— Я ждал этого не один десяток лет. Я кивал, когда нас называли «лесными дикарями». Я принимал подачки и делал вид, что Брендвуд — всего лишь тихий сад, где не растёт ничего, кроме трав для снадобий. — Он подался вперёд, и трон под ним скрипнул. — Но сад умеет ждать. И теперь я сорву плод, который зрел три столетия.

— Я так понимаю, — наконец заговорил Кай, — что союзный договор лишь ширма?

— Конечно, ширма. — Вильям откинулся обратно, скрестив руки на животе. — Я дам Эрону ровно столько солдат, сколько нужно, чтобы он поверил в нашу помощь. Пусть гоняет их по Трапзону, пусть сжигает свои последние силы в войне с Темным Царем. А сам он даже не заметит, как сожжёт и остатки своей власти. — Король сделал паузу, и лицо его стало почти мечтательным. — Принц Гарольд наденет Элире кольцо на палец, и в тот же миг она станет не племянницей Эрона, а невестой Брендвуда. Сразу после церемонии я заберу её сюда, в Лендрон. И когда Эрон падёт — а он падёт, потому что уничтожил всех, кто мог бы его защитить, — кто останется законной наследницей аргарионского престола?

— Элира, — негромко ответил Кай.

— Именно. — Вильям улыбнулся, и улыбка эта, открытая и тёплая, на мгновение обнажила зубы. — И тогда Брендвуд войдёт в Дрейнбург не как захватчик, а как защитник. Я посажу на трон свою невестку, а рядом с ней будет мой сын. И все эти высокомерные лорды, которые веками плевали нам в лицо, склонят головы перед Лесным Королевством, — он хохотнул, хлопнув себя по колену. — Какая ирония, а?

Кай позволил себе тень улыбки. Он взял с подноса два резных кубка из берёзовой коры, наполненных вином, и один протянул королю.

— Однако, Ваше Величество, есть одна переменная, которую мы не до конца понимаем. Это Темный Царь.

Король перестал смеяться. Улыбка ещё держалась на его губах, но в глазах появился холод.

— Говорят, он обладает той же тёмной магией, что когда-то использовал король Лир в Туманном море, — продолжил Кай. — Он забирается в сознание людей. Одна жертва — один разум. Если это правда, перед нами не просто мятежник с бандой крестьян. Он может создавать коллективный разум. Как мы будем с ним воевать, когда придёт время?

Вильям откинулся на спинку трона, сплетённую из живых ветвей, и погладил одну из кос своей бороды. Ветер из открытых окон колыхнул листву дуба над его головой, и по залу пробежал шелест, похожий на далёкий смех.

— Я слышал о нём, — произнёс он медленно, словно перебирая воспоминания. — Говорят, он совсем юн. Мальчишка. Выходец с острова Грин, с Грендвуда, который когда-то пытался подмять материк под себя. — Король хмыкнул. — Он захватил Трапзон и кричит на всех углах, что хочет освободить королевство от тирании Эрона. «Лжекороль» — так он его зовёт.

Вильям наклонился вперёд:

— С чего он решил, что Эрон — не настоящий сын покойного Грена, мне неизвестно. Может, просто удачный предлог. А может, — он развёл руками и широко улыбнулся, — может, и правда. Грен был мудрым королём. А этот назойливый, глупый убийца-принц, возможно, и не его вовсе.

Вильям рассмеялся — легко, раскатисто, как будто сказал нечто невероятно забавное. Смех разлетелся под сводами зала, и где-то в листве дуба ему ответила птица. Король вытер уголок глаза и продолжил уже серьёзнее:

— Но, если этот мальчишка думает, что его тёмная магия делает его неуязвимым, он ошибается. Когда Брендвуд займёт престол Аргариона, я смогу с ним договориться. Он воюет против Эрона — не против нас. Гарольд не узурпатор и не жестокий безумный король. Зачем мальчишке сражаться с законным мужем Элиры?

Вильям замолчал на мгновение, и его лицо снова приобрело то самое простодушное, почти деревенское выражение, от которого враги теряли бдительность.

— А если нет, — добавил он с лёгкой улыбкой, — мои лесные великаны и его разгромят. Чтобы подавить волю всех моих войск, ему придётся убить каждого из своих ради жертвы. Да и то не хватит всех!

Он снова рассмеялся, хлопнув ладонью по колену. Смех был искренним, открытым, как у человека, который только что удачно пошутил за кружкой эля.

