Никакого особого отношения. Только бизнес.
Пока ехали с церемонии в отель (нет, не отдыхать), я задремала. Мне снился концерт в Колизее. Но не сами песни и не цветы, что осыпали меня при исполнении «Прекрасного далека».
Мерещился бесконечный калейдоскоп лиц. Тех, кого я успела разглядеть — из первых рядов. Тех, кого дорисовало мое подсознание — вдалеке, где я видеть могла только общие очертания да отсвет лайтстиков.
Любитель кукол смотрел мой стрим с вэйци. И он же, вполне вероятно, был на концерте.
Этот больной представитель рода человеческого где-то рядом.
Так и тянется к монтировке рука…
Во сне монтировка, она же гвоздодер (приличной девушке вообще полезно иметь дома инструмент), увесисто легла в ладонь. Размах!
Зеркальный звон в ушах — с ним разлетаются образы, лица с калейдоскопа. Во сне я луплю по ним монтировкой, и с каждым взмахом становится легче. Спокойнее.
Кто бы ты ни был, мерзкий гаденыш, ты не поселишься в моем разуме. «Страх — это маленькая смерть», воспитанницы Бене Гессерит не дадут соврать.
Как вариант — я рассмотрю твой образ на воображаемом анатомическом столе. Очень холодном, стерильном, и кто-то будет держать острый скальпель в миллиметре от твоей кожи.
Кто-то думает, что ворона — добрая.
Впечатление обманчивое.
Ворона — объективная.
Я за мир во всем мире и добро в каждой улыбке. Но для моральных уродов нет понятия «добро». Нет эмпатии. Они для меня — что монстры из Прорывов в «Системе».
Когда арендованный минивэн доставил нас к отелю, я проснулась. Сама, не пришлось моей хорошей тормошить засоню.
Такой спокойной я давно себя не ощущала.
Жаль, у девочки Мэй в мире «Системы» не окажется в самый важный момент под рукой монтировки. Ибо я не готова еще раз переписывать сценарий.
Но орудие возмездия — лишь образ. Удачно подобранный подсознанием. Дать отпор нелюдям многими инструментами можно. В идеале — оставаясь в рамках правового поля.
Но тут уж как получится.
В отеле нас с мамочкой ждала ещё одна встреча.
— Это ужасно! — отшвырнула черновик красавица.
Она с омерзением уставилась на свои пальцы с идеальным маникюром. Нюдовый лак, аккуратная длина ногтей, умело подобранные украшения. Бриллианты, кажется, настоящие.
Взгляд Чжу Юэ метнулся от ногтей к скрепленным листам сценария. И обратно.
Нет, я всё понимаю: черновая версия, не доведена ещё до блеска, не отшлифована. Но не настолько ж она плоха!
— Если тебе не интересна предложенная роль, — тщательно замаскированное раздражение в голосе Мэйхуа. — Не ставь свою подпись на контракте. Откажись. Перелет в обе стороны и бронь номера студия Бай Хэ покроет. И завтра сотни актрис придут сражаться за эту роль. Я позвала именно тебя только по просьбе А-Ли.
— Кислотные слизни? — лицо актрисы побледнело, а вены на шее прям выступили. — Монстр, заглатывающий женщину, начиная с головы? Как такая нежная, элегантная и воспитанная госпожа сценарист могла написать… такое⁈
Забулькала вкусным жасминовым чаем в соседнем кресле одна ворона…
Мам, прости за подставу.
— «Небесную сеть: Нет судьбы» ты не смотрела, я полагаю? — вместо ответа спросила Мэйхуа. — Люди устали от вылизанных картинок. От глянца. От ненастоящей боли и утонченных страданий. В «Системе» не смакуют физиологические подробности. Это — история выживания, сопротивления чуждому, бессердечному разрушению. Становления теми, кто способен дать отпор и встать на защиту обычных людей. Жителей, которые не получили навыки и характеристики от Системы. Чтобы многих других не сожрали, как ту бедную женщину в кафе в твоей сцене. Не пафос в гламурной обертке, а цель, достойная героя. И каждая капля грязи на твоем лице будет работать на историю. Или это будет эпизод с другой актрисой, что не побоится испачкать кожу цвета белого нефрита. В случае, если ты откажешься.
