Богатые или бедные, как понимаю, девчонки все, когда были маленькими, играли в куклы. Одевали их, раздевали. И вот благодаря мне сегодня вспомнили радостные моменты беззаботного детства.

Конечно же, не посчитал зазорным вовсю пользоваться эмпатией и пару раз менталом. Тот поток положительных эмоций Анны и Ху, что буквально сбивал меня с ног своим мощным напором во время выбора мне одежды и обуви, значительно облегчил мои мучения от издевательств, которым они обе меня подвергали, заставляя мерить и перемерять одно за другим, часто возвращаясь к уже казалось бы отвергнутым вариантам. Это был капец полный.

Зато начальница и Настина подруга за такой короткий промежуток времени смогли стать приятельницами. Если в начале их знакомства, едва мы возле офиса Инвест-гамма Холдинга разместились в салоне лимузина, у обоих я считывал настороженность и расчётливость, а чуть позже вспышки зависти друг к другу во время выяснения у кого из них что имеется, чем можно гордиться и хвастаться, то уже в магазинах и бутиках все их плохие мысли ушли далеко на задний план, сменившись чувствами взаимной симпатии.

Собственно, они, так получилось, общались-то, можно сказать, на одной волне. И даже спорили с удовольствием, в конце концов приходя к согласию. При этом моё мнение их интересовало лишь в части, жмёт или не жмёт, давит или не давит.

И всё же, и всё же, я проведённым с красавицами шопингом доволен. Конечно, не без ложки дёгтя, которая отравляет мне удовольствие, но об этом стараюсь не думать. О том, что не только мои пол ляма наличных будто корова языком слизала, а ещё пришлось и карту на восемьдесят две тысячи облегчить. Не ровно, на восемьдесят две триста, но это ж, считай, одно и то же. Это я прежний над каждой копейкой трясся, а теперь, триста больше, триста меньше — фигня.

Правда, значительную часть сегодняшних трат пришлось на кровать с матрасом. О моей потребности сменить спальную мебель Янь знала от меня, сам ей проболтался. Когда же Ху во время примерки осенних ботинок поделилась этой информацией с госпожой Каспаровой, то возможности отпетлять от поездки в мебельный салон у меня не осталось.

Конечно пришлось соглашаться с их выбором матраса Мистер Маттресс за восемьдесят семь тысяч. И это матрас, а не вся покупка. Вообще же моё новое спальное место мне обошлось в сто сорок семь тысяч с учётом скидки. Зато теперь буду спать на ортопедической кровати Хофф. Рассчитался, привезут на следующей неделе в пятницу. Брать выставочный образец девушки мне запретили, да я и сам бы не стал. Что ж я, глупее паровоза что ли?

— Иди уж, джентльмен ты наш, — толкает меня отсмеявшаяся начальница.

Ху всё ещё продолжает хихикать. Ну, не ждать же, пока китаянка успокоится. Выхожу из салона одновременно с вышедшей из-за руля Ли. Увидевший эту картину дипломированный политолог чуть сигарету за оттянутый ворот своей несвежей футболки не уронил. Вот уж чего он не ожидал, так это прибытия соседа своего давнего знакомого с семнадцатого этажа, на авто стоимостью под три сотни тысяч баксов.

А уж когда вслед за мной выскочила тонкая как тростинка Ху Янь в своём переливающемся приталенном светлом платье и Анна Николаевна, весь вид которой кричал, что она деловая тётя высокого полёта, тут, я подумал, его кондрашка хватит.

— Привет, Костя. — машу ему рукой и за Ли направляюсь к багажнику, где сложен весь мой шмот.

— П-привет, — отвечает он, забыв после этого закрыть рот.

Девушки, равнодушно-пренебрежительно мазнув взглядом Константина, подходят следом за мной и Ли, уже поднявшей крышу багажника.

Свёртков там шесть, они не очень большие и совсем не тяжёлые, даже тот, что с драповым демисезонным пальто. Четыре коробки с обувью увязаны в одну стопку. Но у меня ж ещё есть свой портфель, а у девчонок сумочки, так что, задача по переноске моих шмоток выглядит не такой уж и простой.

Помощь пришла от соседа.

— Алекс, давай, я помогу. — выбросив окурок мимо урны, подошёл, не дожидаясь моего ответа.

— Давай, — говорю. — Как раньше. При переезде. — с улыбкой вспомнил наши пешеходные путешествия с вещами на шестнадцатый и семнадцатый этажи до запуска лифтов.

