Но при осуществлении этих мер, которые, с одной стороны, свидетельствовали о стремлении придать действенную силу покровительственным функциям государства по отношению к частным лицам, а с другой стороны, о желании поощрить развитие торговли и некоторых отраслей ремесленного производства, приходилось сталкиваться с серьезными препятствиями, порождаемыми господствовавшей в ту пору системой государственных доходов и своеобразными экономическими воззрениями. Несмотря на все привилегии, таможни были, пожалуй, самым главным препятствием, потому что освобождение от таможенных пошлин давалось очень редко. Короли, напротив, настаивали патом, чтобы никакие изъятия в отношении сбора пошлин не допускались. Они требовали, чтобы пошлины платили не только плебеи, но и духовные лица и дворяне. Таможни были учреждены на всех границах, а если принять во внимание разделение Испании на четыре королевства (Кастилию, Португалию, Арагон-Каталонию-Валенсию и Наварру), не считая Гранады, то легко прийти к выводу, что таможенные барьеры затрудняли свободное сообщение между различными районами полуострова. Это мешало им оказывать друг другу помощь и приводило, естественно, к еще большей зависимости от иностранного производства. Города в данном случае (как и при иных обстоятельствах) не осознавали необходимости единства, потребность в котором определялась географическими условиями страны и иными обстоятельствами. Но государство не ограничивалось сбором пошлин с товаров на границах и на побережье (например, на севере и северо-востоке Кастилии имелись таможни в Сан-Себастьяне, Гетарье, Мотрико, Фуэнтеррабьи, Рентерии, Орио, Сумайе, Деве, Толосе, Вильяфранке, Сегуре, Витории, Сальватьерре и Ордунье, которые образовали изоляционный кордон на границах Франции и Наварры); почти в каждом городе имелись свои местные таможни, взимавшие подать, которую мы теперь назвали бы налогом на предметы потребления. Он. распространялся на съестные припасы, напитки, топливо, шерстяные ткани и другие товары, например, на шелк-сырец. И хотя этот налог, денежный или натуральный, был сперва умеренным (о чем свидетельствует тариф Толедо 1359 г.), а иногда известная доля его жаловалась королем городам, тем не менее он препятствовал нормальному товарообороту и связывал экономическую жизнь города. Вред подобных налогов осознавали города, которые стремились освободить от его уплаты не только своих земляков — сограждан, но порой и всех купцов, хотя бы последние и были иностранцами. Примером может служить уже упоминавшаяся привилегия 1281 г., а в особенности привилегии 1290 и 1411 гг., по которым разрешалось свободное обращение товаров, ввозимых в Наварру через Фуэтеррабио, Рентерию и другие пункты; для этого требовалась только уплата таможенного или портового сбора. Отсюда следует, что скорее господствовал принцип свободы торговли, чем нормы протекционистской политики, потому что обложению пошлинами или освобождению от них подвергались в одинаковой, степени как товары национального происхождения, так и товары иностранные^[192].

Развитию ряда отраслей производства препятствовали также алькабала или налоги с продажи товаров и королевские монополии (описанные нами выше), которые распространялись более или менее широко на различные мелкие предприятия — мельницы, печи, кузницы и т. п.

