Нет, ведь я всё ещё была человеком, как бы абсурдно это не звучало!

Нас завели в странное полутемное здание с обширным холлом, из которого вело несколько дверей: четыре решетчатых (две справа и две слева), две обычных прямо напротив входа и еще две наверху двух лестниц. Здесь же, справа и слева, стояли дубовые столы-стойки с большими свечами на них, что были единственными источниками света тут, за которыми сидели мужчины и женщины в красновато-серой форме, что активно что-то писали, сверяясь с документами. Подойдя к одной из девушек, стражник в латах склонился к ней и пробасил:

— Элдея, нужно оформить всех этих… Граждан, — он окинул нас странным взглядом, нечитаемым из-за опущенного забрала, а Элдея, пожилая женщина с темными волосами собранными в гульку, уже тронутыми сединой, подняла на него взгляд, полный претензии и недовольства:

— Хватит. Временная тюрьма переполнена. Это последняя партия до конца месяца. Всё равно их через некоторое время выпускать. У нас не такое финансирование, как в «Аластах», нам их кормить нечем, — я поёжилась. Господи, нас здесь голодом не заморят? Чтобы отвлечься, стала рассматривать причудливый узор на мраморном полу, напоминающий розу ветров, только лучей было всего восемь, — Что стоим, граждане? Подходим и предъявляем документы! У меня скоро обед!

У вас обед, а у нас, похоже, диета! Тьфу!

— Так это… Нету у нас, — сказал тот самый мужчина, которого стошнило в кутузке, повернувшись к ней и разведя руками в стороны, — Ни у кого.

— У нас есть, — сухо выдала я, взяв за руку Лайзу. Изогнув бровь, женщина вздохнула и указала нам пальцем на место возле стойки, а остальных велела увести одним взмахом руки. Подойдя к ней, я извлекла документы из плаща и протянула ей.

Посмотрев на них, она подняла брови, после чего перевела внимательный взгляд на нас и попросила оставаться на месте, пока она не вернётся. Медленно встав со своего места, при этом отодвинув стул так, что он загрохотал, она быстро взбежала наверх по одной из лестниц. Импровизированные паспорта мадам, естественно, забрала с собой.

Кстати, форма у неё была очень интересная — пиджак, белая блуза с небольшим жабо и длинная юбка в пол с оборками по бокам. Смотрелось это на ней очень органично!

Впрочем, я довольно быстро начала нервничать. Неужели она поняла, что паспорта поддельные? Если да, то что нам за это грозит? Лично я местный Уголовный Кодекс не изучала и понятия не имею, какой за это срок! Или смертная казнь, не дай бог!

Прошло около получаса, за которые я успела уже даже представить, как меня растягивают на дыбе, прежде чем дверь открылась и дама вышла оттуда. Без паспортов. Зато за ней шёл мужчина, судя по сморщенному лицу лет шестидесяти пяти, разодетый в пух и прах: тут тебе и сапоги, начищенные до блеска, и черные форменные брюки, и казмол, расшитый серебряной нитью, и рубашка с большим белым накрахмаленным жабо, белые кружевные манжеты, видимо, стираные руками и прочие излишества. Волосы у него были полностью седыми, а взгляд цепким и холодным, даже презрительным. И вот у него в руках и были наши паспорта!

Твою мать!

Глава 30

Я сделала судорожный вдох, пытаясь прийти в себя, но как-то застопорилась на половине пути. Вот не вхожу в саму себя, и всё тут! Слишком много нервов… слишком сильный стресс!

Пожилой мужчина, двигаясь лениво и медленно, так, будто весь мир принадлежит ему, цепким орлиным взглядом оглядел меня с ног до головы, после бросил быстрый взгляд на Лайзу и, вновь переведя его на меня, подошёл на расстояние метра к нам. Женщина проследовала к столу-стойке и села за него, продолжив что-то писать, как будто это всё её не касалось.

— Здравствуйте, герцогиня Эршанская, — он посмотрел на меня немигающим взглядом, будто ожидая чего-то, но я не шелохнулась, совершенно не понимая, кто передо мной. От шока, кстати, я даже не отреагировала на его «герцогиня» внешне. Но внутри был полный пи…сец.

Я нарочно оглянулась, делая вид, что не поняла, о ком вообще речь, а после повернулась обратно к нему лицом, подняв брови и посмотрев прямо ему в глаза, но мужчина не купился. Хотя, на что я надеялась?

