— Ты в порядке? — спросила я тихо, глядя на то, как она спрятала платок обратно и уставилась глазами в никуда, — Выглядишь… Подавленной.
— Главное, чтобы внутри всё ещё горело пламя! — ответила она ровно, почти безэмоционально и, тем не менее, в её голосе едва заметно слышалась ярость, — Пока пламя горит, ты жив. Ты можешь жить. Как только его удается погасить — ты труп. Максимум — овощ.
Я промолчала, прекрасно понимая, о чём она говорит и, тем не менее, я всё больше не понимала эту девушку, да и чего уж скрывать, — я её боялась. Она стала слишком импульсивной, слишком яростной, слишком… Другой. Будто всё это время она носила маску, а сейчас из-под нее стала проявляться она настоящая.
И какая эта «настоящая» я не знала, ведь до этого я видела только маску.
Неожиданно перехватив вожжи из моих рук, из-за чего я вскрикнула, Лайза остановила обоз и спрыгнула на каменную площадку, вымощенную мелким булыжником. Она была выложена перед высокими, сейчас распахнутыми настежь, деревянными воротами, за которыми находился местный постоялый двор. Причём данное деревянное двухэтажное здание из черных, гнилых досок, с пристроенным к нему и при этом покосившимся навесом, под которым жила скотина, как-то не очень внушало доверие, как, впрочем, и засыпанный соломой двор, где лошади бродили более чем свободно, и всякий мог зайти и увести любую из них.
— Может, всё же другое место выберем? — спросила я, похлопав Герцога по крупу, так как он беспокойно фырчал. Было видно, что лошади прохладно. Сомнений в этом не могло возникнуть никаких — температуры здесь явно были минусовые.
Даже не замедляясь, Лайза пошла к этому строению, чьи доски, из которых оно состояло, выглядели ветхими и гнилыми, а оконные стекла даже отсюда казались сальными и закопчеными. М-да, в таких гадюшниках нас ещё не было.
— Он единственный во всей округе, где есть шанс, что тебя не ограбят, — пояснила девушка, а я спрыгнула с козел, намереваясь всё ей высказать. Зачем она притащила меня сюда, если здесь так опасно? Зачем мы прибыли сюда в целом⁈ Почему она так сюда рвалась⁈
Впрочем, девушка так быстро пошла к строению, что я не стала за ней гнаться. Оставалось только ждать.
Или нет…
Я посмотрела в раздумьях на обоз. Если я сейчас просто сяду и укачу в закат, это будем свинством с моей стороны. В конце концов, девушка мне очень сильно помогает. Но если я останусь… Эта дамочка завезёт меня в какую-нибудь мировую задницу, из которой мы уже точно не выберемся!
Впрочем, я всё же рассматривала такой вариант, что после того чистого и цивильного города на границе с Аймерией я просто немного… В шоке. Игра контрастов и всё такое… и не всё так плачевно, как мне кажется…
— Пойдём! — крикнула девушка мне с порога, махнув рукой в свою сторону, — Всё шикарно!
Блин, что для тебя «шикарно», для меня «лютый треш», похоже!
Но, закатив глаза, я всё же вошла во двор и, закрыв обоз, распрягла Герцога. Ох, нехорошее у меня предчувствие! Очень нехорошее!
Стараясь не залезть в грязь по колено, я подошла к порожкам и, кое-как счистив жидкую грязную жижу с подошвы, вошла внутрь помещения вслед за Лайзой, которая плюхнулась на ближайшую лавку и стала с упоением есть уже заказанную яичницу. От сальности этого помещения, вони, состоявшей из пота и гари, полумрака и свечей, что тут и там коптили стены, мне стало дурно, выразимся высоким языком, но тем не менее я села рядом с девушкой.
Мне кажется, нужно было остановиться на золотой середине — Аймерии!
Не успела я сесть, как в этот самый миг в это ветхое здание ворвались стражники в начищенных до блеска латах. Лайза вскрикнула, а я поняла, что предчувствие меня не обмануло: всех стали вязать, задерживать и требовать документы.
Глава 29
М-да. Никогда не знаешь, в какой миг жизнь повернётся к тебе своей задницей, ей богу!
