— Маркиза? — впервые за много лет дворецкий высказал хоть какую-то эмоцию. Причем довольно сильную — он был в шоке, — Вы не разорвали с ней отношения? Она же убийца!

— Она будет? — нордически холодным голосом повторил свой вопрос герцог, устало поправив волосы отточенным движением руки.

— Я не знаю. Сейчас она находится в замке главы Тайной Канцелярии, — дворецкий был зачастую невыносим из-за своей чопорности, но, смотря на него, милосердие герцога очень просило дождаться, когда пожилой мужчина сам попросит расчет. Впрочем, в разговор тут же вступала герцогская чуйка, которая говорила, что этот дедушка расчет никогда не попросит. Даже если случится Апокалипсис или в замке поселится Богиня Смерти.

— Послушай, я прекрасно знаю, что слуги общаются друг с другом и рассказывают все скандалы и тайны домов друг другу! Именно поэтому уже даже я в курсе, что баронесса Жастон беременна не от мужа, хотя я совершенно не интересуюсь светской жизнью! Так что свяжись со слугами Дознавателя и узнай, будет она на балу, или нет! — в голосе Эршанского отчётливо послышалось раздражение. Он и так уже потерял время. Много времени, пока слуги короля пытались найти Эсми.

— В замке Дознавателя нет слуг, единственная служанка, которая там работала, попросила расчет восемь лет назад, — доложил дворецкий, а Эршанский едва сдержал собственные брови, которые уже готовились взлететь и пробить от удивления крышу. О размерах Замка на скалах ходили легенды, даже герцогский рядом с ним казался… Меньше. Сильно меньше. И он там жил один? Кто его убирал? Этот человек славится своей чистоплотностью и педантизмом, так что легче было поверить, что в его замке слуги повально изображают мышей в передниках, умеют ментально вытирать пыль и заговаривать веники на ежечасное подметание пола, чем в то, что их там нет. Впрочем, Эршанский сделал вид, что так и должно быть, — И маркизу лишили титула. Она…

— Вчера вернули, — второй раз за сутки Эмильен увидел шок на лице дворецкого, — да-да, вот что делают власть и деньги. Итак?..

— Я не смогу выяснить, — глухо ответил мужчина и, поклонившись, вышел, так как иных указаний не было.

Эршанский вновь упал спиной на кровать, сдавленно застонав и сжав собственную голову ладонями до боли.

— Если она вправду забыла все, она же не знает, что ей и близко к границам нельзя приближаться! Что ей нельзя в другие страны! — резко сев, он закрыл лицо руками и хрипло рассмеялся, — Я же генерал… И это то единственное, через что меня можно достать… Глупенькая… Хоть бы ты не пострадала… Я найду тебя! Обещаю! А Сия… зря вы ее со счетов списываете! Эта женщина выжила там, где другие сломались, столько лет водила правосудие за нос, попала в королевскую тюрьму и вполне здорова, сорвала собственную казнь, вернула титул маркизы после таких обвинений и спокойно живёт в замке собственного палача… Так что… — он многозначительно промолчал, после чего поджал губы. Сейчас ему было нужно, чтобы эта женщина помогла ему найти его собственную жену.

И он очень надеялся, что сможет с ней встретиться на балу.

Глава 27

Следующей остановкой был, неожиданно, ещё один аймерийский город, расположившийся у подножия Лайских хребтов. Чтобы выехать за границу, в Илларию, нужно было ехать на запад, в Жеэйские леса, там и был официальный погран. переход, хотя на самом деле было ещё два, и оба неофициальные: через непосредственно горы — был там узкий перешеек, по которому мы могли перейти нелегально, но стоило помнить, что он находился на высоте около трёх тысяч метров, там было невероятно холодно, да и лошадь (как и обоз) там бы вряд ли прошли, ну и второй пусть — лазить по лесам, пытаясь обойти патрули. Сделать это можно было только если передвигаться с невероятной скоростью! Так что для нас единственным переходом был официальный.

Нет, ну а чего мне, собственно, переживать? У меня документы на мою личность и аккредитация от гильдии! Я могу горы сворачивать и никто мне и замечания не сделает! Все по закону!

