Когда, помню в нашем мухинском полу-подпольном автосервисе, где скупали и использовали ворованные запчасти, мне захотелось сделать радикально чёрную тонировку стёкол своей ласточки, дядь Гриша отговорил. Сказал, что меня на первом же посту ДПС гаишники наизнанку вывернут, придётся штраф платить и возвращать моей машинке первозданный вид, опять же за свои деньги.

А в лимузинах, получается, можно так тонировать. Заднее и у пассажирских дверей стёкла настолько тёмные, что через них даже силуэтов не разглядеть. Тем не менее, мои бывшие коллеги продолжают пялиться в мою сторону, даже когда толстая дверь меня от них отгородила. Понятно, прифигели. Даже не буду гадать, что у них сейчас в головах творится, или использовать свою эмпатию. И так всё понятно. А ведь мне приятно, ага. Мелочное чувство конечно, но тут уж ничего с собой поделать не могу. Откуда-то прям прёт тупое желание показать всем бывшим и будущим — если иметь в виду придурка Коржа — коллегам средний палец.

Разумеется, не стал этого делать, всё равно не увидят, а Ху Янь решит, что у меня ещё детство в заднице играет. Она сказала своей помощнице Ли по-китайски несколько слов, и огромный лимузин плавно, словно корабль тронулся с места, выруливая на проезжую часть.

— Хай-хай, Алекс! — толкает меня Янь в бок со смехом, едва увидела, как я извлёк из кармана айфон. — Не надо сестре звонить, мы же ей устроим сюрприз. — продолжает она вешать мне лапшу на уши. — «… а он поверил! Не понял, что мы его немножко разыграли, — думает наивная китайская девчонка. — но ему же от этого только лучше будет? Ведь лучше?» Свалимся ей как лёд сверху.

Ну конечно лучше. Да мой поход за кроватью накрылся медным тазом, зато шоу перед офисом получилось на славу. При мысли о нём губы сами растягиваются в улыбку. Знай наших. Насте я звонить и не собираюсь. Достал трубку просто, чтобы уточнить время и посмотреть, есть ли весточка от Тамары. Время одиннадцать минут восьмого, Тома никак себя не проявила, или там её ухайдокали на совещании, или оно ещё не завершилось. Ну, ладно, всё равно нам с ней не сегодня встречаться. А когда? Не знаю, но, чувствую, уже очень хочется. Близость молодой, красивой, экзотической девушки совсем рядом со мной не может не действовать возбуждающе.

Хотя, тут никаких вариантов. Эмпатией понимаю, что ничего иного, кроме как дружеского расположения, я у Ху не вызываю. Нравлюсь, да, но не как перспективный партнёр. Кто она, а кто я. Она, считай, как принцесса, а я как тот свинопас из сказки. Только мы-то не в сказке живём.

Вот и хорошо. Так намного проще. Дружба с такой статусной красоткой, чего уж, конечно льстит. Да и нравится она мне очень, даже при том, что на мой вкус Тамара намного симпатичней и фигуристей.

— Как снег на голову, а не лёд сверху, — поправляю китаянку и убираю айфон обратно в карман. — А мы не помешаем Насте собираться? — изображаю смесь смущения с сомнением.

Подыграю уж этим двум актрисам. Им приятно, а мне это ровным счётом ничего не стоит. В мебельный могу и в другой день съездить. Спал два года на полуторке, потреплю ещё неделю или месяц, не растаю. К тому же, острая необходимость в двуспальной кровати у меня пока испарилась, у Томы ж своя есть, приглашать к себе товарища подполковника не вижу смысла.

— Ничего мы ей не помешаем, — уверила меня с хитрой улыбкой Ху, опять взявшись за моё запястье безо всякого подтекста. — Она уже всё собрала. Да у неё при себе будет только сумочка и рюкзачок — ручная кладь. В бизнес-салоне забросит на полку, и всё. Не будет же она свои вещи туда-сюда таскать. Дома у неё есть что надеть. Наверное, есть. — смеётся над своей шуткой. — А за поправку спасибо. Я очень люблю русские выражения. У меня же хорошо получается? — вот всем Янь замечательно, только вот рот у неё не закрывается. У меня после посиделок в Ландыше не только от частого применения ментала голова болела, но и от её болтовни. Хотя, кто из нас без недостатков? А Ху классная. Так что, киваю с серьёзным видом, дескать, да, всё отлично, несмотря на то, что разбираю пока её речи с трудом. Нет, так-то всё понятно, но надо напрягаться, чтобы понимать. — Вот видишь! — торжествует. — Ещё годик, и стану как Нэсти говорить, не хуже. Она у тебя, кстати знаешь как хорошо на гуонфу и миньском говорит? Как на родных.

