– Думаю, да. И второе, – начальник опять чему-то улыбнулся.

– Что?

– В городе Камэда течет река. Называется Коромогава. Так вот, на насыпи вдоль берега вроде бы тот же самый человек долго спал днем.

– Погодите-ка! – перебил его Иманиси. – Это произошло на следующий день после того, как он переночевал в гостинице? Или…

– Не на следующий. Я говорю о том дне, когда он остановился на ночлег. Как я уже сказал, в рёкан он пришел к вечеру, стало быть, днем перед этим.

– Ясно. Пожалуйста, продолжайте.

– Да нет, это все. Мужчина спал на берегу реки – больше ничего. У нас тут нет таких, у кого есть столько свободного времени. По насыпи проходит дорога. По ней шел местный житель, он и подумал, что человек спит в каком-то странном месте. Решил, что бродяга.

– Ясно.

– В общем-то, об этом не болтали. Просто когда полицейские опрашивали жителей, этот факт всплыл. Спрашивали, не было ли чего необычного, – вот человек и рассказал, мол, да, было такое.

– Выходит, этот мужчина днем спал на земле. А вечером того же дня вышел из рёкана в одиннадцатом часу и около часа ночи вернулся. Да уж, это странно.

– Почему? – теперь начальник управления посмотрел на Иманиси.

– Днем выспался на насыпи, а ночью ушел из гостиницы – не похоже на обычного человека.

– А-а, вы, наверное, думаете о каком-то воре. Мне это тоже приходило в голову. Но в то время никаких краж в городе не совершалось. Если бы обнаружился какой-то ущерб, его бы сразу связали с тем человеком. А поскольку ничего нет, наоборот, невозможно выяснить, кто это.

– А этот мужчина болтался по округе только один день? – спросил Иманиси.

– Да, только в тот день. Как вы думаете, это связано с вашим расследованием?

– Думаю, да, – улыбнулся Иманиси. – Очень все это странно. Что ж, мы, пожалуй, немного пройдемся.

– Да? Хорошо, отряжу с вами сотрудника.

– Нет, не стоит. Скажите нам только, куда идти, мы сами доберемся. Так будет удобнее.

– Правда?

Начальник управления позвал полицейского, чтобы тот рассказал гостям, где находится рёкан «Асахи-я» и лавка удона. Иманиси и Ёсимура поблагодарили его и ушли. Сев в автобус, они направились в Камэду. В автобусе ехали только местные. Разговоры пассажиров между собой было иногда сложно понять – настолько силен был местный акцент.

Дома почти сразу закончились, автобус поехал вдоль полей. В окно можно было любоваться красотой подступавших гор, покрытых свежей зеленью. Здесь сезоны явно сильно опаздывали по сравнению с Токио. Иманиси рассеянно рассматривал окрестности.

Выйдя на указанной остановке, они зашли в «Асахи-я». По словам начальника полицейского управления, заведение имело устоявшиеся традиции, но и само здание было старым. Внушительный вход под двускатной крышей был как будто не из этого времени.

– Мы из полиции, – протянул Иманиси значки с удостоверениями вышедшей навстречу прислужнице.

Они сказали, что хотели бы поговорить с хозяином, и из глубины здания появился мужчина лет сорока. Несмотря на то, что был в брюках, он опустился перед Иманиси на колени.

– Мы из Токийского полицейского департамента, – усевшись на татами, заговорил Иманиси.

Хозяин пригласил их внутрь, но они отказались заходить, поэтому прислужница вынесла к порогу подушки для сидения и чай. Иманиси кратко пересказал услышанное от начальника местной полиции. Хозяин кивнул:

– Верно, был у нас такой постоялец.

– А не могли бы вы рассказать о нем подробнее? – спросил Иманиси, и мужчина послушно заговорил, но его слова мало отличались от того, что они уже слышали в полицейском управлении.

– Я слышал, у вас есть журнал регистрации, где записан гость, – спросил Иманиси.

– Есть, – кивнул хозяин.

– Можно нам на него взглянуть?

– Да.

Хозяин попросил прислужницу принести журнал. Это оказалась не книга, а отдельные квитанции.

– Вот, – протянул им листок хозяин.

