— Да, всё будет изготавливаться на ней. Мы даже поставим линию по изготовлению печатных плат, чтобы с этим не было проблем, но фольгированный стеклотекстолит придется поставлять вам — ответил я. — Он должен полностью соответствовать документации, иначе платы пойдут в брак, будем предъявлять солидные рекламации.

— Да, понятно с этим. Будем поставлять вам материалы с военной приемкой, у них качество на высоте — пообещал генерал-полковник.

Я передал Устинову два десятка навигаторов с документацией — пусть испытывают, и осознают какая ценность у этого прибора.

Затем я продемонстрировал генерал-полковнику настольный компьютер или ЭВМ по терминологии СССР. Это была микроэвм с шестнадцатиразрядным микропроцессором, тридцать два килобайта оперативная память, твердотельный накопитель со сменным носителем емкостью двести пятьдесят шесть килобайт. Все компоненты были выполнены из микросхем, изготовленных по технологии три микрона.

— Вот Дмитрий Федорович, это мини-эвм «Колыма-01», сами понимаете, мы же с Колымы, поэтому так назвали. Тактовая частота у него в среднем десять мегагерц, есть варианты до шестнадцати мегагерц, выполняет пять миллионов операций в секунду типа регистр-регистр — показал я на компьютер.

— У нас БЭСМ-6 имеет только миллион операций в секунду? — удивился Устинов.

— БЭСМ-6 выполняет с такой производительностью умножения с плавающей точкой — поправил его генерал-майор. — А какая у вашей ЭВМ производительность на таких операциях?

— Есть дополнительный арифметический сопроцессор, который имеет производительность пятьдесят тысяч операций в секунду — ответил я. — Сам микропроцессор эти операции может выполнять уже как программный код, это как минимум в два раза медленнее.

— Пятьдесят тысяч операций в секунду… Это тоже не мало — сказал удивленный генерал.

— Вопрос в цене этой микроэвм — чтобы она не была на вес золота — спросил генерал-полковник.

— Пока трудно сказать, эта партия собрана роботами. Когда передадим вам на производство, там уже сами будете оценивать ее стоимость. Тут все можете производить сами, технологические линии мы вам передадим. Могу только сказать, что чем больше вы будете их производить, тем меньше они будут стоить. Их надо производить миллионами, чтобы они у вас были в каждой семье, а не то, что на предприятии — ответил я. — И миллионами продавать на экспорт во все страны мира. Но к этим микроэвм еще требуется периферия — печатающие устройства, накопители на сменных носителях, что-то вроде магнитофонов или накопителей на гибких дисках. Мы можем поставлять вам твердотельные накопители большой емкости, сами вы их сможете производить лет через десять. Или они начнут поступать к нам с Коры.

Я описал ему проблемы с долговременной памятью, попросил рассмотреть этот вопрос на Политбюро, поскольку через год все равно придется его решать — явно с Коры будет предложение по экспорту этих носителей по очень низким ценам. Да и вообще любой вычислительной техники по смешным ценам по меркам нашего времени.

— Если мы откроем для нее наши границы, то вся наша промышленность, занятая ее разработкой и производством, будет разрушена. Надо использовать мою монополию на перевозки и определить режим экспорта такой техники — завершил я свою речь.

— Да, непростая задача — пробормотал Устинов.

— Еще вопрос нашей безопасности. Думаю, что с вашей стороны не поступит возражений, если мы наглухо закроем небо и границы вокруг «Лесной сказки», ровно по границам леса, где охраняют пограничники — спросил я.

— Но пограничники охраняют же ее изнутри — удивился Устинов.

— Значит будут охранять снаружи. КСП останется за ними, у нас будет аппаратный контроль над границей. Мы будем обнаруживать ее нарушения и реагировать соответственно с угрозой. Все летательные аппараты будем сбивать, ну а нарушителей обездвиживать и передавать пограничникам. У нас дроны могут парализовать на время человека, минут на десять-пятнадцать, этого времени хватит пограничникам, чтобы забрать нарушителя — ответил я. — Все хозяйство воинской части пограничников вы и так нам передали.

— Ну хорошо, уточним уже с пограничниками их режим охраны вашей границы — согласился Устинов.

