Но Малисса лишь усмехнулась и медленно качнула головой.

— Эх, Ярик Ярик, какой же ты все-таки глупый… Кицунэ — не люди, и Закон Творца их не защищает… ты не знал?

— Зачем ты здесь⁈ По приказу Токаторо? Чтобы нас убить или захватить? — пальнул я втемную, лихорадочно соображая, что можно ей противопоставить.

Прямо сейчас мой договор не связывал демонессу ничем, а значит она легко убьет нас всех. И да, правила Творца ее ограничивают, но я прекрасно знал, насколько условны эти ограничения. В свою очередь, я научился у Марко очень многому, и даже — демонологии, вот только… против высшего демона это — крохи. Разве что только попробовать… Интересно, а как среагирует Богиня Пустоты на прямую угрозу мне, и мольбу ее отменить? Кажется, придется прямо сейчас это проверить…

Демонесса молчала еще какое-то время, а потом хмыкнула и опять качнула головой.

— Ужас, — выдохнула она с деланым разочарованием в голосе. — Сколько времени мы были вместе, как долго я тебя учила… неужели ничего не отложилось? Убить, говоришь…А что, других вариантов быть не может? — вскинула бровь она.

— Ну… ты же… у тебя же контракт с Токаторо… Единственное, ради чего он мог тебя отпустить…

— Дурачок, — беззлобно покачала головой «Вивьен», закатывая глаза. — Когда-нибудь я на тебя всерьез обижусь или разозлюсь настолько, что прибью нафиг… Проснись, Ярик! Очнись и начни уже наконец пользоваться даром, тем самым, который ты от меня получил в самом начале! Я — демон трикстер, поборница коварства и соблазна! Я Малиссиана Драксель Киосо Люминьера, та, что перехитрила самого наместника Девятого Круга Над Бездной! А Токаторо… Что есть презренный смертный, новорожденный щенок, схвативший за хвост тигрицу, и возомнивший себя ее хозяином! Сколько по-твоему времени мне потребовалось, чтобы дождаться, своего часа и подтолкнуть Токаторо в пропасть, заставить опростоволосится?

В моей голове мигом все сложилось. Какой же я идиот. Мне осталось только истерично хмыкнуть. Я хлопнул себя по лицу, закрыв его от стыда, а следом не выдержал и заржал, глядя на растерянные лица девушек, наблюдая, как Вивьен расплывается в улыбке, а потом закатывает глаза и качает головой, словно озвучивая: «Кошмар! И как меня угораздило привязаться к этому глупому смертному?»

— Значит ты… освободилась от него? Нашла способ нарушить контракт?

— Не говори глупостей, — она поправила волосы. — Нарушить контракт? Этого не может ни один из нас. Я просто заложила в него отменительное условие, причем на самое видное место, и под самым благовидным и эгоистичным предлогом. А все остальное сделали страх и жадность, милый мой Ярик. Точнее — в его случае — бездонная алчность, и страх упустить свой — как ему показалось — шанс на миллион…

И она вздохнула, словно косплея нетерпеливую училку из анимэ, и добавила как-то скучно:

— Я лишь слегка ему подыграла, а Токаторо, поверив, что побеждает — проглотил наживку как голодный крысеныш кусок отравленного сыра. Бегло прочитав — он подписал контракт, даже не задумываясь о возможности подвоха, двойном или даже тройном смысле, заложенном в моих несчастных пяти пунктах условий против его девятнадцати… Жадность затмила его глаза, и он предсказуемо нарушил договор сразу же, самым первым своим приказом. Я даже удивится не успела. В общем, мне попался не просто глупый алчный человечишка, а полнейший недоумок!

Глава… бонусная

Малиссиана Драксель. Ненаписанные мемуары.

Все еще недоверчиво, вглядываясь Ярик сделал несколько неуверенных шагов ко мне… к нам, поднимая руку. Со стороны выглядело, словно он хочет приласкать Вивьен, но я-то понимала, что он пытается прочитать мои намерения… интересно, кстати, получится у него? Уж я точно помогать не собираюсь, еще чего!