Спрятав лицо в ладонях, я пыталась незаметно зажать свой нос, чтобы хоть на секунду избавиться от этой вони, которая буквально запрессовалась в тесной кутузке местного илларийского производства. Формально, это был деревянный ящик на колёсах с маленьким зарешеченным окошком наверху, которое совершенно не проветривало сие творение, лишь загоняло сюда холод, и без того свободно гулявший через щели в досках. Кстати, на улице пошёл снег. Настоящий. Его крупные хлопья падали с неба и… Залетали в это самое окошко, приземляясь на голову пьяных мужиков, одного из которых вырвало пятью минутами ранее, грузной бабы, которая горланила песни с ругательствами так, что уши закладывало, Лайзы, которая выглядела так, будто жизнь — прекрасна, и на мою многострадальную головушку. Герцог вместе с обозом остался на том постоялом дворе, если что.
Наличие у нас документов, казалось, лишь сильнее взбесило стражей правопорядка, поэтому нас двоих засунули в кутузку первыми и невероятно грубо, настолько, что я упала и приложилась локтем о сухие доски пола. Конечно, боль уже прошла, но обида на эту жизнь осталась.
Смертельная обида на весь этот мир, на герцога Эршанского, на эту тупую девушку, которая меня притащила в Илларию, на себя саму, что сбежала от мужа-изменщика. Нет, конечно же, прощать его не было никакого смысла, но можно было попробовать жить, как соседи…
Хотя, о чём это я⁈ Какие соседи⁈ Он мне совершенно недвусмысленно намекал на страстное соитие, прости Господи! А свекровь? Хотя там не свекровь, там «свекровище»! Весь мозг вынесет, кровь выпьет, а потом ещё как-нибудь напакостит! А слуги⁈ Эти вообще… Ненормальные! Оставили меня фактически умирать и истекать кровью!
А здесь? Здесь совсем не то, чего я ждала! Здесь грязь, местная полиция, воры, убийцы, чёрные рынки… Из этой ситуации вообще можно было найти хоть какой-то выход⁈
Хотя, может, я просто утрирую? И всё не так плохо? Или всё совсем скоро наладится?
Ага, Алёнка! Ты себя также утешала, когда покупала кофе начальнику за свои кровные! Вот ровно завтра всё изменится — я буду идти по улице и найду пару миллиардов! Просто с учётом инфляции меньше ну вообще никак нельзя!
— На выход! — кутузка неожиданно остановилась и дёрнулась, из-за чего все двенадцать человек едва не попадали друг на друга, впрочем, лично мне удалось удержаться каким-то чудом. Один из стражников рывком распахнул деревянную дверь и кивком головы повторил то, что мы услышали пару секунд назад. Народ в буквальном смысле повалил наружу, ругаясь на все лады, поэтому пришлось подождать, пока все выйдут. Лайза, кстати, поступила так же, — Вас ждать ещё долго? — обратился к нам стражник. Вздохнув, я медленно поднялась с места и вышла, а девушка следом за мной.
Вернее, я не вышла, а выпрыгнула прямо в уличную грязь, из-за чего забрызгала платье, но меня это даже не расстроило. Что меня вообще может расстроить во всей этой ситуации? Кажется, уже ничего!
Нас погнали в местный участок — большое двухэтажное каменное здание, с решётками на окнах, огороженное высоким железным забором, через который невозможно было перебраться. Не церемонясь, нас затолкали во двор и захлопнули за нами массивные железные ворота, дав внутрь заехать кутузке. Причём она настолько стремительно влетела внутрь, что пришлось кидаться в рассыпную, чтобы копыта коней ненароком не попали по нам.
Снег стал засыпаться за шиворот, от чего я поёжилась. Мне снова не было холодно, просто ощущение было… неприятным. Особенно от осознания, что нас всех сейчас загонят в помещение и он начнёт таять!
Вздохнув, я пошла в участок вместе с гудящей толпой, инстинктивно поплотнее запахивая плащ и то и дело щупая шкатулку с деньгами и драгоценностями, которую чудом успела сунуть в карман. От чего-то у меня появилось такое чувство, что ни Герцога, ни обоза, ни того, что внутри я больше не увижу, поэтому я рискнула и взяла её с собой.
Ну, и ещё небольшой кинжал, который был у меня в голенище сапога. Пользоваться им я совершенно не умела, только метать, причём идеально — это вполне входило в обязанности циркового артиста, однако… Какова вероятность, что я смогла бы его метнуть прямо в человека? А убить? Могла ли я сделать подобное?
