В таком же темпе, без резких движений, шевелила рученькой эта ворона. Продолжая неотрывно отслеживать почти отсутствующую микромимику звезды.

Звезды, которой я одним кофе испортила костюм, кожный покров, настроение и планы на утро.

Немигающий и нечитаемый взгляд темных, как буря, глаз, уперся в меня.

Айкнула Чу Суцзу, как самая впечатлительная. Но предательский стакан с остатками напитка из руки моей забрала. Зачем-то при этом низко и уважительно поклонилась.

Вряд ли труду безвестного бариста. Думаю, всё же пострадавшему актеру и певцу выдавался поклон.

Шу чуть заметно сместилась, готовая встать и на пути бури тоже.

Клянусь: сам воздух в фойе сгустился. Вот-вот — и молнии начнут бить с потолка…

Угу, а дождь — кофейный — уже пролился.

Кевин точно не из третьих, легколомких.

Тут-то ворона и захлопала в ладоши.

— Всамделишный робот-убийца из жидкого металла, — с упоением выпалила я. — Из нового сценария мамочки. Идеальное попадание! И даже на боль не реагирует. Ай, там ищут салфетки и соль… Прямо по ожогу хотят тереть солью и сухими салфетками? Это должно быть очень больно.

Девица с салфетками уже мчала через немалых размеров фойе. Размахивала она добычей, почти как флагом. Отголоски требований найти соль, что должна помочь с пятном, доносились с минуту назад.

— Возможен ожог второй степени, — оценила на глаз (может быть, даже с рентгеновской точностью) масштаб залитой поверхности Шу Илинь. — Соль вызовет жгучую боль, госпожа права.

Кевин Лю решил подать признаки жизни: кашлянул и легонько склонил голову.

Любопытно? Ну да, разных людей этот человек каждый день видит, но таких двинутых, как эта ворона — едва ли много повидал.

Ворона — особенная. Эксклюзив!

— Шу, ты проверяла аптечку в номере: там есть антисептик на водной основе? — обратилась я к «воспитательнице». — Не волнуйтесь, мы проходили это на естествознании. В садике.

— Да, госпожа, — быстро кивнула телохранительница. — И гель от ожогов тоже имеется. Или с ресепшн можно произвести вызов медработника.

Здравая мысль, странно, что до неё не дошли ни «помогайки» актера — девы старательные, шустрые, но явно необремененные избытком интеллекта — ни сотрудники отеля. Последние конкретно загрузились требованиями стаффа (кои: здесь, сейчас, немедленно, мы требуем!), и на прочие мыслительные процессы, похоже, не осталось мощностей.

Кратко: люди тупили.

— Отлично, дядя-робот, — засияла я пуще прежнего улыбочкой (малость хищной, ну да что поделать). — У вас есть выбор: дождаться пыток от ваших помощниц, вызова доктора или же подняться с нами. Чтобы и рану обработать, и не попасть на первый разворот газетенки. Там у входа мнется дядечка с фотокамерой: не знаете, чего он так засуетился?

Звездный артист повернул голову. Увидел то же, что и я. Молниеносно принял решение.

Кевин Лю шагнул к лифту.

Так мы похитили суперзвезду.

Немногословность «киборга» по фамилии Лю интриговала.

Лифт отмерял этажи с тихим, почти шелковым шуршанием, а пострадавший как воды в рот набрал. Только буравил взглядом двери лифта, изредка поглядывая на чернявую воронью макушку.

Ворона же задавалась вопросом. Не про как быть или кто виноват (это-то понятно), а что в отеле делает актер? Отель мы выбирали дорогой, «понтовый». Не из желания выпендриться, а потому что — статус. Могут не понять, если мы начнем вдруг экономить на номерах.

Ворона — гость, тут всё прозрачно.

Кевин Лю — уроженец Гонконга, у него есть в городе своя недвижимость. И вроде бы даже не одна, с его-то доходами. В ресторан шел? Здесь их несколько: местная кухня, итальянская, международная. Бары тоже в наличии.

Релакс-зона, опять же. С массажами, СПА и разными процедурами для красоты. Мужчины в Азии через оные тоже проходят — я про личностей публичных. Тренажерный зал ещё забыла, а он есть.

Хотя и переговоры, а то и рабочие совещания порой проводят в номерах отелей, а не в офисах.

