* * *

Он снова стоял в тени колонн, как в прошлый раз, только в этот раз ее не было. Пока не было. Он знал, что Сия покажется, это было в ее духе — напоказ выставлять собственную власть и неуязвимость. Хотя, он все же сомневался.

Бал уже начался, а ее все не было, хотя маркизу, как и Ошара, официально пригласили. Какова вероятность, что она не прийдёт? Ну, учитывая, что она — осужденная на пожизненное убийца, то рассчитывать на гнев/благосклонность короля не приходилось. А Ошар? Тот вообще бастард и, знаете ли, несколько тысячелетий (немыслимый для любого дракона возраст) спокойно враждует с собственным отцом! Так что и этот мог не явиться…

Когда он уже почти отчаялся и собирался уходить, дверь в залу распахнулась и на весь зал объявили о прибытии маркизы Лавесом и Дэ Ошара. Прибыли. Оба.

Стоило им войти, как разговоры понизились до едва слышных перешептываний, а все взгляды обратились к ним. Ещё бы, ведь под руку сейчас шли два главных скандала Энгельсара!

Сия впервые на его памяти была без личины. Даже в его доме она зачастую показывалась в ней, но иногда нарочно, или нет, но забывала ее создать, показывая ему истинное лицо, которое, чего уж греха таить, он находил невероятно красивым. В изысканном черном платье, прямом, с небольшим шлейфом, лиф которого наглухо закрывал горло и зону декольте, впрочем, все с лихвой компенсировалось оголенной спиной и руками, она была великолепна. Особенно ему нравились ее перчатки, к коим она питала особую слабость.

Но даже не это привлекало внимание всех, нет. Она вошла под руку с тем, кто всегда был один, кому не было дела ни до одной из женщин, только если была возможность завести кратковременную интрижку, и то, разовую. И, чего уж греха таить, они идеально смотрелись вместе. Слишком органично, чтобы между ними пытался влезть хоть кто-то.

— Готов поспорить, что она его на себе женит, — едва слышно пробормотал Эршанский, отхлебнув из бокала, что был у него в руках. Он не ревновал ее, нет, потому что она всегда была ему другом, и ничем больше. Эта граница была проведена четко. Да он и сам понимал, что она не его полета птица: по сравнению с ней он был… Пылинкой. Бессмертная красавица, с бездонным количеством магии, редчайшими ее дарами, та, которая была… Кем? Он не знал. Просто всегда ею восхищался. Но гораздо больше он любил свою жену и восхищался ею, был готов носить ее на руках, обнимать, ходить, лелеять… Он всегда так и делал. И делал бы дальше, если бы она так сильно не изменилась и не стала такой сволочью.

Отдав честь королю, эти двое отошли немного в сторону, судя по их разговору поругались и разошлись кто куда. Ошар взял бокал и пошел к одной из колонн, а Сия направилась к нему, к Эмильену, чей настойчивый взгляд она почувствовала почти что кожей.

— Да, Эм? — она назвала его коротким именем, из-за чего он едва заметно поднял уголки губ, после чего тут же принял серьезное выражение лица. Ему было не до милоты.

— Сия, выручай, родная, — Эршанский, ловко отдав бокал официанту, взял ее руку в свои две и, поднеся к губам, поцеловал. Его никогда не интересовало, сколько на этих руках крови, как ни странно. Если бы это был кто-то другой он бы в жизни так не сделал, но она в нем вызывала какой-то трепет, — Эсми сбежала… — голос Эмильена надломился, а Сия застыла с распахнутыми в изумлении глазами. Она была шокирована.

— Постой! — она едва заметно закашлялась, — Это как, она же беременна! — и тут ее голос с ошарашенного сменился на гневный, — Ты что сделал, дракон плешивый⁈

Эмильен поджал губы. Ответить ему было особо нечего, разве что рассказать правду.

Он и рассказал. Рассказал ей о невероятном скандале, что случился недавно в его доме: жена собрала в кучу все, от его травмы, что он больше не дракон, до его измен, коих-то и было всего… Несколько. С Сией. В ответ он обозвал ее тупой и наглой дурой. Иной раз ему казалось, что он сошел с ума и оказался в каком-то бреду. Слуги, казалось, боялись любого чиха герцогини и не смели ей перечить, а она как будто сорвалась с цепи, став невероятно наглой и циничной, тратя при этом деньги направо и налево, совершенно ни о чем не задумываясь. В тот день они поругались. Сильно. А после скандала она приняла зелье для выкидыша.

