На то, чтобы свести шрамы, каскадер не скоро заработает. Тут кредиты бы выплатить.

Позже, вволю наговорившись с Мари и её мамой, и порывшись в картотеке студии, эта ворона задумалась. Глубоко и невесело.

Мы — точнее, я, чего уж там — ничем не отличаемся от студий Гонконга, «юзающих» иностранцев на роли злодеев экзотической наружности.

В моем «Скайнете» это должны быть программист-исследователь и его семья. И, если найдем запоминающиеся лица, ещё какие-то сотрудники корпорации.

Ворона собралась снимать китайцев — для китайцев. Как будто бы забыв, что Поднебесная — это далеко не весь мир.

Нет, если я хочу выдать историю о киборге-убийце только для «своих», то ноу проблем. Азиаты и ещё раз азиаты в главных ролях.

Но кто-то же размышлял о мировом прокате? «Зайдут» ли там одни азиатские лица?

Вот честно: многие ли отличат одного китайца от другого?

Окей. С габаритами Жуй Синя, да ещё и всячески подчеркнутыми, этого — не спутают с другими. Ребенок выделяется возрастом.

А что с Т-1000? Со спасителем «Сары» (она же Ди Юй)?

Да даже главная женская роль — запомнится ли азиатка всем этим «волосатым людям»?

Вечером я должна была поужинать с режиссером Яном и ещё кем-то полезным из местной киноиндустрии. Ждали они мамочку, но раз та выбыла — я за неё. И Чу Суцзу, как доверенная помощница.

— В отель, — скомандовала эта ворона. — Как прибудем, звони Яну Хоу. Скажешь, что Мэйли дурно после перелета. Мне очень жаль, но поужинать с ним не смогу. Ко мне в номер никого не пускать.

В любые, даже самые короткие путешествия я теперь всегда брала ноутбук.

Эта ворона печатала весь вечер и всю ночь. «Скайнет» изменился. Начиная с Ди Юй: я её уничтожила.

Вместо неё родилась Кейси Ди, приемный ребенок в китайской семье. Вообще начхать на правила усыновления в Гонконге нынешнем: у нас будущее, и там многое может измениться.

Кейси — имя может быть и мужским, и женским. Приемной семьей я объясняю азиатскую фамилию. Скайнет в моем видении будущего будет знать только позывной «важного человека» для лидера сопротивления: KCD.

От этого мы и будем «плясать» в зачине истории.

А что ребенок потом — китайчонок, весь в папу, так то гены: доминантные признаки монголоидной расы сыграли.

Когда над бухтой Виктория занялся рассвет, новый сценарий был готов. Я чуть было не нажала кнопку: «Отправить», — в электронной почте.

Чтобы мамочка получила, распечатала, и выслала в Гонконг уже свежую бумажную версию.

«Скайнета» ещё нет, но пригляд за всеми в сети ведется. Я могла оставить неслабый такой электронный след. Вот этими вот заработавшимися руками!

Значит, в разговоре с режиссером придется изворачиваться на словах. И ждать реакции на заметные изменения главного женского персонажа.

Вопрос: где мы возьмем эффектную блондинку с актерскими данными и приличной физподготовкой на острове в Южно-Китайском море?

Среди каскадеров. Нам нужна девушка, способная вживую, без дублеров, выдерживать тяжелые физические нагрузки. Драться, убегать, стрелять.

И первой мы пригласим на кастинг Элис, маму Мари.

Кастинг не равен зачислению. Но это шанс показать себя.

И пусть только попробуют «шишки» из местных чинуш что-то вякнуть. Прописка в Гонконге есть? В ассоциации каскадеров Гонконга состоит?

Ах, вам и этого мало? Ворона разузнала: для каскадеров из ассоциации нет запретов для участия в съемках — не в качестве дублера. Их можно задействовать, как самостоятельных исполнителей ролей.

Это совершенно законно.

А условия, что здешний исполнитель обязан быть коренным жителем Гонконга, нам никто не ставил.

При самом плачевном результате, то есть, если никто не устроит нашего придиру Яна Хоу, всегда можно вернуться к изначальному сценарию. С китаянкой из Гонконга Ди Юй.

Альтернатива расширяет границы поиска.

