Я озадаченно нахмурился, не понимая что настолько сильно вывело из равновесия демонессу, одновременно осторожно ладонью стирая со щеки Аки струящуюся слезу.
— Так, дамы, давайте немного позже обо всем этом поговорим, ладно? Честно говоря, я еле держусь…
— Отвечай!! — настояла Малисса. — Naq… она… ты понятия не имеешь, какую глупость сотворил, наивный мальчишка!! Даже наш с тобой договор, захоти я и в самом деле потребовать свою плату, по сравнению с ее оковами — ничто!!
— Ты это о чем сейчас, — прищурил глаза я, переваривая услышанное. — Я правильно тебя понял, в будущем ты не собираешься…
— Я сейчас не об этом!! — разъярилась демонесса. — Госпожа — очень могущественная темная Богиня Разрушения, поборница забвения опустошения и угасания… основная ее способность — отнимать силы, обращая их носителей в ничто!! На ее счету не один убитый бессмертный, ею уничтожены не один и даже не два мира! Она в тысячи раз сильнее, мудрее и коварней любого демона или темного бога! Именно поэтому те, кто имеет право призыва — пользуются этим правом лишь в крайних случаях, против демонов и могущественных духов места! Потому что платой за такой призыв становится сила опустошенного или отмененного существа… или же равнозначная плата, например — жизнь призывателя, если отнятой силы уничтоженного существа недостаточно! Именно поэтому прежде я не позволяла тебе произносить ее имя и слова призыва! Ранее ты называл меня злом⁈ Может быть я и зло, вот только она — зло, помноженное на зло!! Ты даже…
— Прекрати, — спокойно перебил я ее. — Я прекрасно понимаю, что ты живешь не первую сотню лет, и понимаешь в этом всем намного больше меня. Из всего сейчас услышанного я уже сделал выводы, и понял, что именно ты хочешь до меня донести. Но все сказанное тобой — как на мой взгляд — имеет один логический изъян, а это в свою очередь значит только одно: ты сильно ошибаешься.
— О чем это ты⁈ — зарычала демонесса. — Какой еще изъян? Как ты, смертный, чья жизнь даже для меня ничтожно коротка, а для Госпожи — ты вообще мотылек однодневка… как ты можешь судить о таких вещах⁈
— Уверен, ты не права насчет нее в той же степени, в какой и сама стараешься казаться хуже, чем ты есть на самом деле… Богиня Абсолютного Разрушения говоришь? — я покатал этот титул на языке. — Зло, помноженное на зло? Хм… Давай порассуждаем. Возьмем к примеру тебя саму…
Малисса затихла, а Аки, которая, похоже, не слушала нашу перепалку — просто прижалась и положила голову на мое плечо.
— … ты заключила со мной договор, когда Лусиано продырявил мне грудь. Очень жесткий договор, надо сказать. И почти не оставляющий пространства для маневра. Когда я впервые попробовал тебя на прочность, ты очень жестоко показала мне, какой можешь быть. Но при этом, теперь, с высоты своего скромного опыта, вспоминая произошедшее, я чувствую в той демонстрации… фальшь. А именно твое открытое нежелание… тебе претило делать то, что ты сделала, хоть это и было правильно…
— Много ты понимаешь! — огрызнулась демонесса. — Вот вернусь назад, и посмотришь! Ты мне дорого заплатишь за то, что без моего разрешения пожертвовал своей конечностью!! Это тело не в меньшей степени мое, чем твое, и я не разрешала его увечить! И ты мне за это…
— И что же ты сделаешь? Как накажешь за своеволие?
Демонесса молчала, и ее чувства были мне сейчас недоступны.
— Поэтому, перестань, — я улыбнулся вполне искренне. — Много раньше, еще до нашего попадания в это клоаку я бы тебе поверил и очень испугался бы. И до той самой ночи, когда мы впервые встретились в чертогах — вероятно еще мог бы поверить, хотя уже тогда я кое-что понял…
Аки вздрогнула и резко отстранилась, на ее лице появилась гримаса раздражения или даже злости, она оскалилась и схватила меня за грудки — выглядело так, словно демонесса отодвинула лисичку от руля и захватила управление телом.
— Не смей рассуждать о том, чего не понимаешь, глупый сме… глупый ребенок!
Я улыбнулся еще шире, потому что эта ее реакция и запинка лишь подтвердила мою догадку.