Финал отповеди звучал так, что всем стало ясно: госпожа директор только порадуется отказу Чжу Юэ.
«Куртизанка» с возу, журавлю легче крыльями махать.
На роль «лекарки» мы другую найдем, с меньшими запросами и претензиями. Тем более, что эстетика благородной смерти (это такая струйка крови в углу рта, бледность и эмоциональная прощальная речь) в прекрасном городе Гонконге не так уж всесильна.
Тут натуралистичность вполне себе примут.
Ограниченную, без выпячивания. Реальной жести (чтобы кишки наружу и иная препротивная детализация) мы не пустим в эфир. Но — да, будет слизь. Будут кислота и ожоги, а попытка промыть ожог антисептиком из рабочей аптечки разблокирует навык «Исцеление малых ран».
А упавшую с потолка инсталляцию в деловом центре Мэньюлайф-плаза (в очень уж удачный для героини момент) Система сочтет поводом для открытия навыка «Опутать».
Почти как «Останавливающая лоза» и «Малая регенерация», только без «Ядовитой пыльцы» в наборе… Как у героини в одной моей-прошлой истории.
Самоповтор, но у этой вороны есть смягчающие обстоятельства. Времени на внесение изменений было мало. А принятие в группу персонажа-лекаря вполне логично.
Народ тут не знает о табличках-оповещениях. Точнее, геймеры вполне могли познакомиться, но в киноиндустрии — в азиатской, я имею ввиду — наиболее близким аналогом был интерфейс Терминатора в нашем же «Скайнете».
Для нового проекта «трио гениев» компьютерной графики обещали оформить всплывающие аккуратные таблички по красоте. Так, чтобы это стало «золотым стандартом» для всех будущих подражателей.
А те непременно появятся, если у дорамы будут высокие рейтинги. Это к предсказателям из храма не ходи.
— Я не отказывалась, — смесь дрожи и решительности в голосе Юэ.
Наманикюренный пальчик тронул сценарий, словно он — червяк. Или слизень кислотный, но уже поверженный, и оттого не настолько уж страшный.
— Но и не подписала контракт, — Мэйхуа тронула папку с другими бумагами. — Я понимаю: не хочешь извиняться перед фанатами за то, что они увидели тебя некрасивой. Лучше же играть очередную блестящую снаружи, но гнилую внутри злодейку, чем лекаря, спасающего жизни. В крови, в грязи, в пепле пожарищ. Думай. Ответ мне нужен к завтрашнему утру. Персонаж появится не раньше третьего эпизода, но кастинг и обучение следует провести заранее.
Биться с «зелеными человечками», которых позднее заменят на монстров, нужно учиться. Это как хореография, и каждое движение должно быть в такт. Чем больше персонажей задействовано в каждом эпизоде — тем сложнее рисунок «боя». Тем дольше репетиции и притирка.
Элис, которой досталась не самая большая, но крайне сложная роль, профессиональный каскадер. И то, от репетиций её сольных боевок с постановщиком трюков (и командой «поддержки», немаленькой такой) ей стало дурно. Физически, до тошнотиков.
Хорошо, что у Жуя закрытый прикид: на нем живого места без синяков нет. Его герой, рок-музыкант, в предыстории теряет голову при виде того, что стало с его товарищами по группе.
…Подвал старого промышленного здания. «Звукоизоляция» из яичных лотков и старых циновок. Место, где «Алое безумие» собиралось на репетиции пять долгих лет. Даже когда они стали относительно известны, не меняли привычное место.
А теперь всё залито кровью. Друзья в ломаных неестественных позах. Басист хрипит и булькает, во взгляде — ужас и мольба. Длинные волосы, его рокерская гордость, слиплись от крови. Свисают на лицо точно мокрые водоросли.
Он ещё жив.
Человекоподобная тварь, устроившая в их подвале бойню, сидит, как лягушка. Полупрозрачная кожа, мутный взгляд белесых глаз. Костяные наросты в самых неожиданных местах. Вместо пальцев на верхних конечностях — длинные костяные лезвия.
Система активируется.
«Личность: Ло Мин. Класс: не определен. Характеристики: в обработке. Зафиксировано состояние экстремального стресса. Рекомендация: бегство. Вероятность выживания при бегстве: 10%. Вероятность выживания при вступлении в бой с Костяным ужасом: 0.5%».
