Когда она вышла в гостиную, Глеб сидел на диване с телефоном в руках. Телевизор работал без звука, по экрану мелькали лица ведущих вечерних новостей. Он поднял глаза, увидел чемодан и заметно нахмурился, словно её решение оказалось для него неожиданностью. Ясна остановилась напротив, не ощущая ни злости, ни желания высказать всё, что накопилось за последние годы. Внутри поселилась холодная собранность, которой раньше она за собой не замечала.

— Я уеду сегодня, — произнесла она спокойно.

— Где ты собираешься жить? — спросил он, откладывая телефон.

— Пока не знаю.

Глеб шумно выдохнул, потер переносицу и сказал уже мягче:

— Не надо делать глупости. Поживи здесь пару недель. Потом найдём тебе квартиру.

Эти слова неожиданно задели сильнее всего остального. Найдём тебе квартиру. Словно она перестала быть человеком, который много лет вёл домашний бюджет, готовил отчёты для его фирмы, напоминал о встречах, исправлял ошибки в документах и сидел рядом ночами, когда он запускал новые проекты. Всё это вдруг оказалось перечёркнутым одним снисходительным обещанием. Ясна медленно покачала головой.

— Нет. Сегодня.

Глеб поднялся, сделал несколько шагов к ней и произнёс почти раздражённо:

— Ты ведёшь себя как ребёнок. Куда ты поедешь ночью?

Она посмотрела ему прямо в глаза и неожиданно для самой себя ответила:

— Туда, где меня не будут просить потерпеть ещё немного.

Повисла тишина, в которой было слышно, как где-то в глубине квартиры открылась дверь. Лада выглянула из комнаты, осторожно посмотрела сначала на Глеба, потом на Ясну и снова скрылась, не сказав ни слова. Это короткое движение окончательно поставило всё на свои места. Больше не существовало никакого «временно». В доме уже сложилась новая жизнь, и Ясна в неё не входила. Она взяла чемодан за ручку, надела пальто и, прежде чем выйти, автоматически потянулась к полке с ключами. Рука замерла в воздухе. Ключи от квартиры больше не принадлежали ей так, как раньше. Она сняла связку, отделила свой брелок с ключом от почтового ящика и положила остальные обратно.

Лифт ехал медленно. Пока кабина спускалась вниз, Ясна смотрела на своё отражение в металлической двери. Усталое лицо, чуть растрепавшиеся волосы, тёмные круги под глазами. Полная женщина средних лет с большим чемоданом, покидающая собственный дом вечером в середине рабочей недели. Если бы ещё утром кто-нибудь описал ей эту картину, она бы решила, что речь идёт о другом человеке. Створки лифта разъехались, впуская в подъезд холодный воздух. Консьержка проводила её удивлённым взглядом, но ничего не спросила, и за это Ясна испытала неожиданную благодарность.

На улице мороз оказался крепче, чем она ожидала. Снег скрипел под ботинками, редкие машины проезжали по почти пустому двору, оставляя за собой длинные полосы света. Ясна докатила чемодан до остановки и только там поняла, что никакого плана у неё нет. В гостиницу ехать было слишком дорого. К подругам? Настоящих подруг не осталось. Пока она строила жизнь вокруг мужа и его работы, люди постепенно исчезали из её круга общения, сначала переставали звонить, потом поздравляли только с праздниками, а позже и вовсе растворились где-то в прошлом. Она достала телефон, открыла банковское приложение и впервые за вечер внимательно посмотрела на свой счёт. Денег было меньше, чем хотелось бы, но на первое время хватало, если тратить их с умом.

Она открыла приложение с объявлениями об аренде жилья. Большинство квартир исчезало через несколько минут после публикации, другие стоили столько, что хотелось сразу закрыть экран. Несколько раз она начинала звонить, но сбрасывала вызов ещё до первого гудка. Объяснять незнакомым людям, почему ей срочно нужна квартира ночью, казалось унизительным. Телефон завибрировал. На экране появилось имя Глеба. Ясна посмотрела на вызов, дождалась, пока он прекратится, и перевела телефон в беззвучный режим. Возвращаться она не собиралась, даже если впереди её ждала маленькая съёмная комната с облезлыми стенами.