Кошмар! Как я рассуждаю! Хотя, в подобном ходе мысли ничего удивительного не было — вполне в моем духе!

Город этот был… Наверное, сравнить его можно быть только с улочками Парижа, которые ещё с незапамятных времён были напичканы всяческими магазинами и бутиками. Впрочем, по чистоте и архитектуре я это не могла сравнить ни с чем!

Мощёные идеальным булыжником улицы были настолько чистыми, что, казалось, можно было пройти по ним босиком в белых носочках и совершенно не запачкаться. Все здания были двухэтажными, из белого, розового и бежевого мрамора, с коваными элементами (фонарями, перилами лестниц, подоконниками и откосами). Первые этажи зачастую имели панорамные окна-витрины, в которых выставлялись самые разные наряды и аксессуары, из них на улицу лился мягкий приятный свет, который манил и звал войти и оставить там свое годовое жалование, судя по ценникам. Те же здания, где окна были обычными, были либо жилыми домами, либо гостиницами.

Город выглядел… волшебно.

Но задерживаться тут я не собиралась, как бы мне не хотелось прошвырнуться по магазинам и скупить половину из них. Хотя средства мне и позволяли. Но, глядя на эти ценники мой внутренний калькулятор ломался и падал на мою жабу, придавливая бедняжку насмерть. Десять тысяч золотых… Двадцать… Пятнадцать… пять…

Ужассссс… моя жаба не потянет сколько!

В общем, расставаться с деньгами я отказывалась. А Лайза на магазины даже и не смотрела, будто такие роскошные вещи ее вообще не интересуют. Она просто жевала очередное яблоко с довольным выражением лица и смотрела четко перед собой, на хребты.

Хотя чего это я «роскошь», «роскошь»! Вон, уверена, у Эсми платья стоят не то, что не меньше, а гораздо дороже. Это не говоря уже о гарнитурах, при взгляде на которые плакали горькими слезами ответственные за костюмы в сериале «Великолепный век». Обо всем остальном я даже не заикалась, хотя могла бы. Времени на это не было.

О, а вот и… кафешки. Зашибись. Я тут, вообще-то, хотела ещё немного продуктами запастись, на всякий случай! А… А тут только кафе.

— Город такой, курортный, — пояснила Лайза, когда я к ней обратилась с вопросом, — странно, что вы даже это забыли. Вы были здесь с мужем несколько раз, у вас около шести платьев отсюда и с десяток шуб. О, шубы тут правда великолепные! — протянула она, но не мечтательно, не даже безразлично, нет. Она констатировала факт. Она знала! А откуда служанка знает, какие это шубы⁈ А-а-а! У меня уже крыша едет!

— А ты покупала такие шубы? — спросила я с лёгким удивлением, не высказав и капли пренебрежения или насмешливости. Вот совсем не до смеха было! Лениво повернув ко мне голову, девушка усмехнулась.

— Нет. Покупала предыдущая хозяйка, а я их укладывала, перекладывала и вешала. Иногда относила в прачечную. В них действительно жарко, даже рукам, которые зарываются в мех, — она вновь села прямо и поправила свои локоны ловким и идеально отточенным движением, — мне и не снились такие, о чем вы?

О чем да… Может, мне просто кажется? Может, это просто паранойя? И она ведёт себя совсем не странно, а нормально для девушки, которая наконец обрела свободу и финансовую независимость? Она ведь может теперь ни на кого не работать, просто жить…

— Нам нужно остановиться на каком-нибудь постоялом дворе… — сказала я задумчиво, останавливая обоз у здания с витиеватой вывеской. Постоялый двор. Он самый. Но судя по колоннам из мрамора нас сейчас пнут отсюда куда подальше, повторив легендарную сцену из «Красотки». Сейчас же перед ними не герцогиня!

Впрочем, взяв с нас два золотых за постой хозяйка, старая элегантная женщина с седыми напрочь волосами и цепким взглядом коршуна и слова не сказала. Ей вполне хватило блеска золотых в наших руках.

Что меня, честно признаться, очень удивило, но удивило приятно! Тут мы и остановились на сутки, чтобы разработать полностью план выступления и отрепетировать его хоть частично, проверив заодно декорации.