К охране репродуктивного здоровья подростков необходимы особые подходы, поскольку этот критический возраст характеризуется психологическим, социальным становлением, завершением процесса развития организма, оказывающим глубокое влияние на будущую взрослую жизнь (L. Laski, S. Wong, 2010). Как подчеркнуто в докладе исследовательской группы ВОЗ «Здоровье молодежи – забота общества», несмотря на индивидуальные различия и разнообразие факторов внешнего окружения, особенности подросткового периода присущи всем, независимо от культурной формации, и подростку необходимо решать ряд связанных с развитием задач, среди которых, помимо адаптации к анатомическим и физиологическим изменениям, связанным с процессом созревания – трансформация модели своего поведения в семье и обществе, применение приобретенного багажа знаний, развитие способностей к профессиональной деятельности. С одной стороны, физиологическая, а с другой – психосоциальная и нравственная незрелость организма и личности подростка создают специфические проблемы в сфере охраны его репродуктивного здоровья. Сексуальное поведение также определяет остроту проблемы заболеваний, передаваемых половым путем, и прежде всего это касается СПИДа.
Как показывают комплексные клинико-социальные исследования, в начале репродуктивного возраста 65–70 % девушек-подростков имеют отклонения со стороны здоровья, 20 % – резко дисгармоничное развитие, 23 % – гинекологические и соматические заболевания, способные ограничить их репродуктивную функцию, не более 10 % девочек при комплексной оценке их здоровья могут быть признаны здоровыми (Л. В. Полякова, 2000; Т. И. Садыкова, 2006).
Первое место среди показателей, характеризующих репродуктивное здоровье девушек, принадлежит заболеваемости болезнями репродуктивной системы. Существующая официальная статистическая отчетность дает достаточно ограниченные возможности для изучения состояния параметров репродуктивного здоровья. Материалы специальных исследований показали, что частота встречаемости гинекологических заболеваний у девочек до 18 лет в начале 90‑х гг. составила 5–10 %, в начале 2000‑х – порядка 20 % (И. С. Долженко, 2001); до 40 % девушек в пубертатном возрасте имеют отклонения, которые без проведения соответствующей коррекции приобрели бы устойчивые формы поражений (Г. Н. Перфильева и соавт., 1997); патологическая пораженность гинекологическими заболеваниями девочек и девушек составляет 111,8‰, нарастая от 90,4‰ в 11–14‑летнем возрасте до 180,7‰ в 15‑летнем и старше (В. К. Юрьев, 2000). В 1989 г. О. К. Сницарук и соавт. установили патологию репродуктивной системы у 7–10 % девушек-подростков. Примерно такие же данные (7–12 %) получены Е. А. Богдановой (1993). А. М. Дюкаревой (1995) при гинекологическом осмотре девушек 15–18 лет диагностировано 14,3 заболевания на 100 осмотренных. В целом же, анализируя опубликованный исследовательский материал, можно прийти к выводу, что распространенность заболеваний репродуктивной сферы у девушек имеет колебания в зависимости от возрастного периода, а также отмечается ее постепенный рост на протяжении последних десятилетий.
По данным официальной статистической отчетности, отражающей и возросший уровень диагностики, и результаты организационно-управленческих решений, направленных на оптимизацию первичной медико-санитарной помощи подросткам, гинекологическая заболеваемость у девушек-подростков в РФ в первое десятилетие текущего столетия имеет выраженную тенденцию к росту: частота расстройств менструаций с 2001 по 2009 г. у девушек 10–14 лет увеличилась в 1,6 раза (с 8,3 до 13,7 на 1000 соответствующего населения), у 15–17 летних – в 1,8 раза (с 30,2 до 54,3 на 1000).
Это подтверждают и результаты комплексного медико-социального исследования здоровья девушек-подростков Республики Татарстан, проведенного нами в 1990–2000‑х гг. с использованием официальных статистических материалов, данных целевых осмотров и анкетирования девушек подросткового возраста. Так, за 1993–2008 гг. первичная заболеваемость болезнями мочеполовой системы девушек 15–17‑летнего возраста увеличилась с 31,7 до 113,7‰, распространенность данного класса болезней – с 67,3 до 219,7‰. Первичная заболеваемость сальпингитом и оофоритом возросла с 2,5 до 10,1‰, распространенность их в 2008 г. достигла 15,7‰. Распространенность расстройств менструации у данного контингента составииила 8,8‰ в 1993 г., в последние несколько лет стабилизировалась в пределах 30–50‰ (46,8‰ в 2008 г.).
