Его продолжателем, не менее типичным и известным, был другой вельможа — дон Педро Тельес Хирон, великий магистр ордена Калатравы, деяния которого относятся к последним годам царствования Хуана II и ко времени правления Энрике IV. Будучи фаворитом этого последнего еще в ту пору, когда Энрике был наследным принцем, он в значительной мере способствовал падению Альваро де Луны. Своим положением он воспользовался для приобретения почестей и богатств, и в период царствования Энрике IV стал могущественнейшим феодалом Кастилии. Он был одним из наиболее беспокойных, непокорных и злокозненных придворных Энрике IV. Замешанный в борьбе политических партий, не прекращавшейся в период правления преемника Хуана II, он сумел использовать обстоятельства и заставил хорошо оплатить свои услуги; лишь внезапная его смерть воспрепятствовала заключению брачного контракта с инфантой Изабеллой, контракта, который, бесспорно, в случае его осуществления сделал бы невозможным проведение в жизнь политической программы, реализованной в результате брачного союза Изабеллы и Фердинанда Арагонского; возможно, в этом случае вся история Испании пошла бы по иному пути.
Духовенство. Общественное значение этого класса и его привилегии в изучаемый период возрастают, поскольку укрепляются связи испанских королей с папами и приобретают влияние новые ордена (нищенствующие и все прочие), которые получают известное преобладание над белым духовенством.
Все более и более развивается институт личного иммунитета, который распространяется на широкие круги духовенства. Иммунитет приобретают и иммунитет жаждут получить не только те, кто в действительности являются священниками, ко все приближенные и домочадцы; этих лиц, клирики низших рангов и даже люди, состоящие в браке и связанные родственными узами с духовными особами, поскольку таким путем? все они добиваются освобождения от юрисдикции обычных судебных трибуналов. Добавим, что в силу значительных привилегий, полученных церковью с конца XIII в., возрастает число лиц духовного звания и в особенности представителей низшего духовенства, которые посвящают себя; торговле, подвизаются в качестве адвокатов и нотариусов, занимают административные должности (посты алькальдов); некоторые становятся фокусниками и шутами и при этом ведут весьма предосудительный образ жизни. С другой стороны, нищенствующие ордена к середине XIV в. почти прекратили просветительную деятельность, которой они занимались на первых порах и, вмешиваясь в политические и гражданские дела, обременяли: население различными поборами; монахи, злоупотребляя доверием, которое им оказывалось, обманывали народ и вторгались в различные семьи желая приобрести дары и овладеть наследством. Против злоупотреблений подобного рода не раз выступали кастильские кортесы, и в особенности депутаты третьего сословия. При Альфонсе XI кортесы Леона и Вальядолида ходатайствовали перед королем о прекращении злоупотреблений, связанных с привилегией личного иммунитета. Кортесы в Медине в 1328 г. и в Мадриде в 1329 г. ходатайствовали, чтобы представителям духовенства запрещено было занимать должности адвокатов и нотариусов, и король согласился с их мнением. Кортесы в Алькала в 1348 г., в Вальядолиде в 1351 г. и в Сории в 1380 г. просили королей Альфонса XI, Педро I и Хуана I пресечь злоупотребления монахов, которые добивались приобретения имущества в пользу их орденов по завещаниям и чинили насилия над крестьянами, вымогая от них различные подарки (так, например, монахи запирали крестьян в церкви, не выпуская их до тех пор, пока не вносилась известная сумма денег). Претензии духовенства доходили до того, что оно требовало освобождения от всех судебных, общинных или муниципальных податей и сборов, включая и налоги, взимавшиеся для производства общественных работ, как, например, для починки мостов, дорог и стен, на что постоянно требовались деньги. Короли поощряли эта притязания духовенства, выдавая особые привилегии различным церквам. Жалобы на это не прекращались со стороны депутатов городов, пока, наконец, Энрике II не обнародовал закона, подтвержденного в 1390 г. Хуаном I, которым духовенство обязывалось нести издержки на общественные работы, поскольку работы эти «проводятся для общего блага»; по этому закону с подлежащих обложению наследственных владений, которые приобретались духовными лицами, налоги должны были взиматься в том размере, в каком их выплачивал завещатель; впрочем, этот последний пункт уже содержался в одном из законов «Партид». По-видимому, это распоряжение не выполнялось, так как в 1438 г. кортесы в Мадригале снова потребовали от короля Хуана II искоренения тех же злоупотреблений; они жаловались, что в тех случаях, когда города приступают к сбору налогов с наследства, духовные лица отлучают их от церкви и налагают на них интердикт. Так же поступали со сборщиками королевских податей многие епископы, капитулы церквей и т. п. Об этом шла речь на кортесах Вальядолида (в 1299 г.), Паленсуэлы (в 1425 г.) и Саморы (в 1432 г.), где депутаты требовали изменения подобного положения. Кортесы Бургоса, (в 1367 г.) и кортесы Сеговии (в 1386 г.) также требовали соблюдения закона о наследстве в применении к духовным лицам.
