Законодательство. Все эти нововведения и реформы предполагают, естественно, значительное развитие законодательства. Уже отмечалось, что в эту эпоху большая часть законодательных актов и распоряжений провозглашалась и подписывалась королями в форме грамот, указов, посланий, инструкций, соглашений и т. п.; при всем своем значении, решения кортесов играли меньшую роль, чем акты, исходящие непосредственно от короля и королевы. Ввиду крайней разнородности и запутанности кастильского законодательства была проведена работа по его кодификации, предпринятая, по-видимому, по поручению Изабеллы двумя законоведами — Альфонсом Диасом де Монтальво и Галиндесом де Карвахалем. Опубликован был только свод, составленный Монтальво. Этот свод известен под названиями «Королевские распоряжения Кастилии» и «Устав доктора Монтальво». Он состоит из восьми книг и включает решения кортесов (начиная с кортесов в Алькала, 1348 г.), различные распоряжения королей (от Альфонса X) и законы, заимствованные в более древних источниках. Всего «Устав доктора Монтальво» содержит 1163 закона, относящихся к сфере политического, административного, гражданского и уголовного права и к процедуре ведения процесса, причем 230 законов этого свода принадлежат Фердинанду и Изабелле. Неизвестно, получил ли этот свод законную силу или остался лишь проектом, формально не утвержденным королем и королевой. По-видимому, справедливо первое предположение, принимая во внимание, что в протокольных книгах различных городских советов были обнаружены ссылки на королевские решения, согласно которым предписывалось руководствоваться «Уставом» при разборе дел. Бесспорно, «Устав» широко применялся на практике, о чем свидетельствует тот факт, что к 1513 г: появилось не менее 13 его изданий. Свод этот был, однако, несовершенным и неполным. Одни и те же законы в нем часто повторяются. У некоторых искажен текст или точно не фиксируется сфера их применения; кроме того, «Устав» содержит не все указы и решения королей и кортесов.
В виде отдельных выпусков были опубликованы и позднее напечатаны «Инструкция для коррехидоров» (Севилья, 1500 г.), «Устав эрмандады», «Указы об алькабале» (1499 г.). «Указ об адвокатах» (1496), «Законы о сроках и порядке судопроизводства» (1499 г.), «Законы Торо» (1505 г.), некоторые городские уставы (Мадрида, 1494 г.; Севильи, 1502–1512 гг. и др.), цеховые статуты (Санта-Фе и Алькала) и новый сборник, названный «Сводом Хуана Рамиреса» (по имени его издателя, нотариуса королевского совета), в котором содержатся различные «буллы пап о королевской юрисдикции и иные грамоты и законы королевства, обнародованные для лучшего управления и охраны правосудия» (1503 г.). Судя по указу, которым разрешено было опубликование этого свода, он был составлен королевским советником по поручению Фердинанда и Изабеллы.
Однако потребность в ясном и составленном в соответствии с принципом хронологической последовательности кодексом кастильских законов не была удовлетворена в силу противоречий в нормах действующего законодательства. Устав Алькала 1348 г. и «Законы Торо» 1505 г. свидетельствуют, что в XIV, XV и в начале XVI вв. применялись в повседневной практике самые различные своды. Наряду с «Фуэро Хузго» и «Фуэро Реаль» сохраняли действенную силу городские фуэрос, «Партиды», уставы, утвержденные преемниками Альфонса X. Но уже с XIII в. короли и кортесы предпринимают попытки унификации и пересмотра существующего законодательства и тенденция эта находит выражение в завещании Изабеллы, один из пунктов которого гласит: «далее, поскольку я всегда имела намерение свести все законы «Фуэро Реаль», а также уставы и грамоты в единый свод, в котором кратко и в добром порядке оные законы были бы изложены, с изъятием утративших силу актов и с указанием на те из них, каковые представляются сомнительными, во избежание имеющих место споров и противоречивых мнений относительно возможности применения оных прошу я короля, моего повелителя, и повелеваю и поручаю принцессе, моей дочери Хуане, чтобы созвано было, под руководством сведущего и достойного доверия прелата, совещание особ ученых и искушенных и имеющих опыт в вопросах права и чтобы эти лица пересмотрели все вышеуказанные фуэрос, уставы и грамоты и свели их в единый кодекс, в каковом помещены были бы законы в более краткой форме и в последовательном порядке. А что касается законов «Партид», то да будут они сохранять свою действенную силу».