Ещё он рассказал о том, что после этого Эсми говорила, что ничего не помнит, что, вроде, начала меняться, но он все равно видел в ее поведении ее прежние замашки. Но тоже решил, что, возможно, он был не прав, или что-то не так понял…

Да и не верил он в виновность жены! Уж точно не в детоубийстве она могла бы быть виновна! В чем угодно, но не в этом.

Но разобраться она не дала, просто сбежала, прихватив шкатулку с мелкими украшениями.

Он был в отчаянии.

И Сия согласилась помочь, сказала, что попробует ее найти. Он был счастлив. И впервые спокоен. Если она пообещала — она найдет.

Весь последующий вечер (тот промежуток, пока он был ещё во дворце) Сия то и дело смотрела на Ошара. Украдкой, открыто — но смотрела, и по ее глазам он понял, что наконец случилось чудо — она влюбилась.

И он был искренне за нее рад!

Глава 28

Как оказалось, пересечь границу с Илларией очень даже просто — у тебя проверяют документы, на том со стражей вы и расходитесь. Но вот доехать до её Столицы…

Не реально.

По крайней мере для меня и Лайзы это оказалось невозможно. Почему? Сейчас попробую объяснить.

Дело было так: мы решили заехать в небольшой город Флайлис на юге Илларии, чтобы передохнуть и, самое главное, дать отдых Герцогу, потому что лошадь реально вымоталась. Как бы хорошо и сытно его не кормили, бедному животному требовался отдых, всё-таки лошадка уже в возрасте…

Хотя, казалось, что я пашу больше него, чисто на моральном уровне! Впрочем, не важно, кто, как и почему себя чувствовал, потому что мы уклоняемся от повествования.

Флайлис, как я уже сказала, располагался на юге, но это не значило, что там росли пальмы, было тепло и на каждом шагу продавали хачапури, как в Сочи. Нет. Этот город можно было бы смело отнести к декорациям для средневекового хоррора, причем настолько ярким, что зритель бы погрузился, как минимум в ароматы, уже через экран телевизора.

Здесь действительно было средневековье во всей его полноценной красе. Размытые дороги, по которым можно было пройти только чавкая грязью и пачкая всё, что только у тебя есть, переулки, что воняли рыбой и мочой, от чего я поморщилась, там же, среди этой грязи и вони, стояли местные жрицы любви, раскрашенные так, что павлины давились собственными перьями от зависти. Впрочем, могла ли я их осуждать? Имела ли я на это хоть какое-то право?

Нет, это их жизнь и их выбор.

Я позволяла Герцогу ехать все тише, чтобы не забрызгать обоз до самой крыши и нас с ним за одно, но и при этом ехать слишком медленно было опасно: то мимо проносилась особо прыткая карета, обдавая пространство грязью и водой из луж из-под своих колес и копыт коней, то собственное колесо то и дело норовило увязнуть в очередной колдобине.

— А Иллария вся… Такая? — робко и немного опасливо спросила я у Лайзы, которой, казалось, было совершено все равно на тот ужас, что творился вокруг. Нет, определённо, такое имело место быть, почему нет? В конце концов, у нас вся Европа так жила до XIX века, выбрасывая горшки с отходами из окон, но одно дело читать об этом на страницах учебника, а совершенно другое — видеть воочию.

— В Илларии же нет практически магии, — пожала плечами девушка, ловко повернув голову так, чтобы капля грязи попала на доску обоза, а не на её рыжие волосы. Стерев эту каплю пальцем после, она вытерла палец о белый платочек из плотной ткани, который извлекла из внутреннего кармана платья, находившегося в декольте, — Сюда приезжают воры, обнищавшие в плане магии рода, опальные аристократы, челядь в поисках лучшей жизни. Эта страна — обычная помойка, коих в каждом мире предостаточно. Нужно же куда-то девать мусор, чтобы он не портил прекрасный вид остального мира, — девушка горько усмехнулась, покачав рыжей головой. Лисица она, ей богу!