Через двадцать минут ей наконец ответила пожилая женщина, сдававшая небольшую квартиру в старом районе города. Голос звучал сонно и настороженно, но после короткого разговора хозяйка согласилась показать жильё прямо сейчас, заметив, что всё равно живёт в соседнем подъезде. Ясна вызвала такси, погрузила чемодан в багажник и, пока машина выезжала со двора, один раз посмотрела на окна квартиры, где осталась почти половина её жизни. Свет в спальне уже погас, зато в гостиной горела большая люстра, превращая окна в яркие прямоугольники. Она отвернулась прежде, чем автомобиль свернул за угол, и впервые за весь вечер позволила себе подумать не о том, что потеряла, а о том, что завтра ей придётся искать работу. Эта мысль неожиданно показалась куда более реальной, чем развод.

Глава 3

Такси остановилось возле пятиэтажного кирпичного дома, пережившего, казалось, несколько эпох и бесконечное количество косметических ремонтов. Фасад местами был закрашен свежей краской, местами вновь проступал старый кирпич, а над подъездом одиноко мерцала лампа, которая больше освещала снежинки, чем ступени. Ясна расплатилась, достала чемодан из багажника и почувствовала, как холод мгновенно пробрался под пальто. Она взглянула на экран телефона. Почти одиннадцать вечера. Новых сообщений не было. Глеб больше не звонил, и это оказалось неожиданно болезненным. Какая-то часть её всё ещё ожидала, что он выбежит из квартиры, остановит машину, скажет, что совершил чудовищную ошибку. Вместо этого рядом стоял незнакомый подъезд, а в окне первого этажа мелькнула пожилая женщина, торопливо поправлявшая на плечах шерстяную шаль.

Дверь открылась почти сразу. Хозяйка квартиры оказалась невысокой женщиной лет семидесяти с коротко остриженными седыми волосами и внимательными серыми глазами. Она не стала задавать лишних вопросов, только мельком посмотрела на чемодан, потом на лицо Ясны и негромко произнесла:

— Поднимайтесь. На улице разговор не получится.

В квартире пахло яблоками и старой мебелью. Этот запах почему-то сразу напомнил Ясне детство, хотя у её родителей никогда не было таких шкафов с лакированными дверцами и тяжёлых бархатных штор. Женщина провела её через длинный коридор, открыла дверь в небольшую однокомнатную квартиру и включила свет. Комната оказалась простой, почти пустой. Узкий диван, шкаф, письменный стол, маленькая кухня с электрической плитой и холодильником, который тихо гудел у стены. Обои были светлыми, без модных рисунков, зато чистыми. На подоконнике стоял единственный цветок в глиняном горшке, уже приготовившийся к ночи.

— Роскоши не обещаю, — сказала хозяйка, складывая руки на груди. — Но всё работает. Горячая вода есть. Интернет проведён. Магазин за углом. Если шуметь не будете, соседи хорошие.

Ясна медленно прошлась по комнате. После просторной квартиры, где каждая вещь покупалась годами, здесь всё выглядело непривычно компактным, однако впервые за вечер она ощутила не пустоту, а облегчение. В этих стенах не было чужих духов, тяжёлого молчания за ужином и необходимости угадывать настроение человека, который давно перестал смотреть на неё как на жену. Здесь пока не существовало никаких воспоминаний. Только голые стены и возможность начать их заполнять.

— Я беру оплату за месяц вперёд, — продолжила женщина уже деловым тоном. — Залог не прошу. Людей обычно сразу видно.

Ясна открыла банковское приложение ещё раз, быстро пересчитала остаток средств и мысленно вычеркнула несколько статей будущих расходов. Новое пальто придётся отложить. Поездку к стоматологу тоже. Она перевела деньги и показала экран телефона. Хозяйка кивнула, записала номер Ясны в старую записную книжку и протянула связку ключей.

— Меня Раиса Павловна зовут. Если кран потечёт или лампочка перегорит, звоните.

— Спасибо, — тихо ответила Ясна.

— Благодарить будете, когда проживёте неделю и не захотите сбежать.

Раиса Павловна ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В квартире сразу стало очень тихо. Ясна сняла пальто, поставила чемодан у дивана и медленно опустилась на край матраса. Пружины негромко скрипнули. Она впервые за весь день позволила себе никуда не торопиться. Телефон лежал рядом. На экране светились два пропущенных вызова от неизвестного номера и одно сообщение от Глеба.