Таким образом, во времена Альфонса X было уже немало богатейших дворян. Например, небезызвестный Нуньес де Лара имел 300 рыцарей — вассалов. Подобной же политики придерживался Санчо IV, который предоставлял многим рикос омбрес доходные статьи королевского фиска, право десятины и взимания податей у еврейского и мавританского населения (juderia и moreria). Война с маврами, предпринятая в первые годы правления Энрике IV, позволила герцогу Медина-Сидония и другим представителям знати, участвовавшим в этой войне, захватить множество укрепленных пунктов и необъятные владения в Андалусии, где возникли истинные латифундии, которые вплоть до настоящего времени оказывают влияние на экономику этой области[153].
Дворяне, владельцы населенных пунктов и замков, вверяли их своим вассалам, связывая последних присягой на верность, которая в документах той эпохи носит название homenaje. Впрочем, этот термин не приобрел в ту эпоху тот смысл, который всегда придавался ему в чужеземных феодальных государствах[154].
Развитие феодальной иерархии шло в основном в том же направлении, что и в предшествующий период.
Термин fijosdalgo (fidalgo-hidalgo) получил еще большее распространение; с ним связывалось уже понятие о любой особе дворянского звания; в то же время выходит из употребления термин рикос омбрес или альтооме(altohome). В документах эпохи Альфонса X отчетливо фиксируется правило, согласно которому фиходальго является лицом знатного происхождения. Сын дворянина и женщины простого звания признавался фиходальго, тогда как дети от брака виллана с женщиной «благородного» происхождения не признавались дворянами. Таким образом подчеркивалось преимущество, которое давало происхождение по мужской или агнатической линии.
Термины фиходальго и кавальеро стали синонимами; с последним термином, как и прежде, связывалось представление о принадлежности обладателя дворянского титула к конному войску (caballeria). Наряду с фиходальго, в документах конца XIII в. сохраняются еще старые титулы — князь (principe) и граф (conde).
Некоторые частные моменты, связанные с характером взаимоотношений между дворянством и зависимыми классами, будут рассмотрены ниже.
Рыцари военных орденов. В это время большое значение среди знати приобрели рыцари военных орденов благодаря огромным богатствам, которые орденам удалось скопить; богатства же эти содействовали росту могущества орденов.
Управление орденами (должности магистра и казначея) находилось обычно в руках высшей знати и членов королевской фамилии, которые, таким образом, имели двойное и весьма значительное влияние: как высшая аристократия и как рыцари ордена. Рыцари ордена тамплиеров, Калатравы и других могут рассматриваться как лица, стоящие на одной из высших ступеней феодальной иерархии того времени. Подобное положение определяло и ту значительную роль; которую они сыграли в истории. Но достигнутое ими превосходство являлось и причиной гибели орденов; эта участь сперва постигла самый могущественный орден — тамплиеров, который имел в Кастилии двенадцать монастырей (convenios). Разгром ордена начался во Франции, где король, обвинив тамплиеров в аморальных действиях, в суеверии, в святотатстве, ереси и т. п., воспользовался благоприятными обстоятельствами, чтобы покончить с этой организацией, которая представляла опасность для французского престола. Король учинил суд над тамплиерами и обратился за поддержкой к папе Клименту V (первому авиньонскому папе, положившему начало великому расколу в западной церкви), чтобы покарать орден за его преступления. Папа осудил тамплиеров, и магистр ордена вместе с 59 рыцарями были сожжены в Париже. В результате орден тамплиеров был во Франции уничтожен. Действия папы и пример французского короля оказали влияние на Кастилию. Особый судебный трибунал приказал явиться в Медину дель Кампо на суд (в 1310 г.) магистру и рыцарям ордена, а спустя некоторое время подобный же вызов орден получил от провинциального собора в Саламанке. Собор и трибунал в Медине не сочли достаточно обоснованными обвинения, выдвинутые против тамплиеров, но не осмелились вынести им оправдательный приговор, считаясь с мнением папы. Папа, придерживаясь прежнего решения, 13 марта 1312 г. обнародовал буллу, согласованную с вселенским собором во Вьене, о роспуске ордена тамплиеров. Значительная часть имущества ордена перешла во владение короны, и это нанесло страшный удар ордену, утратившему свою мощь, и обусловило его упадок, чему способствовало также изменение военной обстановки, некогда вызвавшей к жизни этот орден: войны с маврами в Испании почти прекратились, с востока же в Европу вторглись турки. Но и внутренне ордена были очень ослаблены из-за частых раздоров, усобиц и распрей между рыцарями и из-за споров по вопросам юрисдикции с епископами. И хотя Альфонсом XI было создано несколько новых орденов, как, например, орден Ленты (orden de la Banda), но ни один из них не имел успеха; господствующими орденами (после уничтожения ордена тамплиеров) остались ордена Сантьяго и Алькантара, вместе с некоторыми иностранными орденами, которые приобрели земельные владения в Кастилии.