— Хороший план, Ваше Высочество, — произнёс Кай.

— Именно, — Вильям сделал глоток и посмотрел на секретаря с отцовским теплом. — Мы покажем всему миру истинное величие Брендвуда.

Глава 6

Элира

Тронный Зал Цитадели Пепла был огромен, как чрево мертвого дракона, и так же мрачен. Высокие своды терялись в клубах дыма, что поднимался от десятков жаровен, расставленных вдоль стен. В чашах из черного железа плясало жидкое пламя, и его мертвенный свет окрашивал лица придворных в оттенки старого золота. Колонны, высеченные в форме сплетенных змей, подпирали потолок, и казалось, что их каменные тела медленно извиваются в полумраке.

Здесь собрались все великие чины королевства. Лорды в тяжелых бархатных мантиях, отороченных мехом северных волков. Леди, увешанные драгоценностями, как витрины ювелирных лавок. Генералы с орденскими цепями на груди, чьи лица были изрезаны шрамами былых сражений. Советники, судьи, казначеи — весь цвет Аргариона, вся эта гнилая, лицемерная знать, что кормилась от щедрот короны. Они перешептывались, переглядывались, и их голоса сливались в гул, похожий на жужжание мух над падалью. А в центре этого муравейника, на возвышении из обсидиана, стоял Трон. Его вырезали из единого куска черного камня столетия назад, и говорили, что в нем до сих пор запечатаны души всех, кто умер ради того, чтобы кто-то мог на нем восседать. Сейчас на этом троне, широко расставив ноги и откинувшись на высокую спинку, сидел король Эрон. Он выглядел как самый опасный зверь в мире. Как дьявол, восседающий на престоле ада. Его черное одеяние сменилось на парадное — тяжелый шелк с золотым шитьем, что повторяло узор змеиной чешуи. На плечах покоился плащ, скрепленный брошью в виде дракона, пожирающего солнце. На голове сияла корона с острыми шипами, которыми, по слухам, один из предков Эрона вспорол глотку мятежного барона. Его лицо было спокойным и надменным.

Рядом с троном, чуть позади, стояла королева Лили. Она выглядела безупречно — платье из серебристого шелка, волосы уложены в корону из кос, на губах застыла вежливая полуулыбка. Никто в этом зале, глядя на нее, не догадался бы, что день назад эта женщина извивалась на столе под моим дядей. Я смотрела на нее и чувствовала, как к щекам приливает жар. Какой стыд. Какой чудовищный, невыносимый стыд стоять здесь, зная то, что знаю я.

Мы с Гарольдом ждали своей очереди в боковой нише, скрытой тяжелой бархатной портьерой. Мой так называемый жених поправлял манжеты с видом скучающего кота и даже не пытался заговорить. Я была ему благодарна за это, ведь если бы он открыл рот, меня бы, наверное, вырвало прямо на его начищенные сапоги. Мои мысли путались. Образ из кабинета — обнаженная спина Эрона, разметанные по столу светлые волосы Лили, влажные звуки, стоны — застрял в голове, как заноза. Я пыталась его вытолкнуть, но он возвращался снова и снова, и от этого внутри все дрожало. Не только от отвращения, а от какой-то странной, болезненной дрожи, которую я отказывалась признавать. Стоило мне взглянуть на короля, как по телу пробегал озноб. Боже мой. Какой стыд.

— Милорды и миледи! — голос Тирка, зычный и торжественный, разорвал гул зала. — Его Величество король Эрон имеет объявить радостную весть!

Придворные затихли, поворачиваясь к трону. Тирк выждал театральную паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.

— Принцесса Элира из рода Аргарион и Его Высочество принц Гарольд из королевства Брендвуд!

Портьера отдернулась. Гарольд подал мне локоть, и я нехотя подала ему руку. Мы вышли в зал, и сотни глаз уставились на нас. Кто-то заохал, кто-то зааплодировал. Я слышала шепотки:

— Какая пара…

Мы шли медленно, чинно, взявшись за руки, как два павлина на ярмарке невест, и каждое мое движение было пропитано фальшью. Я улыбалась, чувствуя, как трескаются губы от этой пытки. Гарольд держал спину ровно и смотрел вперед, на трон, где ждал Эрон. Я старалась не встречаться взглядом ни с кем, но все равно видела их всех — разряженных, размалеванных, с лицами, полными лицемерного восхищения. Они хлопали в ладоши, эти стервятники, и каждый хлопок отдавался у меня в висках.