Какой сервис — и это в государственной клинике! Я в восторге. Пожалуй, можно расслабиться. Уверена, что маме оказывается врачебная помощь в полном размере.

В коридоре было довольно людно. Сновали медсестрички в белых халатах, ковыляли пациенты — самостоятельно или опираясь на кого-то. У меня защемило сердце. Хоть тут и весьма неплохие условия, а все равно больница есть больница. Здоровых людей тут значительно меньше, чем больных. Стариков много, и мужчин, и женщин. Но есть и молодые люди, даже подростки. Болезнь не щадит никого.

Я прошла до самого конца коридора. Толкнула белую дверь с табличкой 201. Чисто, очень чисто. И пахнет не хлоркой и препаратами, а цветами.

Сама палата похожа на номер приличной гостиницы. Дерево, краска, на полу — ковер. Постельное белье не белое, а приятного розового оттенка. На окне — занавески в мелкий цветочек. В комнате стол, два стула, кресло и комод на гнутых ножках. Чайник, микроволновка, телевизор на стене.

В сторону постели я решилась поглядеть далеко не сразу.

Мама показалась мне такой маленькой и хрупкой, что я едва сдержала слезы. Кожа бледная, полупрозрачная. Волосы совершенно седые. Уголки тонких губ скорбно опущены, руки, что лежат поверх одеяла, узловатые, белые, совершенно безжизненные.

Как я могла сомневаться в своем решении?

Она и раньше не отличалась крепким здоровьем. Часто простужалась, быстро уставала, жаловалась на головные боли. Но из врачей признавала только стоматолога, даже почти обязательные медосмотры пропускала.

Возможно, если бы я была рядом, инсульта бы не случилось. Я бы увидела, предусмотрела, предугадала.

Это я во всем виновата.

Маленькая и хрупкая женщина в слишком большой кровати открыла глаза: ясные, темные как вишня. Редкий цвет для обычно желтоглазых змей. У меня мамины глаза.

— Ю… ю…

Крылатые демоны, она и разговаривать не может? Все настолько плохо? Нужно было дождаться Людвига и идти вместе с ним. Не так страшно. Но Людвиг уехал навестить жену и детей в санатории и планировал вернуться только после обеда…

От надвигающейся истерики меня спасло появление врача — красивой и стройной женщины неопределенного возраста. Ей могло быть сорок, а могло быть и шестьдесят. Очень хорошо. Достаточно опытная, но еще гибкая, открытая к прогрессу. Как ее там? Маргарита, кажется.

— Юлия Сарпэ? Я лечащий врач Луизы. Меня зовут Маргарита Випера. Очень хорошо, что вы пришли, у нас тут некоторые трудности.

Я испуганно поглядела на доктора, потом на маму. Последняя гневно сверкнула глазами и немного покраснела.

— Какие трудности?

— Ваша мать очень плохо ест. Мы ставим поддерживающие капельницы, но этого уже недостаточно. Конечно, у нее трудности с глотанием, пища пока подается пюрированная, но все же… Если сможете ее накормить, я буду счастлива. И напишите список ее любимых блюд.

— А что, у вас и так можно? — вырвалось у меня.

— В случае таких пациентов — не только можно, но и нужно. Инсульт обширный, поврежден и речевой центр, и двигательный, но мое мнение таково, что Луиза вполне способна восстановиться. Вероятно, она уже никогда не станет бегать и прыгать, но передвигаться самостоятельно, обслуживать себя, разговаривать и даже писать научится заново, если, конечно, захочет.

— Как долго ей восстанавливаться?

— Не могу пока сказать. Но не меньше года при самых оптимистичных прогнозах. Анализы неплохие, рефлексы утрачены не все. Единственное, что могу сказать — присутствие родных людей всегда, понимаете, в 100% случаев ускоряет реабилитацию. Душевное спокойствие и отсутствие страха — залог успеха. Очень хорошо, что у Луизы есть дочь. С близким родственником своего пола всегда комфортнее.

Я кивнула. Как есть так есть.

— Мне нужно оставаться на ночь?

— Ни в коем случае. Для этого в больнице имеются сиделки и врачи. Вы нужны Луизе свежая и веселая. Приходите к ней на три-четыре часа в день, этого достаточно для терапии. Ну и конечно, вам придется присутствовать на некоторых процедурах.