— У меня еще есть к вам вопрос Константин Иванович, тут у вьетнамских товарищей непонятки возникли. В воздушном бою какие-то два самолета МиГ-21 с опознавательными знаками Вьетнама сбили восемь Б-52. Бой задокументирован наземными службами, ошибка исключена. После боя были взяты в плен тридцать членов экипажей сбитых самолетов — все как один утверждают тоже самое. Но самое интересное, что Вьетнам эти два самолета туда не направлял. Четыре МиГ-21 летали в засаде у земли и при подлете этой авиагруппы атаковали ее снизу. Но там ее охраняли четыре F-4 Фантом, они связали боем Миги, два из них сбили, а Миги сбили один Фантом. И вот в это время появились сверху два Мига и сбив два Фантома, дежурившие выше Б-52, и после этого начали по очереди расстреливать бомбардировщики. Все в шоке — не понимают откуда взялись эти Миги. Спросили у нас — хотят еще получить такие самолеты, которые могут так высоко, далеко и быстро летать, что с территории СССР долетают до Лаоса. Только вот у СССР таких самолетов нет. Я сразу подумал про вас, только у вас есть такие самолеты — спросил Устинов.

После небольшого раздумья, я решил не таиться — это же не американцы.

— Дмитрий Федорович, грешны, это мы с Погодиным похулиганили, помогли вьетнамским товарищам. Могу вам запись боя скинуть. Раньше мы еще четыре Б-52 сбили. Все — эти видео на вашем коммуникаторе. Только не надо об этом информацию публиковать, а то мы с США поссоримся напрочь, а мы с ними торговать собираемся — это огромный рынок. Но надо было дать им укорот, чтобы боялись лететь туда. Все летчики живы, мы только самолеты выводили из строя — ответил я.

— Ну вы даете! Конечно, мы это афишировать не собираемся. Мы и свою помощь не очень афишируем. В том бою и наши летчики участвовали, они и сбили Фантом.

— Дмитрий Федорович, вот вам подарок от корпорации «Звездный путь» — десять порций нанитов для развертывания нейросетей, это обеспечит здоровье вам и вашим коллегам из Политбюро. В нейросеть уже задан договор лояльности нашей корпорации, знайте это. Теперь не требуется произносить свое согласие под протокол, все нейросети уже с заданной программой лояльности — сказал я, передавая ему упаковку с ампулами по десять миллилитров, подсластив таким образом пилюлю насчет охраны нашей границы. — Сами определите, кому можно их дать, чтобы здоровье поправить. Они излечивают почти все заболевания, и как личный доктор будет поддерживать его постоянно. Будете как молодой и здоровый человек употреблять все продукты без ограничений, алкоголь в меру — нейросеть блокирует передозировку, не дает потерять контроль над собой, лишний алкоголь просто выводит из организма. Пей сколько угодно, все равно будешь в состоянии легкого опьянения, нейросеть будет расщеплять алкоголь в безобидные продукты. Это будет продолжаться очень долго, пока мы не дадим команду прекратить эту поддержку. С этого момента пойдет процесс нормального старения. Мы продаем их в США по полтора миллиона долларов.

— Спасибо… Даже не знаю, что сказать, вы нам уже столько дорогих подарков сделали — сказал растроганный генерал-полковник. Он еще четверть часа расспрашивал меня насчет нейросетей, я подробно отвечал на его вопросы.

Затем мы попрощались, Устинов уехал, и я с миссией отбыл на Луну.

Интерлюдия

— Товарищи, хочу доложить об итогах посещения санатория «Лесная сказка» на проводы нашей миссии на Кору и неожиданной встрече с Константином Корбиным — стоя сообщил Устинов на заседании Политбюро.

— О как интересно! Ты лично познакомился с ним! — улыбнулся Брежнев. — Рискнул к нам сам прилететь! Да ты садись Дмитрий Федорович, и не спеша рассказывай.

— В общем молодой парень, ну мы сами знаем, что ему в декабре прошлого года восемнадцать исполнилось. Но по его речам не скажешь этого — ну не меньше двадцати пяти ему точно по уму. Он привез весь состав миссии и свою мать, познакомил нас с ней, Сара Смит на американский манер, по нашему Наталья Ивановна Корбина-Смит, коли замуж вышла за Смита. Интересная женщина, очень грамотная, предметно обсуждали задачи миссии. Корбин попросил нас обсудить на Политбюро нашу политику по импорту вычислительной техники, предположив, что нам ее предложат за смешные по нашим меркам цены, а это просто разрушит нашу профильную промышленность. Пока есть время, надо выработать взвешенную политику в отношении импорта такой техники. Ну коротко все, дальше мы уже обсуждали детали сотрудничества в области микроэлектроники.