Как правило, кандидатуры, выдвинутые королем и королевой, утверждались папой. Впрочем, в 1485 г. между Римом и Испанией снова возникли трения в связи с замещением вакантной епископской кафедры в Севилье. Но и на этот раз папа уступил требованиям королей.
Оставался открытым вопрос о праве пожалования бенефициев, которое папа удержал за собой по соглашению 1482 г. Короли пытались его присвоить косвенным путем, то захватывая доходы бенефициев, то добиваясь от папы права назначать тех или иных лиц на церковные должности. Королям принадлежало право назначения священников в приходах горных местностей, как о том свидетельствуют решения кортесов в Толедо.
Наконец, папа пожаловал королю и королеве право патроната над всеми церквами Гранадского королевства, а позднее — и над церквами Америки.
Патронат над церковью в новооткрытых землях позволял короне руководить всей миссионерской деятельностью, которой придавалось большое значение, и основывать церкви, которые поддерживались и контролировались государством. Так, буллой от 16 ноября 1501 г. папа Александр VI отдал навечно церковную десятину в Индиях королям Испании, но с условием содержать все церкви, основанные на этой территории. Таким образом, экономическое положение американского духовенства и его взаимоотношения с гражданской властью были иными, чем у духовенства метрополии, где церковь имела свои собственные владения и особые доходные статьи.
Государство приобрело в колониях большее влияние на церковь, чем в Испании. Несмотря на это, в связи с правом патроната нередко возникали конфликты между королями и папским престолом. Подобный конфликт вызван был папской буллой от 15 ноября 1504 г., которой создавалось на Эспаньоле одно архиепископство и два ему подчиненных епископства. Фердинанд счел, что этот акт наносит ущерб его правам патрона. В инструкции, данной своему послу в Риме Франсиско де Рохас, он потребовал, чтобы последний довел до сведения папы, что «должности, каноникаты и бенефиции могут учреждаться в Индиях лишь с согласия короля, как патрона., и что в данном случае выбор кандидатов должен быть предоставлен — севильскому архиепископу, решение коего король утвердит».
Фердинанд обещал уступить на содержание церквей в заморских владениях десятину, право на сбор которой было ему предоставлено буллой 1501 г., но он отмечал при этом, что корона должна сохранить за собой «треть десятины» и все золото, серебро, металлы, красящее дерево, драгоценные камни и жемчуг, добываемые в Новом Свете.
Долгие переговоры с папой завершились соглашением, которым удовлетворены были требования короля.
В то же время следует отметить, что Фердинанд и Изабелла проявляли заботу об охране интересов церкви и духовенства. Последнее через своих представителей при короле и особенно при королеве — их духовников оказывало влияние (и при этом возрастающее) на политику Фердинанда и Изабеллы, что проявилось в преследованиях, которым подверглись мориски в Гранаде и «иудействующие», в деле Колумба, в отмене прежних привилегий знати и т. д. Законы, принятые на кортесах в Толедо, решительно запрещают захваты доходных статей церкви, предписывая вернуть ей все, что незаконно было присвоено некоторыми сеньорами. Изабелла, в своем завещании поручая составить новый свод законов, указывает: «И если будут в этот свод помещены законы, нарушающие церковные вольности и привилегии, то следует их изъять, дабы они более не применялись».
Наконец, касаясь вопроса о всемирной политической власти пап, отстаиваемой столькими церковными писателями того времени, нельзя не отметить, что Фердинанд, когда это ему было выгодно, основывался в своих действиях на доктрине папской супрематии. Так, отстаивая свое «право» на захват Наварры, он в своем сообщении на кортесах в Бургосе о присоединении этого королевства отмечал, что «папа Юлий передал ему королевство Наварру, потому что его святейшество лишил права владения королей Хуана де Лабри и его супругу Каталину, поскольку они заключили союз и помогали королю Людовику Французскому, который наносит вред церкви оружием и раскольническими действиями; посему королевство это папа передал его высочеству Фердинанду, каковой может располагать им полностью, по собственному желанию».
