— Ты чего вдруг помрачнел, Алекс, — посмотрела на меня подруга. — Устал от поездки?

Мы сейчас едем сквозь смешанный лес, а справа уже сквозь деревья виднеются синяя гладь огромного озера, гостиничные дома недалеко от берега, кемпинги, стоянки с авто, прогулочные дорожки, спортивные площадки и прочее, сгруппированное на отдельных огороженных территориях, к воротам которых ведут узкие дороги, ответвляющиеся от основной.

— Да ты что, какой устал? — улыбаюсь. — В такой машине, да с такой красивой девушкой так бы ехал и ехал хоть до Америки. Просто, какое купание? Время уж скоро час. Мы без обеда что ли?

— Проголодался? — она вдруг резко затормозила, я чуть носом в переднюю панель не долбанулся. Ремень помог. — Из-за тебя всё, чуть сворот не пропустила, — ну конечно, кого ж тут ещё обвинять-то? Кроме нас в салоне больше никого нет. — Я сама, если честно, есть хочу. Спасибо тебе за кекс. Он выручил. Не переживай, там столовая хорошая. Так, Лёша, всё, настраивайся смотреть на меня влюблёнными глазами, не отводить взгляда и не отходить от меня ни на шаг.

— Стесняюсь спросить, Аня. А если ты в туалет пойдёшь, какие тогда мои действия?

— Сам что ли не догадываешься? — пренебрежительно фыркнула, останавливаясь перед закрытыми воротами. — Идти за мной, встать у двери, никого не пропускать, — засмеялась. — Лёш, ни на шаг — это образно. Просто не оставляй меня ни с каким мужчиной наедине. С Алкиным Иваном можно. Он друг. Ей очень повезло. " — … и в том, что встретила такого в тот день, когда пять с лишним лет назад его друг Марат Измайлов позвал нас на спор сыграть в волейбол, и в том, что у Алки понимающий отец, дающий ей право самой выбирать себе парня. А у меня ни друга достойного на примете, ни родительской мудрости…", — зачем-то подслушал.

Блин, расстройство одно. А как же я? Недостойный что ли? Ну, капец. Или Аня что-то другое имела в виду? Да и ладно. Не больно-то и хотелось. Опять же дедуля, то, сё. К тому же, мне ведь достоверно известно, что она почти влюблена в меня. Эмпатия это чётко фиксирует.

Анна Николаевна посигналила несколько раз, пока из небольшого домика вроде вахтовки не показался дедок лет шестидесяти, седой совсем, с растрёпанными волосами средней длины. Он захромал к нам, выйдя через калитку.

Начальница опустила стекло и высунула голову.

— У вас что, номера машин не записаны⁈ Открывайте ворота! Чего вы сюда идёте⁈

— Записаны, девушка, но я ж должен посмотреть, кто в машине. — ответил дедок, дохромав до нас.

— Посмотрели? А теперь бегом открывайте, пока я не потребовала вашего увольнения! — пригрозила Каспарова и пожаловалась мне: — Да что ж ты будешь делать. Второй уж раз за эту неделю с такими бестолковыми сталкиваюсь. В офисе вчера уборщица новенькая — сказали, откуда-то с Ивановской области — заорала мне в спину: куда прешь по мытому⁈ — передразнила она ту женщину. — Идиотку уволили в тот же день, а здесь теперь этот хамит.

— Ань, прости, но он же не хамил совсем…

— Плевать. Видит же, что клиенты приехали… Ладно, ты прав, — разом успокоилась, увидев, что путь свободен, и нажала на газ.

У меня даже дыхание перехватило, когда я увидел здание дома отдыха «Ударник». Оно почти точь-в-точь походило на наш Мухинский детский дом. Только чуть пошире и крыльцо с полукуполом сверху и колоннами по бокам немного дальше выпирает от входа. Конечно, ремонт свежий, фасад покрашен будто вчера белым и синим цветом и окна пластиковые. А так правда очень похожею

— Ничего себе. — не сдержал я эмоций.

— Лёш? Ты чего? — удивилась Анна моей реакции. — Стиль «советский ампир». Первый раз что ли видишь? Да таких зданий полно, особенно в провинции. Это у нас избавились от всего, что можно. А, ты ж из Москвы почти не выезжал по стране-то. Ну, вот, смотри. Теперь будешь знать. Держись меня и много нового для себя откроешь. Так, ну, вещей у нас почти нет, двинули сразу на стоянку.