Аналогичные требования города предъявляли и к различным представителям низшего, духовенства, их слугам и родственникам; злоупотребления этих лиц податными привилегиями вызывали особенное раздражение; не менее остро ставили города вопрос о батраках и зависимых крестьянах церквей и монастырей, на которых церковь также стремилась распространить налоговое изъятие, хотя эти привилегии были даны только. лицам духовного звания и совсем не касались зависимых крестьян и городского и сельского населения, живущего на принадлежавшей церкви территории; то же относилось и к послушникам (hermanos terceros) нищенствующих орденов, которые пользовались освобождением от налогов[155]. В результате этого значительная часть населения была освобождена от налогов, которые всей своей тяжестью ложились на плечи среднего класса и народных масс.
В XIII в. (а отчасти еще в XII в.) появилась новая привилегия экономического характера, так называемая поместная или королевская десятина (diezmo predial). По этой привилегии церкви и монастыри получали право собирать в свою пользу известную долю (не обязательно десятую) доходов частных лиц в пределах окрестной территории. В 1228 г. вальядолидский церковный собор постановил считать этот налог обязательным для всех, включая мавров и евреев. Альфонс X придал ему более общий характер, установив, что эта подать должна взиматься с земельных доходов, с доходов от занятия ремеслом, с жалованья, вознаграждений и т. п. Подобная форма десятины, в отличие от поместной называвшаяся личной (diezmo personal), никогда в Испании не взималась, хотя духовенство неоднократно требовало введения ее, каждый раз встречая резкий протест со стороны кортесов, которые в свою очередь жаловались королю на злоупотребления при сборе десятины поместной. Но эти жалобы не принимались во внимание, и новые экономические привилегии духовенства все время подтверждались.
При этом короли, как об этом будет упомянуто ниже, присваивали себе часть поместной десятины (обычно 2/9 хотя она и называлась «королевская треть»), предназначенную на расходы по ведению войн с маврами, на питание бедняков во время голода, на благотворительные цели (в том числе и на учебные заведения) и на постройку церквей. Далеко не всегда корона расходовала эти суммы по назначению.
Среднее сословие. Ещё в предшествующий период вновь начинается заселение кастильских владений, возникают населенные пункты, развивается ремесло, торговля и сельское хозяйство, происходит освобождение прежде зависимых людей, появляется и растет естественный противник высшей знати — дворянство «второго ранга» (группа кавальеро и инфансонов), которое оседает в городах и смешивается с плебейским населением; многие дворяне «второго ранга» были выходцами из плебейской среды. Наконец, возрастает политическое значение городов. Все это вызывает чрезвычайное усиление среднего сословия. Средоточием этого сословия являются города: влияние его основано на жизнеспособности городского строя, который является весьма значительным фактором в политической борьбе и в войнах, и на все возрастающем преобладании служилых людей, по большей части выходцев из этого же класса; его законы — это фуэрос, определяющие привилегии среднего сословия, представители которого ведут в кортесах упорную борьбу против любых попыток нарушения или умаления своих привилегий, сопротивляясь уравнению в правах; это сословие выступает за короля, за идею единой монархии в противовес знати и духовенству, но требует неприкосновенности самобытных местных фуэрос. Сосредоточив в своих руках источники производства и составляя большинство населения, оно является нервом государства. Но это сословие является также единственной социальной группой, подлежащей податному обложению; именно оно и платит все налоги (отсюда название тяглые люди — pecheros), несмотря на то, что земельной собственностью владеют по большей части дворянство или церкви и монастыри.