Однако преемники Фердинанда предпочитали не считаться с правом супрематии, когда в политической борьбе с папским престолом эта доктрина обернулась против них.
Развитие промышленности и торговли
Покровительство промышленности. Фердинанд и Изабелла проявляли интерес не только к политическим и социальным, но и к экономическим проблемам, при разрешении которых ни они, ни их приближенные не могли избежать влияния общепринятых идей того времени.
Основной порок экономической политики короля и королевы заключался в переоценке роли и значения законодательных актов и во вмешательстве во все области экономической жизни страны. Обнародовалось огромное количество грамот, постановлений и распоряжений, касающихся торговли, сельского хозяйства и ремесла, проникнутые духом протекционизма. Короли старались закрыть доступ в Испанию тем иностранным товарам, которые могли конкурировать с национальными, например, сукнам, ввоз которых вредил сукновалам Мурсии и скотоводам этой области (1486–1487 гг.); шелка из Неаполя, Каликута, Турции и других мест, поскольку импорт шелковых тканей доводил до разорения гранадских ткачей шелка (1500 г.). Понимая в то же время, что необходимо поднять технический уровень испанской промышленности, короли привлекали в Испанию рабочих из Италии и Фландрии, жалуя им различные привилегии, в частности освобождая их от всех податей на десять лет (1484 г.). Главными объектами вывоза из Кастилии и из других областей были обычно не промышленные товары (за исключением шелковых тканей, которые в большом количестве производились маврами в Гранаде), а сырье, причем за границей изделия изготовлялись из испанского сырья, а затем ввозились в Кастилию и Арагон.
Так, экспортировалась шерсть, которая в 1512 г. была вывезена на сумму в 250 тыс., дукатов (что соответствует примерно 50 тыс. кинталам[241]), железо, вино, оливковое масло, мясо и кожи и ввозились через все порты (по данным 1477, 14911 и других лет) главным образом ткани, в особенности тонкие, которые ценились гораздо дороже, чем шерсть. «Католические короли» стремились поощрением старых предприятий и созданием новых уравновесить торговый баланс. И по мере роста испанского производства короли все более и более ограничивали ввоз (кортесы 1515 г.). Таким образом, уже в 1512 г., по свидетельству путешественников, определенное значение приобрело производство тканей (в том числе и дорогих сортов) в Толедо, Севилье, Валенсия и иных городах. Ткачи шелка в 1504 г. только в восьми городах Андалусии уплатили в казну податей на сумму около 9 млн. мараведи.
Короли также стремились устранить препятствия к развитию производства, которые ставились законодательством, обычаями и злоупотреблениями. Они запрещали сбор незаконных налогов, отменяли привилегии и монополии, которые были выгодны только немногим представителям знати. Так, в 1480 г. было аннулировано пожалование, данное Энрике IV нескольким рыцарям, по которому «все кожи, продаваемые в некоторых архиепископствах, должны были свозиться в точно определенное место и там продаваться в установленный день только теми лицами, которые издавна имеют эту привилегию, причем любые другие лица не могли закупать кожи под страхом сурового наказания».
Скотоводство продолжало быть одной из крупнейших отраслей экономики страны, о чем свидетельствуют приведенные выше цифры вывоза шерсти. Впрочем, в некоторых областях (Мурсия) произошло значительное уменьшение поголовья скота (до 1480 г. было более 50 тыс. овец, а в 1486 г. — только 10 тыс.). Фердинанд и Изабелла оказывали большое покровительство Месте во избежание дальнейшего упадка скотоводства и регулярного снабжения сукновален сырьем. Они подтвердили и даже увеличили все привилегии, которые в 1347 г. пожаловал Месте Альфонс XI, несмотря на вполне обоснованные жалобы земледельцев. Но корона обложила Месту особым налогом и подчинила ее, в известной степени, своей власти, назначив специального советника, который вошел в состав совета Месты (в 1500 г.). Сборник привилегий Месты был составлен и опубликован в 1511 г.