Последние слова мне не понравились. Но я понимала — не Людвигу же этим заниматься! Он все же мужчина. Им обоим будет неловко.

— Я могу принести книги?

— Да, конечно.

— Какие процедуры будут в ближайшее время?

— Кроме капельниц и уколов — никаких. Пока задача Луизы — лежать спокойно и не унывать. Если не возникнет противопоказаний, через несколько дней назначу ей курс массажа. А пока я попрошу разогреть завтрак. Попробуйте ее накормить.

Я опустилась в кресло возле постели, потерла вдруг озябшие руки. Спросила у матери:

— Ты не знаешь, тут нет врачей-драконов?

Мама дрогнула губами. Ее взгляд будто бы потеплел.

— Ты не против, если я включу новости? Узнаю хоть, что сейчас творится в Серпенте. Моргни один раз, если согласна.

Она опустила веки и снова попыталась пошевелить губами.

— Я поняла. Ты мне рада. Но знаешь ли, могла бы и поберечься. Мне пришлось бросить карьеру. Представляешь, теперь никто не орет, что я потеряла важные бумаги и не возникает, что кофе не сладкий! Я тебе, наверное, еще не рассказывала. Фибию Маккао врачи велели худеть. Запретили сахар и лактозу. Это медведю-то, представляешь? У нас была настоящая война. Сироп топинамбура ему не сладко, сазарозаменители якобы сажают печень. Меда тоже много нельзя. Сговорились на миндальное молоко и диетическое печенье, но все равно он первые недели был такой злющий, что даже потом выписал мне премию за вредность.

Я болтала всякую ерунду, с облегчением убеждаясь: мама в полном разуме. Морщины разгладились, лицо сделалось спокойным и умиротворенным. И когда медсестра принесла жидкую молочную кашу с ягодным сиропом, мама съела почти целую тарелку. Да, мне пришлось кормить ее с ложки, словно дитя. Но результат того стоил.

— Кофе вам, конечно, нельзя, — весело сообщила пожилая медсестра. — Но чуть-чуть можно. Хотите?

— Да! — отчетливо выговорила мама.

— С молоком и из трубочки. Четверть чашки, не более. Я вам помогу.

Я вышла в уборную и вытерла слезы. Умылась холодной водой.

Кофе ей — «да», вы только подумайте!

Ну и слава всем скользким и подколодным. Прорвемся.

Глава 5. Удовольствия

После больницы я направилась прямиком в тот самый фитнес-клуб. Потому что я не железная и даже не медная, мне срочно нужна перезагрузка.

Если у тебя есть деньги, жизнь хороша в любой стране. Даже в Серпенте. Особенно, я бы сказала, в Серпенте, потому что наги — натуральные сибариты. Ни оборотни, ни драконы так не заботятся о своей внешности и здоровье, как змеи. С одной стороны это объяснимо: у нас климат паршивый. Леса, болота, топкие низины. Холодно, влажно. Для человеческой ипостаси совершенно не полезно, для змеиной — вполне даже приятно. Но кто же нынче пользуется второй, низшей формой?

Точно не я. Даже несмотря на то что в клубе предоставлялись услуги и для змей. Каменная пещера, например.

Любопытно, что это такое? Нет, не пойду все равно.

— Фибия Сарпэ, мы рады приветствовать вас в клубе здоровья «Серебряная чешуя», — нежно улыбнулась мне девушка на ресепшн.

Я окинула ее профессиональным взглядом, выискивая недостатки. Недостатков не было. Идеальная внешность, доброжелательное, без малейшей фальши, выражение лица. Одежда в меру открытая (фитнес-клуб же), но не вульгарная. Ни грамма косметики. Волосы убраны в нарочито небрежный пучок.

Красивая. Даже красивее меня.

— Фибия Ясмина, рада знакомству, — кивнула в ответ, прочитав надпись на бейдже.

— О нет, не называйте меня фибией! — запротестовала девушка. — Для вас — просто Ясмина. Желаете, чтобы я рассказала вам о нашем клубе? Или предпочитаете все исследовать самостоятельно?

Такой подход был мне по душе. Да, я, как и большинство нагов, предпочитаю одиночество.

— Самостоятельно.

— В таком случае позвольте выдать вам браслет. Это — ключ. Карточка не так удобна, согласитесь? И ее легко потерять или где-то забыть.