Ещё он мог идти на личную встречу. Замаскированную под деловую, для чего и прихвачена стайка помощниц. Тех можно по дороге плавно «сбросить с хвоста».

За личный визит говорило и отсутствие охраны. Те громкие расписные стрекоталки — кто угодно, но не телохранители. Бодигарды не оставили бы охраняемый объект с теми, кто на Кевина «напал».

Эта ворона за время подъема на шестидесятый этаж «пела» за двоих. Представилась, сняла-таки очки, выразила сожаление об обстоятельствах знакомства, пообещала заплатить за испорченный костюм. Чтобы актер не расхаживал в грязном, предложила отправить кого-то за другой одеждой по меркам звезды.

Чу громко задышала. «Кого-то» в нашем тесном коллективе — это определенно про неё.

Вздохнул и господин Лю. Начал набирать сообщение на мобильнике. Корейский слайдер, снизу-вверх экран разглядеть без шансов.

Надеюсь, он там не заявление в полицию набирает. О похищении с целью требования выкупа.

А раздевать звезду — наказуемо?

Штаны-то снять придется, чтобы обработать ожог.

— Я сам, — требование звучало хрипло и обращалось к Шу Илинь, что в темпе метнулась до аптечки.

Второй раз он так прохрипел — с учетом самого первого: «Ащ».

А ведь он ещё и певец. Сладкоголосый, с шикарными верхними нотами.

Неужто голос потерял?

— Чу, нужен чай для чистоты голоса, — сориентировалась я. — Сбор, который рекомендовала учитель Цзян И. Для увлажнения горла. Нужно срочно доставить и заварить. Жидкокристаллический робот по сценарию говорит чужими голосами. Но и свой ему лишним не будет.

Говорила ворона достаточно громко, чтобы можно было расслышать издали. И сделать выводы: травить не будем.

Действительно хороший сбор, в него входят: лилия, корень японского ландыша и семена водяного ореха. Знаю только местное название, паньдахай, не уверена, что оно что-то вам скажет. Не уверена, что насчет прочих рецептов традиционной китайской медицины, но этот — работает.

Проверено вороной.

Чу кивнула и испарилась. По возвращении Кевина Лю ждал теплый, но не горячий пахучий сбор.

Ворона сама подала ему чашку двумя руками.

Чайный этикет. Извинения.

Реально виновата, так что не стыдно и чашку подать.

И по ответу понять, к какой категории величественных звезд относится Кевин Лю.

Он принял напиток. Так же — двумя руками.

«Принято».

— Интересный ты ребенок, — с заметным усилием и хрипотцой сказал актер. — Мэй-Мэй. Мой младший брат такой же умненький был. В твоем возрасте. Когда мы его продали.

У меня чай из клюва… то есть, носа, прыснул.

— Вы… что? — с резью в горле переспросила эта ворона.

— Кевин Лю, — с хриплой горечью сказал актер. — В прошлом — человек из низов. Ничего страшного, — это он глянул на моих помощниц, которые решили прикинуться ветошью, причем Чу ещё и отодвигалась вдоль стенки к выходу. — Ирония в том, что я шел рассказать об этом сегодня. Открыто. Пятью этажами ниже меня ждет журналист. Не тот человек, которого вы видели внизу. У меня была назначена встреча со знакомым репортером из приличного издания.

— Мэйли жаль, что нечаянно помешала вашим планам, — озвучила я искреннее.

Блин, он серьезно. Про брата…

— Я уже отправил сообщение, — мужчина отхлебнул лекарственного чаю и зажмурился. — Этот материал стоит ожидания. Интервью состоится, просто немного позже.

— Такое облегчение, — кивнула ворона.

— Верно. Мир должен узнать, как от нищеты семьи продают сыновей, — голос актера просел, не иначе — от горечи в травяном сборе. — Продают, потому как не в силах прокормить. Мы жили в коробке. Моя мать не тянула нас обоих — не после смерти отца. Она не могла смотреть, как оба её сына умирают от голода. Я вызвался. Но был уже слишком большим. Взрослым для продажи в приемную семью… И мама выбрала для младшего сына — сытую жизнь в богатой семье. А для старшего, для меня, шанс выучиться. Выкарабкаться. Подняться над нищетой.