Он не понял, конечно же, не понял, вед он был слишком наивным для этого мира, а я не могла сказать ему правду, не хотела разбить его наивный мир, поэтому я улыбнулась и выскользнула из его объятий, оставив его одного посреди зала с протянутой рукой. Я отошла к колонне, где тени сгущались до черноты, и прижалась спиной к холодному мрамору. Дышать стало легче, но лишь на мгновение. Зал гудел, музыка играла новый танец, пары кружились в бесконечной карусели масок и огней. Я смотрела на них, и мне казалось, что я вижу не людей, а призраков, которые танцуют свои последние минуты перед тем, как исчезнуть в небытии. Я сняла маску всего на мгновение, чтобы провести рукой по лицу, стереть нервный пот, но в следующую секунду я почувствовала тяжелое присутствие за своей спиной. Я обернулась, Эрон стоял сзади, прислонившись к соседней колонне, и его маска была из чёрного железа с алыми прожилками, будто по металлу разлилась свежая кровь.

— Понравилось танцевать с бездушным принцем? — сказал он.

— Разве мы не на балу мертвецов, Ваше Величество? — парировала я, надевая маску обратно. — Здесь все бездушны, некоторые даже вне балла не имеют души, вам ли не знать, Ваше Высочество?

Он усмехнулся, и сделал шаг вперёд.

— Ты дерзишь своему королю, назойливая девчонка?

— Я в аду, а вы демон, — ответила я, вскинув подбородок. — Что может быть хуже? Что еще вы можете со мной сделать?

Он тихо рассмеялся, его рука скользнула по моей талии, обхватывая меня с силой, которая не оставляла выбора, другая рука сжала мои пальцы, и он уже вёл меня в танце, не спрашивая разрешения, не предлагая, просто беря то, что он хочет. Музыка заиграла новый вальс, это был ритуальный танец, древняя традиция Бала Мертвецов: женщина должна ответить на приглашение, и, если она соглашается, то она отдаёт себя в руки мужчины до конца ночи, но никто не говорил, что это должен быть король. Я не успела отказаться, ведь мои ноги сами подчинились его ритму, и мы кружились, как два хищника в смертельной схватке, его тело прижималось ко мне, горячее, твёрдое, и я чувствовала каждый его мускул. Он был не просто партнёром, он был повелителем душ, который вёл свою жертву по краю пропасти, наслаждаясь её страхом.

— Ты совершенно не умеешь танцевать, — сказал он мне в ухо, обжигая кожу дыханием. — Ты неуклюжая, как новорождённый ребенок, как утёнок в грязи. Но с тобой, моя назойливая девчонка, я бы танцевал вечность...

Его рука скользнула ниже по моей спине, и пальцы схватились за обнажённую кожу, оставляя следы.

— Ты издеваешься надо мной? — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но он притянул меня ближе.

— Нет, — прошептал он. — Я говорю правду, ведь когда я смотрю на тебя, я вижу ту, кто сожжёт этот мир дотла, чтобы построить новый.

Я была в замешательстве, его прошлые поступки, его слова, совершенно не вязались с тем, как он вел себя сейчас. Словно передо мной стоял новый человек, закованный в теле демона. Может мифы о мертвецах в масках на баллу Аргарионов это правда? Может сейчас со мной говорит, и танцует не безумный король, а кто-то из моих предков? Хотя, когда я смотрела в его глаза, сквозь прорези маски, я понимала, что в них горит тот самый ад, который я увидела в день нашей первой встречи.

— Кого ты видишь в своей маске? — спросила я, сглатывая слюну, что накопилась во рту за это время.

Его пальцы коснулись края моей маски, и он медленно, почти нежно, провёл по ней, как будто хотел снять её, но не решался.

— Я вижу юную, глупую девчонку, которая пока сама не знает, чего хочет, — сказал он, и его глаза загорелись сквозь прорези его маски, — но я, помогу ей сделать правильный выбор, я покажу ей все грани настоящего мира…

Его пальцы коснулись моей щеки, скользнули под маску, и я почувствовала его кожу на своей, в следующее мгновение он притянул меня так близко, что я почувствовала его дыхание на губах.

— Что вы делаете Ваше Высочество, — прошептала я, чувствуя, как мое тело покрывается мурашками.

— Танцую со своей дражайшей племянницей, — усмехнулся он, и его губы почти коснулись моих. — Ты хочешь сказать, что не хочешь этого? Не хочешь, чтобы я поцеловал тебя здесь, на этом балу мертвецов, под взглядами духов наших предков?

