— Пять минут на введение, — пояснил я остальным, наблюдая, как игла медкапсулы мягко входит в вену майора. — Наниты — это крошечные строители. Они сейчас маршируют по его кровотоку, занимая позиции — пошутил я.
Глава 3
Когда прозрачная крышка медкапсулы поднялась, Остапов сел. Его лицо казалось помолодевшим, глаза уже блестели по-молодому.
— Ну как, Михалыч? — с нервной усмешкой спросил Алексей. — Вштырило?
— Иди в задницу, Леша, — улыбнулся Остапов, и вдруг легко, по-юношески спрыгнул с капсулы. — Тебя самого сейчас так вштырит, что всю жизнь благодарить будешь этих ребят.
Вслед за майором все его коллеги по очереди прошли медкапсулу.
— Ну, теперь точно надо выпить! — взмолился Володя-водитель. — Слишком много чудес на одну милицейскую голову за один день. Тащу водку из машины товарищ майор?
— Тащи водку! — скомандовал майор.
— У нас все имеется на корабле — будьте нашими гостями — пригласил я.
— Ну ладно! — быстро согласился майор. Какой нормальный русский мужик от дармовой водки отказывается! Не из жадности, а чтобы больше выпить! А то вдруг своей водки не хватит!
Мы вернулись в кают-компанию. Я подошел к пищевому синтезатору — чуду техники Предтеч, которое мы привычно называли «автоматом». Мы его загрузили по полной разными продуктами, когда прилетели из Спокана сюда заряжать аккумуляторы дрона.
— Лариса, помоги с меню — попросил я.
Девушки засуетились. Конечно, челнок не был загружен деликатесами, но синтезатор мог творить чудеса из базовых белков. Через десять минут на столе дымились сочные шашлыки из баранины, лежал отварной рис, а нарезка из ветчины и копченого окорока выглядела так, будто ее только что доставили из спецраспределителя обкома КПСС. Центр стола украсили две большие пластиковые миски с салатами — «Оливье» и «Селедка под шубой». Наши традиционные рецепты, взятые из нашей памяти и заложенные в память инопланетного Искина.
Автомат с тихим гудением наполнил рюмки золотистой жидкостью.
— Это виски, — пояснил я. — Считайте, что это американский самогон высокого качества. Там его предпочитают пить, а не водку.
Выпили за наше сотрудничество, понимали милиционеры, что мы теперь одной веревкой связаны. После виски перешли на водку, она была привычнее. Спиртное расслабляло и после двух бутылок водки мужиков отпустило, решили порыбачить. Хотя уже было девять вечера, но было еще совсем светло — полярный день же у нас. Я отвел им каюты для ночлега, пес давно отошел от наркоза и мирно грыз баранью кость в пещере, перед этим слопав порцию гречневой каши с тушенкой.
— Одной веревкой связаны мы теперь, — майор поднял рюмку, глядя на нас поверх края стекла. — За… за новый мир, ребята. Чтобы он нас не раздавил. Чтобы у вас все получилось с сотрудничеством с властями, а это сделать очень не просто…
Алкоголь сделал свое дело. После второй бутылки водки лед окончательно растаял. Полярный день за границей пещеры лил ровный, холодный свет, который мы видели на экранах мониторов, но внутри челнока было тепло. Мужиков потянуло на подвиги. Захватив спиннинги и ружья, они отправились к выходу из пещеры — порыбачить на Аян-Юряхе, пока наниты перестраивали их тела.
Когда гости ушли рыбачить, мы собрались в кают-компании.
— Костя, ну ты и рисковый парень! Так сразу расколоться! А если бы он уперся? Что бы ты делал? — спросил Погодин.
— Парализовал бы их с помощью микро-дронов как пса, и закачал бы им наниты, четыреста граммов в вену активируют нейросеть через четыре часа. Медкапсула у нас под боком, она все и сделала бы. Вот и поспали бы пока нейросеть не развернется, чтобы не буйствовали, а потом поговорили бы с ними — ответил я. — С нейросетью они не проболтаются, для нас это главное. И никакого ущерба для нас они нанести не смогут.
— Я тоже удивилась Костиной откровенности, но поддержала его игру, как он просил — сказала Лариса. — Я просто говорила откровенно.
— Да и я говорил откровенно — сказал Погодин. — Но пуля нас миновала, продолжаем жить дальше.