С Т-1000 сложнее. Если мы берем неизвестное публике лицо на главную женскую роль, то хотя бы этот персонаж должен быть знаком гонконгским зрителям.

Ибо иначе «Небесная сеть» может банально провалиться в здешнем прокате. Люди просто не пойдут на «этих незнакомых людей», ещё и с материка в основном. Натянутость в отношении здешних жителей к «соседям» ощущается, как звонкая струна.

На себе ощутила.

А с низкими показателями в гонконгском прокате фильм не примут в материковый прокат. Не говоря уже о мировом.

Здесь нам должна помочь картотека студии «Прайм». Эта ворона там кое-кого высмотрела. И даже подслушала: у звезды первой величины сорвался проект, он в поиске быстрой замены.

Осталось придумать, как этого «кое-кого» зацепить на крючок «Небесной сети».

Не спавшая ворона затребовала завтрак в номер и кофе на вынос. И чтобы встречу с Яном Хоу назначили как можно быстрее.

При маме фиг бы мне, а не кофе.

Выходила из отеля в очках. Темных, от «Нового взгляда». Синяки под глазами и бледность — не аристократичная уже, а почти что вампирская — требовали прикрытия.

Собственно, очки и сыграли со мной злую шутку. И недосып вместе с погружением в творческие задумки: я словно в киселе из мыслей и образов плыла.

Лифт «звякнул» о прибытии на нужный этаж, двери начали открываться. Эта ворона шагнула вперед, не глядя.

И уперлась в бежевый костюм. Ладно бы, сама. Со мной был кофе в стаканчике. А крышка сидела не плотно.

«Оторвать баристе руки», — с печальным вздохом подумала я.

Коричневое пятно на светло-бежевом очень заметно.

— Ащ! — возглас с хрипотцой.

И то, какой он горячий, тоже ощутимо. Он — в смысле, кофе. Но и мужчина тоже. Которого я разглядела, мягко говоря, не сразу.

Шу выставила руку между мной и господином в костюме. Но это не он мне угрожал, а я ему. Особенно пластиковый стаканчик в моей руке.

Неудачно получилось.

— Господин Лю, как же так!

— Салфетки, я принесу салфетки…

— Что за ужасное невоспитанное дитя, куда смотрят твои родители?

…Это стая «помогаек» обладателя песочного костюма застрекотала и засуетилась.

Сам обладатель, кроме восклицания в начале, взирал на пятно и его создательницу молча.

— Кевин Лю, — пискнула, как придушенная мышка, за моей спиной Чу Суцзу.

Тоже опознала звезду всея Гонконга. Вершина музыкальных чартов, высшие кинематографические награды, кассы и стадионы — это всё про Кевина Лю.

Телохранительница молча придвинулась, заслоняя меня — не от господина Лю, а от его шумной свиты.

Мироздание! Ну ёлки-палки!

Я думала о том, чем его можно «зацепить», а не как «залить» горячим кофе с утра пораньше!

Глава 8

По моим личным наблюдениям, люди, достигшие вершины славы, меняются. Нередко это происходит незаметно для них самих.

Одни становятся великодушнее. Будто солнечный свет, упавший на них с небес, столь ярок и могуч, что вызывает желание, жжение — делиться этим светом с другими людьми.

Другие замыкают сияние на собственной персоне. Они в своем праве, заслужили. Их распирает это ощущение собственного величия. Они становятся самодовольными, надменными. Как спесивые эльфы восьмидесятого уровня.

И есть такие, кто сомневается: а точно ли они заслужили весь этот свет? Не пролился ли на них по ошибке? Они — как решето, сплетение комплексов и неуверенности в себе не держит груз славы. Такие легко ломаются. Срываются, идут во все тяжкие…

Именно о них потом пишут в таблоидах: найден в своем доме, госпитализирован, несколько часов пытались спасти… Прощание будет проходить там-то.

Здесь, в фойе одного из лучших отелей Гонконга, я вздернула упрямый подбородок. Чтобы взглянуть в глаза звезде в самом ярком периоде своего «небесного» пути.

И отставить — медленно и осторожно — в сторону руку с жидким «оружием». Как в фильмах с бандитами и копами, когда гад угрожает заложнику, и требует, чтобы полицейский бросил оружие на пол. Положительный герой отводит в сторону руку с пистолетом.