Канцлер Айяла и дон Педро Тельес Хирон. Моральный уровень кастильского дворянства того времени, его идеи, поведение и социальное значение станут вполне ясными лишь на примере типичных представителей этого класса, в облике которого намечаются черты, присущие придворной знати, которая обеспечивала себе карьеру неучастием в завоевательных войнах, а путем придворных интриг. Таким деятелем был канцлер Педро Лопес де Айяла (1332–1407), человек огромной политической активности и всепоглощающей страстности, упорный, хитрый, осторожный и прозорливый, в чьей деятельности нашел отражение век смут и волнений, к которому он принадлежал. Эти качества создали ему репутацию достойного и уважаемого рыцаря, несмотря на поразительную легкость, с которой он изменял своим покровителям, и темные приемы, посредством которых этот человек добивался материальных выгод. Он «извлекал пользу даже из своих неудач, дабы без меры накапливать сеньории, алькальдства, должности и владения и звонкую монету, проделывая все это, впрочем, без излишнего шума и не ущемляя без нужды интересы ближних».
Этот выходец из северных областей Кастилии (он родился в Витории) из бедного землевладельца превратился в могущественнейшего вельможу. Он стал канцлером кастильского королевства, распорядителем его судеб. Ход его политической карьеры был столь успешен и он достигал своих целей так искусно скрывая свои намерения под маской ревнителя общественного блага, что сам Макиавелли считал его своим наиболее удачливым предшественником как в сфере теории, так и в области практики, воздавая ему должное за ту ловкость, с которой он лавировал на грани безнравственного, отнюдь не переступая опасных пределов.
Айяла начал свою карьеру во времена Педро I (1359 г.) и преданно служил ему в период первых войн с Энрике Трастамарским. Но когда король бежал из Кастилии, надеясь получить поддержку у англичан, Айяла пришел к заключению, что настал благоприятный момент для перехода в иной стан. Он откровенно признается, что «так как дела у дона Педро шли плохо, то решили мы (Айяла и его отец) расстаться с королем с тем, чтобы уже никогда больше к нему не возвращаться». От Энрике II и Хуана I Айяла получил огромные пожалования. Он был их советником и фаворитом и бок о бок с Хуаном I храбро сражался в битве при Алжубарроте (которая была дана вопреки советам Айялы), попал в плен к португальцам и был выкуплен за 30 тыс. золотых доблей. При Энрике III он получил новые владения, отличившись во время дипломатических переговоров с королем Португалии. Он пережил Энрике III и умер в 1407 г., будучи одновременно канцлером Кастилии, членом совета регентства, камергером французского короля (с пенсией в тысячу франков золотом), сеньором долины Льодио и замка Ороско, главным алькальдом и мэраном Витории, алькальдом Толедо и занимая ряд других должностей. При этом немало иных синекур он приобрел для своих сыновей.