— Костя, а они не убегут? Машина-то у них под боком! — спросила Зоя.
— Дроны следят за ними, в случае попытки побега парализуют их — сказал я.
— Ну зато у нас теперь есть добровольные помощники! — усмехнулся Погодин.
— Ну на это они не подряжались — сказала Лариса. — Через десять лет могут к нам прийти, но к этому времени у нас будет достаточно персонала.
— Костя, надо поспешить с легализацией, а то видишь — только случайность не дала этим людям самим найти челнок. Они вызвали бы КГБ, и мы с тобой остались бы в стороне — сказал Погодин.
— Ну ты перегибаешь — челнок управляется только мною, или по моему поручению человеком с нейросетью — напомнил я. — Но ты прав, что компания рыбаков с собакой точно также может его обнаружить. Искин-07, мы можем чем-то более прочным, чем пленка, закрыть вход в пещеру?
— Надо заказать такое укрытие на корабле, у меня нет возможности его изготовить — ответил Искин-07.
— Айк, есть что-то в твоем арсенале подходящее для этой цели? — тут же спросил я.
— Есть, это композитные бронированные жалюзи из металлокерамики, сверху у них будет керамическое покрытие под видом природного камня — ответил Айк.
— Прошу тебя сделать его побыстрее и установить. И придумай насчет запахов, чтобы собачки не подходили к нему — попросил я.
— Вас понял господин капитан, сделаем пропитку с отпугивающим собак запахом — сказал Айк.
— Подумать страшно, что случилось бы, если они без нас сюда пришли… — задумчиво произнес Погодин.
— Случилось бы то, что и я планировал — их бы парализовали, закачали по четыреста граммов нанитов, активировали нейросеть с обетом молчания — ответил я. — Такой протокол охраны установлен мной у челнока. Так что не переживайте. Но наниты такими темпами расходовать конечно не стоит.
Мы сидели за столом кают-компании, обсуждали наше чудесное избавление от ловушки, в которую мы случайно попали, пили легкое вино, слушали музыку.
Через несколько часов милиционеры вернулись. Одежда у них местами промокла, они пахли рыбой и порохом, но их лица светились от счастья. Три утки-шилохвоста, увесистая щука и с десяток хариусов — богатый улов.
— Сейчас уху из утки варить будем! — объявил Володя.
— Уху… из утки? — Зоя прыснула в кулак. — Володя, уха — это из рыбы. Из птицы — это суп.
— Э-э, девочка, ты просто настоящей колымской ухи не пробовала! Пальчики оближешь! — водитель был в ударе.
Веселье продолжалось. Алкоголь и уверенность в собственной безопасности развязали языки. Девушки, получив мое разрешение, решили поделиться своими «подвигами» за океаном.
— Ой, товарищи, это была настоящая шпионская комедия! — начала Зоя, и ее глаза загорелись. — Представляете, мы на Луне набрали камней, когда летали туда первый раз. Ну, просто так, на память. Килограммов десять. А потом подумали: а чего они у нас лежат? Надо Родине помочь. Но как отдать? Не скажешь же: «Здрасьте, мы тут со школьной скамьи на Луну летали». Придумали легенду: мы — уборщицы в НАСА, идейные коммунистки, вынесли грунт в мусорных пакетах.
Милиционеры замерли, слушая, затаив дыхание.
— Сан-Франциско, яркое солнце, мост «Золотые ворота»… — продолжала Зоя, жестикулируя. — Я в короткой юбке, с сумочкой, набитой лунными булыжниками. В кармане — права на имя Зоси Сколански из Техаса. Я этот техасский говор и поведение девушки из Техаса неделю перед зеркалом репетировала! Иду в консульство, сердце в пятках. Захожу в него и говорю клерку: «Хочу в СССР, визу мне!». А он мне: «Вы из Техаса, мадам, вам в Нью-Йорк ехать надо за визой».
Зоя рассмеялась, вспоминая лицо чиновника.
— Ну, я тогда на чистом русском выдаю: «Так и запишешь, милок. А теперь бегом зови Зинчука, дело государственной важности!». Мы тому этот пакет с камнями сунули в руки, сказали как и планировали, что мы уборщицы в НАСА и лунный грунт оттуда сперли — и ходу. Бедный Зинчук, наверное, неделю не спал. Станция «Луна-16» сто граммов привезла, а тут две девчонки-уборщицы ведро лунных камней на порог вывалили!