— Ни одному смертному не понять и не постичь мышления и чаяния демона, и тот кто уверен в обратном — наивный глупец! А ты — всего лишь… — она затихла, словно не желая озвучивать то, что вертелось на ее языке.
— Ну? — я вскинул бровь. — Я всего лишь… кто? Что ты хочешь этим сказать? Договаривай!
Малисса продолжила явно перефразировав:
— Я хочу сказать, что ты — зазнавшийся мальчишка, вообразивший себя неуязвимым, с непомерными амбициями, которому просто повезло… повезло, что я не настолько агрессивна и деструктивна, как мой братец, или кто еще похуже…
Внимательно слушая сказанное, я почти не обращал внимания на сказанные слова и их смысл. Куда больше меня интересовали несказанные. Особенно — то сакральное значение, которое могут нести именно они. Ведь услышанное мной от самой Богини Пустоты касательно демонессы истолковать по-другому почти невозможно: не слушай, что она говорит, а смотри как поступает. И поступки эти были очень красноречивыми.
— Если бы ты захотела — ты бы давно вынудила меня передать тебе «управление», обманула бы или подстроила ситуацию при которой легко меня отодвинула или устранила. Вот только по всем признакам — ты этого не хочешь. Ты даже пару раз проболталась, и пусть раньше я посчитал это просто пустыми словами, то теперь…
— Чушь! — отрезала она.
— В самом деле? Тогда может ответишь мне на два вопроса? Всего на два, но честно. Пожалуйста.
Демонесса замолчала, словно раздумывая, потом фыркнула и процедила:
— Задавай, а я решу…
— Кто такая Лукреция? Почему ты ее не уничтожила или что там вы, демоны, делаете с пленными душами… Почему она до сих пор поблизости от тебя, и еще кидается тебя защищать⁈ Злого похитителя душ жертва защищать не будет, знаешь ли…
Демоница молчала, и это молчание было красноречивее слов.
— А еще… помнишь, в самом начале, когда я бездумно истратил свое первое желание, — начал я прищурившись. — Ты мне тогда преподнесла очень жесткий урок, главный смысл которого сводился к одному: следить за словами, которыми нельзя разбрасываться просто так. И позже мы обсуждали о том, как Аки и Китсу бездумно и опрометчиво бросали фразы, пока дежурили возле меня по очереди… Ты слишком много значения придавала словам, не позволяя мне ими разбрасываться, а особенно контролировала их сама…
— И что с того? — протянула она как-то раздраженно.
— Да так. Ты права, многое я достоверно не знаю, но вот догадки… есть у меня одна догадка. Каждое изреченное слово Высшей сущности — вероятно где-то отпечатывается и налагает определенные… ну не знаю, ограничения или там обязательства… демоны играют словами, создают хитросплетения фраз, путают… но впрямую данное обещание не нарушают. Даже остерегаются давать оценку некоторым вещам… так вот, думаю что у существ, наподобие той же Накуи…
— Не произноси ее имя вслух, идиот! — запротестовала демонеса.
— Понимаю. Это еще раз подтверждает мою теорию, — я выдохнул, стараясь побороть закрывающиеся глаза. — В общем, из разговора с ней я почерпнул минимум две серьезные подсказки. Во-первых: относительно тебя и твоих намерений, моя милая Малиссиана! Уверен, Высшее божество никогда не опустится до лжи или запудривания мозгов смертному, которого способно уничтожить одним взмахом ресниц… А она почти прямо сказала, что твои намерения — далеки от того, что ты открыто демонстрируешь. А во-вторых, в нашем разговоре она допустила обращение ко мне в такой форме, которая… скажем исключает вариант, при котором она желает мне зла. Поэтому, вот к какому выводу я пришел: она не зло, моя милая Малисса. Я не заплатил ничем более, кроме этого, — я снова показал свою отсутствующую руку. — И даже это — уверен, было необходимостью…
— Дурак, — покачала рыжей шевелюрой Аки. — Ни одному смертному не понять мышления демона, а Госпожа… ее мотивы не все божества смогут понять, не то что я, или ты… Ну посмотрим, к чему приведет твоя самоуверенность, и чем она нам выльется… — и выражение ее лица изменилось. Девушка моргнула слегка тряхнула челкой и снова посмотрела на мою руку уже другим взглядом.
