Я отступила от двери, развернулась и бросилась прочь. Я взлетела по винтовой лестнице восточной башни, перепрыгивая через две ступени, и факелы на стенах слились в огненные полосы. Я не смотрела под ноги и подол плаща зацепился за что-то, и мир перевернулся. Острая боль пронзила лодыжку, ступени рванули навстречу, и я уже приготовилась встретить холодный камень лицом, как вдруг чья-то рука сомкнулась на моем плече. Меня дернули вверх с такой силой, что кости хрустнули в суставах, спина впечаталась в стену, а затылок ударился о шершавый камень. Перед глазами вспыхнули искры. Я ахнула и подняла взгляд, передо мной стоял король Эрон. Грудь его тяжело вздымалась, и чёрный шёлк его одеяния, кое-как запахнутого, лип к влажной от пота коже. Несколько пуговиц отсутствовали, открывая смуглую шею и ключицы. Он был зол. Дьявольски зол.

— Маленькая назойливая девчонка, — прорычал он, встряхнув меня так, что зубы клацнули.

Я оскалилась и вскинув голову выплюнула ему в лицо:

— Какой ужас, что же будет, если все узнают, что король Эрон трахает замужнюю королеву своего же союзника? Как думаете, Ваша Светлость, Гарольд обрадуется, когда прознает, что его мать — ваша подстилка?

Его лицо исказилось, ярость демона вырвалась наружу, он молчал секунду, а потом схватил меня за плечо и потащил за собой с такой силой, что я едва успевала перебирать ногами.

— Ты пожалеешь, что не родилась слепой, — прошипел он, волоча меня по анфиладе.

— Что ты сделаешь? Убьёшь? — язвительно бросила я, спотыкаясь о каменные плиты. — И кто тогда спасёт браком твоё ничтожное королевство? Кто отдаст свою утробу ради твоих амбиций, когда Темный Царь уже у ворот?

Он не ответил. Вместо этого он втолкнул меня в Галерею Фавориток. Я шла по ним, цепляясь каблуками за инкрустированный самоцветами пол, а Эрон тащил меня вперёд, не ослабляя хватки. Он остановился у ближайшей скульптуры — высокая женщина с откинутой головой и раскинутыми руками, застывшая в вечном экстазе. Моя спина с силой впечаталась в его грудь. Одной рукой он перехватил мои запястья, заломив их за спину, а второй стиснул мой подбородок, заставляя смотреть на каменное лицо статуи.

— Смотри, — прошептал он мне на ухо. — Посмотри на эти тела. Многие думают, что это просто скульптуры, да? Памятники похоти старых королей. Но нет, Элира. Это всё ненавистные женщины короны. Те, кто посмел перечить мне, кто пытался уйти, кто думал, что сможет утолить мой голод. — Он прижал меня к себе ещё крепче, и я почувствовала жар его тела, от которого по коже побежали мурашки, а лоб покрылся холодным потом. — Я не женат только по одной причине: ни одна женщина в этом мире не способна насытить меня. Ты видишь, как их много? Каждая из них когда-то была живой.

Я сглотнула, стараясь не дрожать. Внутри всё сжалось от ужаса, но я заставила себя усмехнуться.

— Вы запугиваете меня, Ваша Светлость, — сказала я, и голос мой прозвучал хрипло, но я держалась. — Вы просто хотите меня запугать. Вы думаете, что я поверю вам?

Эрон тихо рассмеялся, и у меня волосы встали дыбом.

— Давай проверим, — промурлыкал он, обжигая дыханием мою шею. — Если ты хоть кому-нибудь скажешь о том, что видела, или попытаешься сорвать свадьбу — твоё место будет здесь. Рядом с ними. Вечность в мраморе.

Я попыталась вырваться, но он держал меня крепко, горячие пальцы на моём подбородке сжались сильнее.

— Неужели ты поступишь так с родной племянницей? — выдавила я, чувствуя, как страх пробирается в душу.

— О да, — прошептал он, прижимая меня к себе так тесно, что я чувствовала каждую линию его торса. — Ещё как. Но перед этим, дорогая, я отимею тебя так, как ты себе даже не можешь представить. Ведь, чтобы занять место среди моих фавориток, нужно сначала пройти через мою постель. Уж поверь, ты будешь умолять меня о смерти задолго до того, как я превращу тебя в камень.