Там было написано: «Префектура Ибараки, город Мито, *** район, *** дом, Тюскэ Хасимото». Написано было криво, как будто писал ученик младших классов. Однако с учетом того, что мужчина походил на рабочего, такой почерк тоже выглядел вполне естественно.

Иманиси внимательно вглядывался в написанное. Затем он расспросил хозяина о внешности постояльца. Лет тридцати, высокий. Телосложение – ни худой, ни толстый. Лицо чуть удлиненное, прическа без пробора, волосы короткие. Кожа смуглая, однако черты лица правильные, нос красивой формы. Впрочем, это свое лицо он всегда опускал и даже во время разговора не смотрел собеседнику в глаза. Только в этом впечатления прислужниц расходились.

Иманиси спросил о манере речи мужчины. Ему сказали, что он точно не говорил на местном диалекте. Речь его была ближе к стандартной, голос чуть глуховат. Общее впечатление – мрачноват и словно бы очень уставший. В этом все сошлись.

Ни саквояжа, ни чемодана у мужчины не было. Он носил только тканевую сумку через плечо, с какими ходили во время войны, в нее, видимо, и запихивал свои вещи. Сумка выглядела раздутой.

То же самое полицейские услышали, когда отправились в лавку, где делали удон. Рядом с лавкой сушилась лапша: стояли бамбуковые шесты, с них свисали длинные белые полосы – они сверкали на солнце и были похожи на белые водопады.

– Вот там он стоял, – объяснила вышедшая к ним хозяйка.

Она указала на тропинку, пролегавшую метрах в двухстах от сушильни. Здесь расстояния между домами были довольно велики, земля в промежутках заросла травой. По этим пустырям проходили дорожки, ведущие на главную улицу. Мужчина, о котором шла речь, около тридцати минут торчал на одном из пустырей, то садясь на корточки, то снова вставая.

– Шибко странным он мне показался. Но вроде плохого ничего не замышлял, бранить его было не за что. А потом приходил полицейский и спрашивал, не было ли чего странного, я и рассказала ему об том.

– То есть он наблюдал за тем, как сушат удон?

– Да вот то ли на удон пялился, то ли лоботрясничал – не поняла я.

Не получив никакой иной информации, Иманиси и Ёсимура ушли. Все было так, как им рассказали в управлении. Через какое-то время они вышли к берегу большой реки.

Верховья ее уходили в нависающие друг над другом горы. На насыпи вдоль берега росла трава.

– Значит, вот здесь он спал, – сказал Иманиси, оглядывая пейзаж.

На противоположном берегу по насыпи шла крестьянка с мотыгой на плече. Если бы не их дела, путешествие оказалось бы вполне спокойным.

– Иманиси! – окликнул его Ёсимура. – Как вы считаете, этот мужчина все-таки был тогда вместе с потерпевшим в Камате?

– Сложно сказать. Но обстоятельства складываются странные, это правда.

– Однако же концы с концами не сходятся.

Ёсимура с печальным видом стоял рядом с Иманиси.

– Как думаете, в гостиничной книге было фальшивое имя? – спросил он.

– Само собой. Самое что ни на есть вранье!

Иманиси сказал это так убедительно, что Ёсимура поверил.

– Но откуда вы знаете?

– Ты ведь видел эту запись?

– Да, видел. Коряво написано.

– Само собой. Он же левой рукой писал. Вот, смотри.

Иманиси порылся в кармане и вытащил аккуратно сложенный листок.

– Приглядись. Здесь же совершенно нет, так сказать, движения в буквах. Да и не бывает таких корявых записей. Ты ведь помнишь, что сказала прислужница? Гость заполнил книгу не у нее на глазах: она положила листы и ушла, а когда пришла в его комнату, все уже было заполнено. Значит, он написал это левой рукой, пока ее не было.

Ёсимура заглянул в листок.

– И правда, почерк странный.

– Это не просто плохой почерк, буквы так странно выглядят, потому что он писал левой рукой. Раз правша писал левой, значит, хотел, чтобы его почерк не узнали. А значит, и адрес, и имя выдуманные.

– Действительно, все так, как вы говорите. – Ёсимура выслушал его объяснения довольно спокойно. – Ну, хорошо, мужчина остановился в этой гостинице, но куда же он ходил с десяти до часа ночи? Если посмотреть на его перемещения днем, никаких особых дел у него не было.