— Вы по нему скучали, — услышала я не то, что было сказано. — И скучаете по сей день.

— М? — почему-то смутился Кевин Лю.

— У меня тоже есть брат, — мягко высказала я. — Я бы сошла с ума от тоски по нему. Как он? Его не обижают? Его маленькие ножки в тепле? Обнимают ли его перед сном?

Мужчина в банном отельном халате поверх рубашки запрокинул голову. Шумно вздохнул.

— Это я и должен сказать, — минуту спустя продолжил актер. — В интервью. Не слова о недостойном поведении. Не обращение к фанатам, чтобы они простили меня. Эту чушь от пиар-отдела… Ащ-щ, они бы мне и слова не дали сказать, если бы кто-то не начал раскапывать историю моей семьи.

Золотая клетка шоу-бизнеса, в которой даже самые сильные птицы лишаются права голоса… Если хотят продолжать сиять.

И зарабатывать.

Честность — это роскошь в нашем деле. Цена за правду порой не просто велика — непосильна.

— Так скажите, — обратилась эта ворона. — Вы сильный. Выдержите последствия. А те, кто вас любит, увидят вашу искренность.

Засветился экран его мобильного телефона. Актер до начала чаепития положил его на столик, но в беззвучном режиме.

— Новую одежду доставят сюда через двадцать минут, — сообщил он вскоре. — Вы как раз успеете рассказать о роботе-убийце из жидкого металла, с которым сравнивали меня внизу. И который говорит чужими голосами. Я видел одну из работ сценариста Бай Я. И этот наш разговор… После всего, полагаю, этот новый сценарий не будет заурядным.

О, конечно же, эта ворона рассказала. Заливалась соловушкой, даром, что перья, как смоль. Дабы уравновесить черное (перья-волосы), в ход пошло множество белых листов. Сценарий.

С уточнением: распечатка у нас слегка устаревшая, сценарист Бай Я надумала сделать героиню более «универсальной», с расчетом на мировую премьеру.

На мирового зрителя. На мировую славу.

— С вами в роли Т-1000, — выдала я в реплике всю свою убежденность. — Это будет бомба. Фильм разнесёт всех и вся. На мелкие осколочки, да и их превратит в пыль и пепел.

Тут во рту что-то скрипнуло, хрустнуло и пошатнулось сильнее обычного.

Нет, не моя уверенность. Это — незыблемое.

— Зуб даю, — клятвенно заверила эта ворона. — Суцзу, антисептик и салфетку.

Та нашла и подала мне требуемое дрожащими бледными лапками.

А через миг-другой эта ворона протягивала звезде всея Гонконга на белой салфетке свой молочный зуб. Передний.

Продезинфицированный.

— Зуб даю, — повторила ворона, слегка шепелявя. — Скайнет ждёт успех.

— Таких гарантий мне ещё никогда не давали, — рассмеялся он и принял «заклад». — Это была невероятная и увлекательная презентация. Спасибо, Мэй-Мэй.

Кевин Лю ушел от нас в новом костюме. Отказавшись взять плату за испорченный старый. Сказал, что вышлет нам счет за химчистку. На адрес гонконгского отделения студии Бай Хэ.

Экономнее надо быть, и всё такое.

И голос его уже не так сильно хрипел. Дело в чае или в воодушевлении?

Про воплощение жидкокристаллического робота суперзвезда обещал поразмыслить и посоветоваться с агентством.

Я как-то с запозданием подумала: а как вообще отреагирует на приглашение Кевина Лю в наш проект режиссер Ян? Впрочем, тут вопрос целесообразности и известности. Кевин Лю в титрах — это обеспеченный успех в местном прокате.

Словом, прощались мы со звездой душевно. Как будто дядюшка и племяшка, которые ещё вчера друг о друге знать не знали. А тут встретились и ощутили родственную связь.

Когда за актером и его подоспевшей свитой закрылась дверь, девушки мои, наконец, вздохнули с облегчением. Особенно Чу-один, та буквально сползла по стеночке. И теперь что-то вяло бормотала, с упоминанием Неба и всех богов.