При оценке состояния репродуктивной системы подростков следует помнить, что сведения о заболеваемости по данным обращаемости дают представление о тенденциях, но остаются недостаточно информативными, ведь речь идет о контингенте населения с низкой медицинской активностью. Традиционно наиболее объективными являются результаты специальных профилактических осмотров, корректно проведенных опросов. По их результатам есть все основания констатировать, что частота расстройств менструации среди 10–14‑летних выше в 2 раза, а среди 15–17‑летних – в 4 раза, чем по данным официальной статистики. Аналогичная картина отмечается и по воспалительным заболеваниям (Н. В. Лузан, 1998; Л. В. Полякова, 2000; Э. Н. Мингазова 2002; Ф. Ю. Арутюнян, 2004; Т. И. Садыкова, 2006; Н. И. Макеев и соавт., 2009).
Хотелось бы привлечь внимание и к весьма острой медико-психологической проблеме, характерной для подросткового возраста. Девушки склонны игнорировать симптомы заболеваний, откладывать визит к гинекологу, заниматься самолечением. По нашим данным, по своей инициативе обращаются к гинекологу лишь 18,7 % девушек, а по настоянию близких или направлению других специалистов – всего 3 %, стараются обойти посещение гинеколога при профилактических осмотрах 38,3 % девушек, среди сексуально активных это каждая третья (33,9 %). По данным Ф. Ю. Арутюняна (2004), 26 % девушек-подростков, имеющих гинекологические проблемы, не обращаются к врачу и лечатся самостоятельно.
Основной причиной отказа девушек от обращения к врачу, является стеснительность (В. В. Володина, 2001). По мнению 9 из 10 подростков, для успешной работы с данным контингентом в учреждениях здравоохранения должны находиться гинекологи, имеющие достаточно времени и терпения для приема подростковой группы населения.
Одним из основных направлений диагностики патологии репродуктивной сферы является диспансеризация. Однако по нашим материалам, в рамках проводящихся медицинских осмотров ориентировочно только 1/3 нуждающихся в совете и консультациях девушек решается обратиться с жалобами, а остальные выпадают из поля зрения гинеколога и не получают своевременной квалифицированной помощи. Возможно, отчасти это связано и со сжатостью сроков медицинских осмотров, когда детский или подростковый гинеколог не успевает установить психологический контакт с пациенткой.
Вопросы своевременной обращаемости подростков за медицинской помощью становятся особенно актуальными при раннем начале половой жизни. Характерно, что среди живущих половой жизнью респонденток доля не посетивших гинеколога очень высока и достигает 20,7 %. Эти данные созвучны материалам K. Sedlecki (2001), который определил, что интервал между инициацией сексуальной жизни подростков и гинекологическим обследованием в 31 % составляет от 1 до 3 лет, что дает основание продолжать относить подростков в группу высокого риска по инфекциям, передаваемым половым путем (ИППП), а также по абортам.
Проблема ИППП остается актуальной, хотя и не такой острой, как в 90‑е гг. прошлого века. За последнее десятилетие заболеваемость подростков ведущими ИППП имела выраженную тенденцию к снижению. Однако их уровень все еще остается высоким и довольно стабильным (табл. 21).
Среди девушек 15–17 лет в Республике Татарстан заболеваемость сифилисом в последние 5 лет не превышала 35,0 на 100 тыс. (в 2009 г. – 20,0 на 100 тыс.), а среди девочек до 14 лет – 4,6 на 100 тыс. (в 2009 г. – 1,4). Уровни заболеваемости гонореей среди 15–17‑летних девушек стабилизировались в пределах 56,7–68,8 на 100 тыс., и эти показатели сегодня выше, чем у женщин старше 18 лет (в 2009 г., соответственно, 65,8 на 100 тыс. у 15–17‑летних и 49,7 на 100 тыс. женщин).