— Герцогиня, не делайте вид, что не поняли, к кому я обращаюсь, — усмехнулся он, после чего щёлкнул пальцами. А я буквально кожей лица почувствовала, как с меня падает личина.

Ох-ре-неть.

Других слов у меня просто нет.

«Качественная иллюзия»… Тьфу! Я же теперь ни одну не смогу себе установить на лицо!

— Да, теперь я совершенно точно уверен, что это вы! — усмехнулся он, после чего добавил, — И где же поклон? Только не делайте вид, что не узнали меня!

— О, да, конечно, — усмехнулась я, после чего отвесила ему едва ли не челобитный поклон. Хотя хотелось отвесить пощёчину! Или продавать ему на рынке говядину и перевесить столько, чтобы глаза выскочили из орбит через задний проход! И тут в подсознании почему-то всплыло неожиданное, — Советник Его Величества короля Илларии!

— Я рад, что вы закончили отнекиваться, — сказал он, после чего протянул мне наши паспорта. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Тут нужно говорить сугубо русским матом, — Вас сопроводят во дворец.

— Дворец мне не по пути, — нервно хрюкнула я, едва не рассмеявшись от нервов. Всё, вызывайте санитаров, пусть выносят меня. Возможно, вперёд ногами! А шокированная Лайза металась между нами взглядом и, судя по всему, охреневала примерно в таких же количествах, как я сама, — Поэтому я бы хотела уйти отсюда. Забудьте меня, как страшный сон!

О, я, кажется, поняла, кого он мне напоминает, — кардинала Ришелье из советских «Мушкетёров», разве что старше лет этак на… двадцать.

— Вы слишком красивы, чтобы вас можно было забыть, — сухо выдал Советник, заложив руки за спину. Паспорта я так и не взяла, натурально обидевшись на этого скота. И вообще, как он меня узнал? Откуда? Уж не крыса ли завелась на моей спасательной шлюпке? Я покосилась на Лайзу, которая меня, собственно, сюда тащила с таким рвением, а после, поджав губы, посмотрела на Советника. Советник… А как его зовут? У него вообще имя есть? И как я вспомнила его титул? Память Эсмеральды возвращается? Было бы кстати. Особенно раньше. Хотя и сейчас нужно, — Не переживайте, мы не вернём вас мужу. Герцог известен своей жестокостью, а мы — не изверги.

Жестокостью? Я в удивлении подняла брови. Жестокость… В отношении меня она была совершенно точно. Сначала. Потом он стал играть роль хорошего мужа и любящего партнёра. Был ли он жестоким на самом деле?

Стоп, а почему я вообще об этом думаю⁈ И, в конце концов, следы от удушения на шее кухарки никто не отменял! Не я же их сделала, ей богу!

— А можно меня просто отпустить? — спросила я без особой надежды, сжав руку в кулак до такой степени, что ногти впились в ладонь, оставив полумесяцы. Тихо, Алёнка, тихо… И отсюда выберемся! Куда нас только жизнь не заносила!

— Нет. Это невозможно. В конце концов, у вас по нашему королевству запланирован гастрольный тур… Вот и отработаете часть! Скоро день рождения короля, он будет рад, — всё так же сухо сказал Советник, после чего к нам со спины подошла стража, — Так что вы проедете с нами! Ваши пожитки мы с собой захватим. Кроме коня, его не возьмём!

Я поджала губы, но промолчала, лишь отдернула руку, когда один из стражников решил взять меня за руку и сопроводить. И, тем не менее, идти на выход всё же пришлось, в ту же самую дверь, в которую мы и вошли.

Мерзкий тип… Просто мерзость…

Поморщившись, я залезла в черную карету с золотым гербом Илларии на дверце, после чего в неё залезла Лайза. Процессию завершил Советник.

Обстановка внутри была хорошая, добротная — обита она была изнутри чёрным бархатом, на окнах были тяжёлые чёрные занавески с золотистыми кисточками и такой же бахромой, на потолке была золотистая вышивка… И всё это выглядело поистине отвратительно на фоне той бедности, что царила вокруг.

Впрочем, о чём это я? Это известный факт, что в большинстве случаев правящие вершины богаты до рези в глазах, а простой народ ломает спины под непосильными налогами. Типичное монархическое общество, каких сотни.