— Даю вам пять минут, — проявила щедрость эта ворона. — И едем. Режиссер Ян нас уже заждался. А чтобы вам было легче осознать реальность всего, предлагаю представить, как лет через десять-двадцать суперзвезда Кевин Лю напишет мемуары. В них упомянет эту нашу встречу. Напишет: «Когда я встретил Мэй-Мэй, мои брюки стали мокрыми и коричневыми. Она назвала меня роботом, пригрозила пытками с солью и похитила. На память о встрече у меня остался её зуб».

Чу Суцзу всхлипнула и растянулась на полу.

— Шучу я, — пришлось срочно успокаивать. — Шучу! Не напишет он ничего подобного. Наверное. Но это не точно.

Кевин Лю позвонил нам через три дня после выхода интервью-признания о брате и непростой семейной ситуации. Оно получилось куда более глубоким и эмоциональным, чем планировал пиар-отдел.

И подняло волну: общественность разделилась. Пока одни хвалили своего кумира за честность, другие осуждали за годы умалчивания.

Совпадение или не особо, но за одним сорвавшимся проектом отменился и другой кинофильм. Голосовые связки Кевина тоже нуждались в отдыхе.

Одно к одному — всё вело его в Скайнет. В листы сценария, где был вызов его актерскому мастерству. Как незабываемо сыграть безэмоционального робота-убийцу?

Кевин Лю всегда принимал вызовы.

К этому моменту мы успели громко поспорить с Яном Хоу.

Я приводила аргумент: Бай Я знает, что делает. Стрелки на мать переводила, ага.

У режиссера рушилась тщательно выстроенная «картина мира».

Всё дело было в блонди-версии главной героини. Блонди — условно-сборное, так как я и на рыжую была согласна, и на шатенку. Лишь бы соответствовала роли талантом и физической формой.

Да, я требовала дать шанс Элис, маме Мари.

Вот о ком никаких разногласий не было, так это о сладкой булочке. Её на качелях в миг ядерного взрыва режиссер Ян не только одобрил, но и сразу же зарисовал.

Сила вдохновения — она такая.

Глянула с отголоском ревности на карандашный эскиз. «А говорил, что я его муза», — вздохнула.

И вздох, и порыв были в корне задушены.

— Мэй-Мэй, — обратился ко мне Ян Хоу. — Раз речь зашла об изменениях. Я много думал: что, если у героини родится не сын, а дочь? Талантливая, харизматичная. Как ты?

Намек чуть менее прозрачный, чем дистиллированная водичка.

И мутить воду истины, заявляя, что сама не думала о таком варианте, эта ворона не станет. Думала, ещё как.

Я могла бы рискнуть. Представить, что патриархальное общество примет идею о лидере сопротивления — молодой девушке. Гражданской, не из военных.

Но я не могла поступить так с честным братом Чжуном. Он столько времени готовился к этой роли. Тренировался: бегал, брал уроки боевых искусств. Реплики все вызубрил.

Актерскую игру и эмоции прорабатывал. Записывал это на видеокамеру и присылал мне: годится или что-то усилить? Может, он не так понял здесь чувства героя? Что ещё посоветует талантливая сестра, чтобы честный брат улучшил навыки?

Нет. Я не лишу его этого из жадности. Потому что вижу: он горит этим.

У этой вороны будут свои роли. Джейсон Ди (Джон с короткой фамилией не звучал) — это персонаж брата Ли Чжуна.

В семье всё по-честному.

О семье: Элис завалила пробы. Я видела по лицу Яна Хоу: не то. Недостаточно. Не вжилась она в Кейси Ди.

— Могу я попросить минуточку? — спросила я в микрофон, немного зажёвывая звуки.

— Конечно, — обреченно махнул рукой режиссер Ян.

Без главной героини — всё впустую.

— Элис, — подошла я к женщине, что опустила плечи. — Закрой глаза. Представь, что киборг идет не за тобой, а за Мари. Он убьет твою дочь, если ты не сумеешь её защитить. Твоя яркая, славная доченька — и бездушная машина, запрограммированная на убийство. И ты.

Во второй раз от Элис искры летели. Такие, что режиссер Ян аж подался вперед.

— Что ты ей сказала? — позволил себе проявить эмоции безупречный Ян Хоу. — За минуту она стала другим человеком.

— Просто напомнила Элис, что она — мама, — улыбнулась эта ворона. — Моя мамочка за нас с братиком этого робота на ленточки бы распустила. На стружку металлическую. Я точно знаю.