Наконец, препятствием для развития ремесла и торговли являлась — также чрезмерная регламентация экономики и техники производства. Таким способом государство, а иногда и сами ремесленники все более и более обременяли своей опекой производственную деятельность, обмен и даже потребление. Экономическая регламентация распространялась на заработную плату, продолжительность рабочего дня, цены на товары, и торговые сделки. И хотя иногда эти меры свидетельствовали о благих намерениях упорядочить торговлю, избежать злоупотреблений, поощрить земледелие и устранить излишние расходы, они приносили больше вреда, чем пользы; объясняется это тем, что искусственно, законодательным путем пытались разрешить такие проблемы, успешное разрешение которых могло быть достигнуто лишь в ходе экономического развития страны; при этом следует отметить, что всевозможные мероприятия по регулированию производственной деятельности применялись порой слишком уж круто. Так, в статуте города Хереса от 1268 г. (обобщающем нормы, уже фиксированные в фуэрос Касереса в 1230 г. и в других местных законах) устанавливается максимум заработной или поденной платы для рабочих различных профессий, чтобы устранить нехватку рабочих рук. Нужно отметить, что для всего королевства не было установлено единых расценок; ставки оказывались различными в разных, районах, а самые высокие устанавливались в пограничных с мавританскими территориями областях, весьма неспокойных и не обеспеченных рабочей силой. Примерно через сто лет, в 1351 г., Педро I на кортесах в Вальядолиде утвердил другой указ, обычно именуемый «Ремесленным», который, определял заработную плату батраков и устанавливал продолжительность — рабочего дня от восхода солнца до заката, твердые цены на многие промышленные товары и твердые ставки оплаты наемного труда. Этот же указ свидетельствует, что. в Кастилии царил полнейший разнобой в ставках оплаты и что во всех областях производственной деятельности дороговизна рабочих рук вызывала полнейший беспорядок. Рост ставок поденной оплаты не только не способствовал улучшению положения рабочих, но парализовал производственную деятельность, приводил к безработице и способствовал злоупотреблениям со стороны купцов, безмерно повышавших цепы на товары. Это был не последний указ относительно оплаты труда; в том же духе выдержаны были распоряжения и других королей, например, Энрике II, Хуана I и др. Со своей стороны, города стремились добиться тех же результатов в отношении цен на предметы первой необходимости, определяя в своих статутах размер заработной платы, выдавая торговые привилегии с фиксацией твердой или максимальной цены и открывая постоянные городские магазины. А одно из распоряжений Энрике II настоятельно рекомендует городам самим определять нормы оплаты труда сообразно с местными условиями. Но этим не ограничивалось вмешательство государства в экономическую жизнь: оно вносило ограничения в различные сделки, устанавливая максимальный процент по ростовщическим ссудам и запрещая такие формы сотрудничества между христианами, евреями и маврами, как соучастие в кредитных операциях или же во взаимном пользовании имуществом.

Техническая регламентация также была весьма мелочной и проводилась как короной, так и цехами. Она относилась и к технике ремесла, и к его классификации, причем определялись с возможной точностью сферы деятельности каждого цеха. Мелочная регламентация заходила так далеко, что некоторые статуты запрещали накидывать на башмаки больше одной подметки, и устанавливались способы кройки одежды, толщина шерстяных тканей и т. д. Подобными мерами стремились обеспечить качество продукции, причем за невыполнение требований статута взимался штраф. С течением времени чаще становятся тяжбы, вызванные соперничеством цехов и вторжениями корпораций, близких по роду деятельности, в сферу компетенции, отведенной лишь данным цехам. Эти явления свидетельствуют о дальнейшем развитии производства и возникновении новых потребностей.

Ярмарки, рынки, монета и торговые заведения. Как сельское хозяйство, так и собственно ремесленное производство нуждались для обмена своими продуктами во вспомогательных средствах, и в первую очередь в установлении торговых связей. Возрастает число пожалований ярмарочных и рыночных привилегий, поощряется создание крупных торговых центров или же оказывается содействие рынкам, которые возникают в определенных местностях в силу естественного хода вещей. Так, Альфонс X установил две ежегодные ярмарки в Севилье, продолжительностью по 30 дней каждая, и одну в Мурсии, продолжительностью 15 дней, и расширил ярмарочные привилегии Куэнки, Касереса и Баэсы. В то же время в Медине дель Кампо создается важная ярмарка — торговый центр для северных и северо-западных портов и центральных районов Кастилии. А наряду с ней приобретают известность во времена Энрике IV ярмарки Вальядолида и Сеговии. О торговом значении Севильи уже говорилось выше; с конца XIII в. в документах упоминаются также Толедо и Бургос как крупные торговые центры. Однако королевские привилегии не могли дать должного эффекта, так как, во-первых, пути сообщения все еще были небезопасны и эрмандадам не удавалось очистить их от грабителей, а во-вторых, гражданские войны ввергали страну во всеобщую смуту, что имело место при Педро I.