На улице ещё ничего, а вот в кабине лифта, куда мы зашли вчетвером — свою помощницу Ху отправила отогнать машину, чтобы не мешать проезду — запах от Кости сильно бьёт по ноздрям, смесь пота, табака и пивного перегара.

Само собой я и сам не всегда фиалками пахну, но, заметив, как Анна с Янь переглянулись и отодвинулись от нашего помощника подальше — хотя в ограниченном замкнутом пространстве это фигня — почему-то испытал чувство неловкости.

Фёдор Ильич Арефьев как-то называл это испанским стыдом, когда стыдно не за себя, а за другого. Почему испанский? Хрен его знает. Но испанский.

— Кхм, Костя, — мы уже проехали девятый этаж, когда сосед пришёл в себя и решил представиться.

Мои спутницы опять переглянулись — благодаря Костику у них всего по свёртку под мышками — и решили проявить вежливость, хотя эмпатия мне долбит в голову их обоюдным презрением к помощнику. Ага, вот так вот и делай доброе дело людям. Но всё ж вежливость заставила их представиться в ответ. Назвались по именам и увели лица в сторону от Кости, давая понять, что дальнейшей беседы не желают.

А чего он хотел? Что такие светские львицы начнут с ним флиртовать? Нет, не этого, его просто начало распирать любопытство. Только вот лифт у нас достаточно скоростной, не как в офисе Инвест-гаммы, но уже поднялись на семнадцатый этаж. Сосед только и успел спросить меня, откуда мы такие нагруженные, в ответ едва не сказал, что от верблюда, да стало стыдно. Человек помог, а я как свинья хамить что ли буду?

Но в гости я его к себе не позвал, хотя на его лице застыло ожидание такого поступка с моей стороны. Не дурак он, эмпатия показала его тоску от понимания, что приглашения не последует. А вот девушки без всяких моих слов решительно вошли в квартиру, еле успел их придержать.

— Не нужно дальше нести, — говорю. — Складывайте здесь, в коридоре. Я потом сам разберу. Костя, спасибо, — протягиваю ему руку на прощание.

Когда выходил закрыть за ним тамбурную дверь, сердце было не на месте — вдруг начальница и китаянка меня не послушают и надумают отнести покупки в кладовую, начнут сами всё раскладывать и увидят мои честно заработанные мухинским прошлым бабки? Фух, нет. Остались стоять в прихожей с интересом оглядываясь.

— Ты позволишь нам посмотреть, как тут у тебя уютно? — с ласковой улыбкой поинтересовалась Анна Николаевна Каспарова.

Янь промолчала, но в глазах та же просьба. Как там тётя Галя говорила, любопытной Варваре нос оторвали? Наверное. Только этим-то никто не осмелится даже щёлкнуть по носикам. Тем более я. Конечно, предлагаю им пройти. Хотел решить вопрос с тапками для них, сам-то и в носках могу, благо они у меня совсем новенькие, муха не сидела, но эти две великосветские особы даже и не подумали разуваться.

Еле успел забежать вперёд них, чтобы в случае чего, не дать им первыми войти в кладовую. Блин, вот я придурок. Ага, так и представляю, как Каспарова или Ху, встанут на четвереньки и заглянут под нижнюю полку, чтобы обнаружить мой клад.

" — … Почему Нэсти говорила, что у Алекса маленькая квартирка? — читаю мысли Янь. — Да, не особняк, но у нас не у каждого менеджера высокого ранга, если он одинок, такая жилплощадь. Ой, я опять забываю, насколько Россия огромная, и здесь совсем другие взгляды на размеры. В Гонконге Алекса считали бы индийским набобом с такой-то квартирой. Да и в других мегаполисах тоже. Набоб Алексей, хи-хи…"

Всё ж я молодец, нефиг часто самобичеванием заниматься. Смотрю взглядом со стороны, и, скажу, у меня тут вполне приличный порядок. Ой, вон, где вчерашний носок-то оказывается был. Госпожа Каспарова оказывается, не только неточности в докладах и документах умеет находить, а и потерянные предметы между дверью лоджии и столом.

Отбросила кончиком туфли носок в сторону и вышла на балкон. Янь за нею. Там сдвинули в сторону стеклопакет, и обе высунули головы наружу. Капец, как они на птенцов в гнезде в ожидании родителей похожи.