Он замер в дюйме от моих губ, и я чувствовала его тепло, близость, которая свела меня с ума, разжигая бурю эмоций, которые я не могла понять, но решила принять это за жгучую ненависть. Я посмотрела в его глаза, и в них засияла глубокая, болезненная внимательность.

— Ты — демон, старый развратник, — прошептала я, и слова сорвались с губ сами собой. — Демон, который явился за моей душой.

— Я давно её забрал, — ответил он улыбаясь. — Расслабься принцесса, это всего лишь шутки, и дань моей любезности. Скоро ты покинешь мой дворец, королевство, и возможно, мы больше никогда не увидимся…

Его пальцы провели по моей шее, его прикосновения были огнём, который проникал под кожу, разжигал кровь. Я хотела отшатнуться, убежать, но мои ноги приросли к полу, а руки сами легли на его плечи, впиваясь в бархат дублета.

— Почему Вы так со мной? — спросила я. — Почему вы мучаете меня, если я вам так не нужна, если я для вас столь раздражительна?

— Кто сказал, что ты мне не нужна? — прошептал он, и его рука скользнула по моей спине, прижимая меня к себе, так что я вдруг почувствовала его член, твёрдый, который выпирал сквозь слои ткани. — Ты очень даже нужна мне… Кто, кроме тебя выйдет замуж за глупца Гарольда?

Я смотрела на него, и никак не могла понять, что происходит? Он был так противоречив…и возбужден? Он хотел меня?! Но при этом, он так сладко, приторно и спокойно говорил о моей грядущей свадьбе с другим… Я уже не говорю о том, что мы с ним являлись друг другу близкими родственниками, конечно мы не виделись всю жизнь, я не росла у него на глазах, но его подтекст в словах был таким омерзительно приятным… Эрон казался вообще гротескным человеком, и больше всего, меня возмущало свое же самоощущение и восприятие. Я хотела сбежать от него, оттолкнуть, вонзить нож в его сердце, чтобы избавить этот мир от такого тирана, однако в тот же момент, мне хотелось навечно остаться в плену его глаз и теплых рук. Казалось, что весь мир, и я сошли с ума, и я умирала каждый раз при виде этого монстра. Старый развратник.

— Вы ненавидите меня? — прошептала я, мои пальцы сжали его плечи.

— Ох, юная леди, я не испытываю столь сильных чувств, — сказал он, его голос был хриплым, словно он сдерживает себя из последних сил. — Просто, потому что никто не достоин того, чтобы я его ненавидел, хотя ты, кажется, заслужила пару капель моего яда за свои подглядывания.

Музыка стихла, и зал погрузился в тишину. Мы стояли посреди бала, и все маски смотрели на нас. Я видела их лица, но не могла отвести взгляд от его глаз. Он отпустил меня и сделал шаг назад, его рука медленно скользнула по моей, задерживаясь на пальцах, сжимая их на мгновение, словно обещая что-то большее.

— Запомни эту ночь, — сказал он. — Когда ты будешь лежать в своей постели и не сможешь уснуть, вспомни этот танец. Вспомни, когда будешь трахаться с Гарольдом, ты будешь стонать не его имя, ты будешь кричать моё.

Он развернулся и исчез в толпе масок, растворился в тенях, как призрак, и я осталась стоять одна, чувствуя, как дрожат колени, как тяжело дышит грудь, как влага стекает по внутренней стороне бедра. Придворные расступались вокруг меня, их взгляды жгли, но я не видела никого, лишь его образ, оставшийся в моих глазах, его слова, пульсирующие в моей крови.

Глава 8

Элира

Я стояла на балконе, соединявшем мою спальню с покоями матери, и смотрела в темноту. Ветер, долетавший с востока, пах гарью, что исходила от вечного огня на Шпиле Эрона, который никогда не угасал. Внизу, в Серебряном Саду, колокольчики на ветвях дубов вызванивали свою бесконечную погребальную мелодию. Я оперлась на холодные каменные перила и закрыла глаза. Мысли кружились в голове, как стая голодных чаек над рыбным косяком. Как избежать этой участи? Как вырваться из клетки, пока дверца не захлопнулась навсегда? Бежать, это единственный выход, но как? Замок кишел стражей, ворота охранялись днем и ночью. Даже если я выскользну из Цитадели, куда идти? Дрейнбург — чужой, враждебный город, где у каждой стены есть уши, а каждый нищий на улице готов продать тебя страже за медяк, но я должна, должна попытаться, потому что альтернатива стать женой Гарольда, переехать в Брендвуд, рожать ему детей и до конца своих дней носить маску счастливой принцессы. Лучше смерть, честное слово, лучше смерть.