Указания королевы не были выполнены, и продолжал существовать не только обычный разнобой в законодательстве (каких он достигал размеров — фактически было неизвестно), но также и путаница в применении большей части законов, которых Монтальво не удалось как следует согласовать.
В Арагоне и в Наварре ощущалась та же потребность в унификации законодательства, хотя здесь и применялись кодексы, подобные Генеральным Фуэрос Арагона, Обсерванциям и своду каталонского права. Этот последний сборник был напечатан при Фердинанде. Но уже спустя некоторое время каталонские кортесы возбудили вопрос о кодификации капитулов и своих собственных актов. В Валенсии были составлены частные сборники; свод фуэрос (1482 г.), данных за период времени от Хайме I до Альфонса V, и кодекс привилегий (1515 г.) под названием Аureum opus regalium privilegiorum civiiatis et regni Valentiae. В баскских провинциях существенное значение имели лишь «Указы лиценциата Чинчильи», опубликованные в Бильбао в 1484 г. и вызванные необходимостью положить конец смуте, учиненной вследствие борьбы различных партий и группировок. Так как было решено распространить их на всю провинцию, то города оказали сопротивление. Но короли навязали свою волю и заставили Генеральную Хунту под председательством Чинчильи опубликовать эти законы. Они сохраняли действенную силу в течение нескольких лет и вышли из употребления, когда удалось подавить мятежи. В «Указах», среди прочих установлений, имеются два важных решения: о допуске депутатов городов в хунты сельских местностей и об ограничении права поединков. В Гипускоа и Алаве лишь подтверждаются старые фуэрос и опубликовывается несколько новых распоряжений по частным вопросам.
В Арагоне и на Майорке за это время не были созданы новые своды, несмотря на то, что количество законодательных актов возросло за счет королевских указов и решений кортесов. Законы, касающиеся Америки, были сведены в общий кодекс лишь в конце XVII в.[239]
Государство и церковь. Несмотря на религиозное рвение, благодаря которому Фердинанд и Изабелла (с большим основанием эта последняя) получили прозвище «католических королей»[240], они всегда различали в отношениях между государством и церковью стороны духовную и светскую. Король и королева стремились обеспечить верховенство государства над церковью или по крайней мере сохранить для короны полную свободу действий. Эти тенденции проявились в первоначальном проекте учреждения инквизиции и в мерах, которые были приняты для пресечения злоупотреблений, чинимых духовенством, и актов узурпаций и произвола со стороны клириков.
Церковь продолжала сохранять часть своих феодальных привилегий. Частной властью в пределах своих диоцезов и сеньорий обладали все аббаты, архиепископ Сантьяго, епископы Луго и Хероны и т. д. В округе Толедо церковь владела селениями и городами, имела свои войска, которыми командовали светские особы (сперва брат кардинала Мендосы, а затем племянник Сиснероса), и назначала двух окружных судей (аделантадо) — в Гранаду и Касорлу. Однако, как Изабелла, так и Фердинанд стремились ограничить феодальные привилегии церкви, которые противоречили принципам их абсолютистской политики.
Короли желали сохранить за собой право замещения церковных должностей, которое освящено было древними обычаями страны. Поэтому, хотя и считалось, что назначение епископов является неотъемлемой привилегией пап, Фердинанд и Изабелла неизменно подчеркивали, что им принадлежит право намечать кандидатуры епископов. При этом они добивались, чтобы папы назначали на должности епископов только испанцев. Так, когда в 1482 г. папа Сикст IV назначил епископом Куэнки иностранца — кардинала Сан Джорджи, акт этот был признан прямым нарушением закона, утвержденного на кортесах в Мадригале. Фердинанд и Изабелла заявили папе протест, и когда последний не удовлетворил их требования, приказали всем испанским подданным покинуть Рим. При этом король и королева угрожали папе и иными мерами. В результате вскоре было достигнуто соглашение, и папа предоставил королю и королеве право «ходатайствовать» в пользу тех кандидатур, которые они признают достойными, т. е. подтвердил привилегию, уже ранее присвоенную короне (о том, что подобной привилегией короли располагали до конфликта 1482 г., свидетельствует один закон, принятый на кортесах в Толедо в 1480 г.).