Серебристая лиса цыкнула и подалась было вперед, но Аки быстро поймала ее за руку, заставив оглянуться на себя и покачала головой. Умная девочка, хоть и строит постоянно из себя несдержанную поверхностную оторву, но я-то ее давно раскусила…

Когда Ярик приблизился на расстояние вытянутой руки я не выдержала и сложила губы трубочкой, посылая воздушный поцелуй. Он не поддался на провокацию, продолжая подозрительно сверлить меня глазами.

А я в очередной раз испытала двоякое чувство, не зная обижаться на него за недоверие или радоваться, что он достаточно осторожен…

Ни одному из смертных не понять мышления и способ рассуждения демона. Но и демону сложно… сложнее понять, что движет смертными. Мне, например, всегда было интересно, как мыслит человеческая женщина, воспитывая несмышленых детей. Что испытывает каждый раз наблюдая, как они учатся воспринимать этот мир через слегка иную призму, на своем собственном болезненном опыте, бескомпромиссно отвергая мудрость родителей или старших поколений, готовых тратить время и силы, чтобы втолковать такому несмышленышу азбучные истины.

И кто бы мог подумать: прямо сейчас я вдруг поймала ассоциацию с этой самой человечкой, ограждающей несмышленышей от опасности, в а ответ встречающей неприятие, сопротивление и даже агрессию…

Смешно сказать, я еще слишком молода (по меркам своей расы, конечно), чтобы задумываться о воспитании своих детей. Но с этими людьми… и лисами, — о ужас — начала ловить себя именно на такой крамольной мысли.

Сказать по правде, среди людей… да и не только людей, бытует мнение, что существа, подобные мне — напрочь лишены светлых чувств, таких как дружба, забота, сочувствие и эмпатия, и уж тем более любовь. И мнение это вполне обосновано и соответствует истине… Ну почти. И тому есть две причины.

Вся жизнь любого демона, с самого рождения… или точнее сказать с момента осознания себя — это непрерывная борьба за выживание. У нас нет ханжеских правил, защищающих слабых от пожирания сильными, а вся наша мораль сводится к «не убей сородича совсем уж без причины или выгоды…» и понятно, даже в таком случае — никто не будет переживать по убитому сородичу и никто не осудит убийцу. Сдох — значит слабак, туда тебе и дорога.

Именно это одна из причин (еще об одной — позже), почему мы не испытываем жалости, сострадания или дружеских чувств даже к своему виду, не говоря уже о других существах. А в особенности — смертных. Вдумайтесь, какой смысл привязываться к человеку, если его век так короток? Вот вы, например, сильно переживаете над тем, что одна из ваших аквариумных рыбок вдруг всплыла кверху брюхом? А ее товарки уже через час (и это в лучшем случае) начинают обгладывать ее труп?

Именно так по меркам моего вида воспринимается возня, которую кто-то высокопарно называет «бытие человеческое» — всего лишь суета рыбок в аквариуме, чей мимолетный срок сводится к попыткам найти уголок потеплее и урвать кусок дафнии пожирнее…

Теперь о другой причине. Существует негласный запрет для существ моего вида. Запрет, считающийся непреложным именно для демонов, которые, к слову сказать, до мозга костей своей сутью анархичны, и презирают любые запреты как таковые. Однако, с самого первого «Великого Дня Осознания», по сути заменяющего нам день рождения, те, кого смертные называют родителями вместе с начальным запасом сил вкладывают нам этот запрет: никогда ни за что и не при каких обстоятельствах не позволять себе испытывать сочувствие, сострадание, симпатию или любую другую форму привязанности к кому бы то ни было, кроме своих собственных детей, если когда-нибудь я дорасту до критической концентрации силы, достаточной чтобы ей поделиться, создавая новую жизнь…

Понимаю, пока что вам все еще не понятно к чему я веду…

Все дело в том, что я… неправильная. В глазах сородичей я — урод, который нарушает единственное незыблемое правило для моего вида — то самое, о котором я говорила ранее. Как выяснилось, я слишком привязываюсь к смертным игрушкам, которые выбираю. И зачастую это становится серьезным испытанием и основным источником всех проблем… и не только для меня, но и в большей степени для объектов моей непрошенной привязанности.