Меня вырвало наружу, его слова, полные яда и тошноты:

— Ты омерзителен.

Он улыбнулся, лизнув мочку моего уха.

— Это ненадолго, моя дорогая.

И вдруг он отпустил меня, резко, словно выбросил грязную тряпку. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и развернулась к нему лицом. Он стоял вполоборота, поправляя манжеты с царственной небрежностью, но глаза его горели неприкрытой угрозой.

— Ты хорошо меня поняла, Элира? — спросил он, и голос его стал ледяным.

Я смотрела на него в упор. Вся моя дерзость испарилась, оставив лишь холодную, глухую злобу. Я не могла произнести ни слова, боялась, что голос выдаст дрожь. Вместо этого я медленно, с вызовом, оскалилась и издевательски поклонившись пошла прочь.

Глава 5

Брендвуд. Столица Лендрон.

Зелено-жёлтый замок просыпался вместе с лесом. Утреннее солнце пробивалось сквозь кроны древних дубов, окружавших стены, и бросало на каменные плиты пола дрожащие золотые монеты света. Здесь всё дышало зеленью, живой, влажной, наползающей. Мох покрывал подножия колонн мягким бархатом. Из трещин в кладке тянулись тонкие плети плюща, и в распахнутые стрельчатые окна, , вливался воздух, густой от запаха смолы и лесного мёда.

В тронном зале, построенном вокруг живого дуба, царила прохлада. Исполинское дерево прорастало сквозь крышу, и его корни, оплетавшие возвышение, служили естественным троном, на котором сидел король Вильям. Он казался частью этого места — такой же кряжистый, крепко вросший в землю. Широкие плечи обтягивал камзол цвета молодого папоротника с вышитыми по вороту серебряными желудями. Большое, открытое лицо с румянцем, напоминавшим бока спелого яблока, лучилось приветливостью. Густая седая борода, заплетённая в две косы по брендвудскому обычаю, покоилась на объёмном животе. Глядя на него, любой чужеземец подумал бы, что перед ним — радушный хозяин лесной усадьбы, а не монарх одного из Пяти Королевств.

Утренний свет серебрил волосы Кая, стоявшего напротив. Молодой секретарь был одет просто — льняная рубаха навыпуск, кожаный жилет. Чёрные, волнистые волосы открывали высокий лоб и резкие скулы. На правой стороне шеи, над самым воротом, темнела татуировка: дракон, сжимающий в пасти клинок.

Вильям жестом подозвал его ближе, указывая на низкую скамью, обитую мхом, — ещё одна причуда брендвудского двора, где мебель часто оставалась полуживой, продолжая расти и пахнуть лесом.

— Садись, Кай. Расскажи, что нашептал тебе ветер из Аргариона. Что там с этим свадебным балаганом?

Кай опустился на скамью:

— Аргарион похож на подгнившее дерево, ваше величество. Снаружи крона ещё зелена, но внутри труха. Эрон ищет, чем заткнуть дыры. Трапзон кипит, Темный Царь собирает под свои знамёна всех, кто устал от кулака Дрейнбурга. Эрону нужны наши мечи, иначе он захлебнётся в собственной крови.

Король неторопливо огладил одну из кос своей бороды, и в его ясных, как лесное озеро, глазах мелькнуло нечто, совершенно не вязавшееся с добродушной улыбкой — глубокая, застарелая удовлетворённость.

— Ты знаешь, чего мне стоило увидеть этот день, Кай? — произнёс он тихо, почти ласково. — Триста лет с тех пор, как мой предок вёл лесных великанов бок о бок с Дрейном. Мы потеряли почти целую армию друидских великанов. А знаешь, что получил Брендвуд в благодарность? Забвение. Дрейн приписал всю победу себе, а нас оставили в тени, как бедных родственников, которые «подсобили по-соседски».

Он замолчал, глядя на исполинский дуб, пронизывавший зал. Солнце скользнуло по листве, и по лицу короля пробежала тень.

— С тех пор на каждом совете Аргарион рядился в одежды старшего брата. Их слово — закон. Наши желания — пыль. А теперь этот напыщенный мясник Эрон, который своими руками перерезал глотку василиску и перебил драконьих детей — последнюю настоящую силу своей династии, — ползёт к нам.

Кай чуть склонил голову, давая королю выговориться, и Вильям продолжил, понизив голос: