Хохот в кают-компании стоял такой, что, казалось, стены челнока вибрируют.

— За советскую космонавтику! — Майор Остапов поднял рюмку, и в его глазах теперь читалось искреннее уважение. — Ну, девки, ну вы даете…

Лариса подхватила эстафету, рассказывая о передаче данных по предателю Полякову. История о том, как они фиксировали каждый шаг шпиона с помощью невидимых дронов, а потом передавали пленку с механизмом самоуничтожения, звучала как лучший роман Юлиана Семенова.

— Я шла по улице и дрожала, правда внутри себя, нейросеть держала меня в руках — тихо сказала Лариса. — Если бы появилось ФБР, то пришлось бы микро-дронам этих агентов парализовать, а мне быстро смыться. Страх у меня был настоящий. Настоящий человеческий страх за свою жизнь и свободу. Но я знала, что друзья меня выручат и шла вперед. Ну а консульстве страх ушел — я вызвала Зинчука, передала ему пленку, теперь у меня с собой не было ничего криминального, и я спокойно вернулась к друзьям в машину. В общем мы все перенервничали, вернулись домой в Спокан — это город такой в Америке, там напились в зюзю, и нам захотелось по Луне погулять. А у нашего дрона аккумуляторы разрядились, для полета на Луну его надо было тут зарядить. Вот мы и прилетели его заряжать… И вас тут встретили.

— Ребята, вы… вы настоящие герои, — эксперт Алексей обвел всех взглядом. — И мы… мы тоже не подведем. Если этот корабль может изменить мир, значит, мы будем его щитом. Здесь, в Сусумане, и где угодно.

Все выпили, даже майор толкнул короткую речь в виде тоста, сказав, что мы молодцы и настоящие советские люди.

Последовал очередной тост «Смерть шпионам», все выпили и наш праздник продолжился.

На следующий день мы показали майору место, в котором нашли золото бандитов, мы этот тайник не трогали — только мешок с золотом забрали. Его поместили назад, эксперт сфотографировал все как полагается, по легенде его пес Байкал обнаружил при следовании по следам бандитов. Все улики были сфотографированы, все протоколы были оформлены и лежали в сумке у майора.

Вечером компания милиционеров отбыла в Сусуман, а мы отправили девушек в США, сами решили форсировать выход на власти СССР. Я отменил заказ Айку на жалюзи для входа пещеры, даже пленку придется убрать, когда начнем это процесс легализации. Мы с Погодиным обсуждали, что еще мы не успели сделать до этого момента.

Интерлюдия

Кабинет заместителя председателя КГБ СССР генерал-полковника Цвигуна.

— Ну что нового у нас? — спросил Цвигун у своего помощника.

— Прислали две кассеты с пленками из Сан-Франциско, как в прошлый раз. Их проявили — кошмар просто, два десятка предателей, их личные дела из ЦРУ, ФБР, Ми-6 — сказал помощник. — Надо брать их.

— Это не может быть провокацией? — спросил Цвигун.

— Полякова они нам сдали — все улики на лицо, он и сам во всем признался. Надо брать одного из последнего списка, самого слабого — это Чернов — предложил помощник. — Он сразу расколется, судя по досье.

— Берите эту тварь, после его допроса определим порядок арестов других — приказал Цвигун.

Выход в свет

И вот мы наконец решились на этот рискованный шаг — выйти на власти СССР и сообщить о находке космического корабля, попытаться установить с ними нормальные партнерские отношения. Все чаще пещера стала попадать в поле зрения посторонних людей, как бы ее случайно не открыли без нас, при таком раскладе мы могли остаться в стороне.

Для того, чтобы нас не оттеснили от челнока и не заперли в «золотую» клетку, мы приняли превентивные меры — отправили наших родителей подальше из Сусумана.

Родители Погодина якобы уехали на Материк в отпуск, долетели самолетом до Новосибирска, мама так же «уехала» в отпуск, на самом деле все они перебрались в США в Рокуэлл, на ранчо Смита. В Новосибирске их следы терялись — оттуда они на дроне улетели в США.