— А на китайском также хорошо? — стало даже интересно.

— Так это и есть китайские, Алекс. Ты чего? Просто разные. Гонконг и Шанхай, там на них говорят.

Точно, их же, ханьцев-то этих, полтора миллиарда. Капец полный. Десять Россий. Понятно, что у них тоже дофига разных языков. И националисты все жуткие, сестра рассказывала. Только не в нашем европейском понимании националисты, а в хорошем. То есть, считают, что их китайское всё только и годится для людей, но при этом себя от других не закрывают. Как же там Настя говорила? А, вспомнил. Варвар, который ведёт себя как ханец, ханец. Ханец, который ведёт себя как варвар, варвар. Короче, уверены, что рано или поздно человечество поймёт, что всем нужно стать китайцами.

Ага. Ну, да ладно, пусть говорят, что хотят и на каких угодно языках. Главное, как-то же друг друга они научились понимать. А Настёнке моей уважуха. Не впустую штаны там в пансионате просиживала. Полиглотка, блин. Горжусь. Вообще маза попёрла — работа на высокой должности подвалила, деньги завелись, появилась любимая, настоящая сестрёнка, да и подружка — кошу глаза на болтушку справа — всем на зависть.

Только зря я наверное перестраховался, когда в Мухинск ездил, надо было бы ещё и из гаража свою заначку забрать. Блин, не помню точно, сколько там, но не меньше тридцатки, а то и все пятьдесят. Всё ж это деньги. В принципе, у меня в планах, в далёких, туда на малую родину ещё разок наведаться, кое-какие жизненные долги раздать, тогда можно будет и навестить гараж. Только это теперь будет намного сложнее. Тётка-гадина ведь не одну лишь квартиру мою с мебелью и вещами приберёт себе свинья подлая, а и ласточку мою с гаражом. Ворота у меня там низкие, её УАЗ не пройдёт в них, так что, продаст она гараж, как пить дать, продаст. Тогда влезать в чужое помещение станет намного проблемней. Эх, пропали, похоже, мои тридцать-пятьдесят тысяч. Для меня нынешнего копейки, да только те деньги я ведь с трудом откладывал, экономил на всём. Даже чехлы на ласточке менять, помню, не стал. Обидно прям до слёз. Радует лишь, что эти деньги ни тётка Галина, ни толстомясая сестрица Светка — хотя, какая она мне сестрица? — не найдут ни фига.

— Вот зря ваши скульпторы Церетели ругают, — с описания своих впечатлений от набережной Яузы Ху перешла к искусству, стоило нам лишь проехать мимо металлического монстра. — Мне очень нравятся его творения, и многим моим знакомым, кто побывал в Москве. Особенно памятник вашему императору. Коллеги просто завидуют его таланту. Ты слушаешь, Алекс? Красиво ведь?

— Угу, — киваю.

Что я, спорить что ли стану из-за ерунды? Нравится и нравится. Я тут не эксперт ни черта. Скульптуры, картины, как по мне, там больше рекламы. Для меня «Чёрный квадрат» Макаревича, он и есть «Чёрный квадрат» Макаревича, я б за эту мазню и сто рублей пожалел заплатить. Сам могу не хуже намалевать, хотя у меня по ИЗО в Мухинске трояк всегда был, а в Подмосковье училка ставила пятёрку, потому что жалела и из-за того, что я очень хорошо себя вёл, был тихий и спокойный. Про этого же Церетели и знать ничего не знаю. Понимаю лишь, что грузин, хотя у моего армейского приятеля фамилия на -швили заканчивалась, но у них же тоже разные, и на -дзе есть, и такие вот -ели или — ани. Ну, как у нас, -ов, -ин, или -ский. Наверное, друг Сталина был, раз ему дозволили в центре столицы свои таланты показывать.

Раз Янь нравится про искусство говорить, пусть дальше рассказывает. Блин, Настя улетит, как я с этой болтушкой буду много времени на выходных проводить? С ума же сойду. Впрочем, ради друга каких только подвигов не совершишь. А у Янь есть все реальные шансы стать настоящим другом. Не вижу за ней ни подлости, ни задних мыслей. Чуть высокомерна к нищему по её меркам сироте, но ведь ради меня очень тщательно это скрывает.