Не доехав до находившейся напротив подъезда клумбой с памятником в виде гипсового сварщика, она свернула направо, где уже стояло с десяток машин. Там мы выгрузились. Анна ещё слазила в багажник, забрала оттуда волейбольный мяч, если я что-то понимаю, весьма крутой, и положила его к себе в спортивную сумку, заполненную почти наполовину. Она здесь неделю что ли жить собирается? Куда столько вещей?

Предложил ей помощь в переноске сумки, но та отказалась, закинув ремень на плечо. так и направились с ней к ступеням крыльца. На береговой линии вижу три оборудованные песчаные волейбольные площадки с сетками. Над двумя летают мячи. Соревнуются и парные команды на одной, и тройки на другой.

— Наши? — спрашиваю.

Анна сморщившись посмотрела в ту сторону и мотнула головой.

— Нет, не наши. О, вон, где наши, ну, часть их. — сказала, посмотрев на вышедших из здания людей, и тут же подняла вверх руку, начала ей махать. — Алла! Мы здесь!

До входа метров сорок, но её услышали. Пятеро человек — трое молодых мужчин, как и я в шортах, и две девушки — поменяли направление движения на противоположное и пошли к нам навстречу. Теперь и я признал Аллу Дмитриевну в одной из девушек.

Анна Николаевна принялась обниматься с подошедшими, а я скромно стою позади, жду, пока представят. И вдргу меня словно копьём пробило, так сильно сработала эмпатия, подсказав, что вторая девушка, примерно моих лет, высокая со светлыми кудрявыми волосами до плеч, улыбающаяся, как и все в компании, просто переполнена злобой и ненавистью, направленными на Решетову. Решение подслушать мысли незнакомки пришло мгновенно.

" — … давай, тварь, веселись. Всё равно ты уже этой ночью сдохнешь. Я вечером в бане об этом позабочусь…"

Ярость мыслей девки оказалась такой, что у меня чуть голова не лопнула через несколько мгновений подслушивания. Чёрт, я что, в детективной истории приехал поучаствовать?

Компания явно собралась купаться. Девушки, что называется, налегке, в летних сарафанах, почти прозрачных, во всяком случае, я вижу очертания бикини. В руках ничего не держат, и даже колец на пальцах не наблюдаю. Ну, да, понятно, сколько уж было случаев, когда даже с трудом надеваемые украшения в воде слетали только так, и ныряй потом, не ныряй, всё, капец, хрен уже найдёшь. Парни же несут пакеты, в которых видны полотенца и бутылки с водой. Правильно, не подруг же грузить как осликов.

— А это мой друг, — представила меня Анна, когда завершила свои чмоки-чмоки со всеми пятерыми. — Зовут Алексей. У нас с ним серьёзные отношения, но не такие, чтобы завтра приглашать вас всех на нашу свадьбу.

Раздавшийся после её последней фразы смех весёлый и дружеский, и не скажешь, что в этом уютном месте вскоре намечается смертоубийство. Может я не так что-то понял в мыслях второй девицы? Бывает же, что и сам в чей-нибудь адрес в сердцах брякну, дескать, прибью, зарою урода, голову оторву твари и тому подобное, в реальности же не собираясь ничего этого делать. Да нет, тут серьёзно. Моя эмпатия при таких резко агрессивных эмоциях начинает активничать без осознанного желания её применять, и сейчас как раз такой случай. От этой миловидной, симпатичной барышни со светлыми кудрями до плеч просто фонит злобой.

— Алла, — протянула руку госпожа Решетова. — Рада познакомиться, Алексей.

Её глаза улыбаются, чувствую насмешливость и симпатию. Делает вид, что мы незнакомы, хотя сто раз уж видела. Пусть когда-то и в самом деле не замечала Платова, одну из офисных букашек под ногами, то последние полторы недели я, можно сказать, частенько в центре её внимания оказываюсь. Да и Анна обо мне с подругой уже много раз говорила, знаю достоверно.

— Можно просто Лёша или Алекс, — пожимаю в ответ протянутую Аллой Дмитриевной ладонь. Это ведь и в самом деле сейчас со мной происходит? Ну, не сплю же.

— Иван, — представляется русый крепкий парень. Ростом с меня, но в плечах пошире, в талии поуже, не качок, но майка позволяет видеть сильные руки, и рукопожатие крепкое, по настоящему мужское. — Рад знакомству.