Смит был рад таким гостям, есть с кем пообщаться по вечерам, выпить стаканчик виски. Потом они переедут в наше поместье в Спокане, а пока Погодины привыкают к Америке. Похоже, что им придется тут еще долго жить, на благо денег у нас хватает, чтобы содержать эту компанию. Прииск Смита приносит нам по десять тысяч долларов дохода ежемесячно, еще в Сусумане два артели отчисляют нам солидные деньги за предоставленные карты месторождения золота с детализацией распределения металла по площади и глубине залегания. Правда уже не знаем, на что нам эти рубли тратить, когда попадем «под колпак», возможно, что эти счета просто арестуют, ну или заблокируют на время. По крайней мере нам будет очень сложно ими будет воспользоваться.

Погодины не захотели сидеть на шее у сына и предложили Смиту свою помощь — Николай Александрович был инженером по ремонту и обслуживанию приискового оборудования — работал главным механиком прииска, а Мария Григорьевна работала бухгалтером. Нейросети многократно усилили их возможности в профессиональном плане, поэтому Смит с удовольствием принял это предложение и не обидел их зарплатой, которую они с лихвой отрабатывали. Отпуска на Колыме два месяца в год, а если берешь отпуск за три года — это шесть месяцев, то тебе и семье оплачивается дорога туда и обратно, причем самолетами (другим путем на Колыму трудно попасть). Вот и взяли наши родственники отпуска по шесть месяцев, давая нам время для того, чтобы установить контакт с властями.

Мы с Погодиным, как и планировали, отправились на рыбалку на Аян-Юрях. На попутках добрались до моста, оттуда пешком добрались до пещеры. Сходили на полигон, где работал прииск, он был на три километра дальше пещеры с челноком, отметились там, чтобы нас видели, что мы рыбачим. Потом, в соответствии с придуманной легендой, пошли в пещеру, и «обнаружили» там челнок.

Я оттуда на дроне перелетел в США, а Погодин через два часа пошел на полигон — там была рация, чтобы вызвать милицию и КГБ. Полчаса ходу пешком по проторенной дороге, и он прибыл на полигон.

— Мне нужно вызвать сюда сотрудников КГБ — сказал Погодин начальнику полигона Ефимову, когда пришел туда.

— А что случилось парень? — спросил тот.

— Вам лучше не знать, просто вызовите сюда сотрудников КГБ, есть дело по их ведомству. Пусть прихватят эксперта с фотоаппаратом — настаивал Погодин.

Начальник не стал спорить с ним и вызвал через милицию сотрудников КГБ. Через три часа на полигон прибыл УАЗ с тремя сотрудниками КГБ, один из них был экспертом — с чемоданчиком.

— Ну что тут у вас случилось? — настороженно спросил главный из них.

Начальник полигона показал на Погодина — Он вызывал вас, отказался суть изложить, сказал, что лучше мне не знать.

— Ну рассказывай — пойдем в машину — пригласил его майор Соткин, заместитель начальника районного отделения КГБ.

— Проедем в пещеру, это километра три назад надо проехать — сказал Погодин, усевшись в машину.

— А что там? — спросил майор.

— Давайте вы сами посмотрите, и решите, стоит ли об этом вслух говорить — сказал Погодин. Все эти диалоги мы с ним проговаривали, чтобы они достовернее звучали.

— Ну ладно, поехали — согласился майор и они проехали к пещере.

— Вот тут пещера — показал Погодин. — Пройдёмте туда.

Сотрудники прошли с ним, водитель остался в машине.

— Это инопланетный корабль, мы с другом его случайно обнаружили. Зашли в него, нам стало дурно, мы потеряли сознание. Когда я очнулся, друга не было рядом — сообщил Погодин. — Вот дверь в этот корабль.

— Стой! Не трогай! — майор трясущимися руками схватил его за одежду.

— Да я там был уже и спокойно вышел — сказал Погодин. — Но Кости там нет.

— Постой все равно — тяжело дыша попросил майор. Остальная группа стояла окаменевшей, во все глаза рассматривая космический корабль пришельцев.

— Ну так что вы так и будете стоять тут? — спросил Погодин. — Я думал, что вы сфотографируете этот объект и отправите фотографии в Москву.