– Способный мальчик! – вздохнул Аруз. – Ты, Кудлатый, уговорил бы его поклониться Жабьему Рылу. Обидно будет, если такому хорошему пареньку засадят нож в спину. А заодно и мне – за то, что товар брал.
– Тебе – не знаю, – рассудил Кудлатый, разглядывая свои широкие ладони. – А вот ему – навряд ли. Ведь я рядом! Мне этот паршивец – что младший брат. Я за него любое Жабье Рыло по макушку в болото вколочу!
4
В Подгорном Мире нет ничего постоянного, незыблемого. Никогда не знаешь, какая именно складка подползла к разрыву в Грани Миров. Одни и те же Ворота могут вывести и в пустыню, и на морской берег, и на равнину, поросшую тяжелыми фиолетовыми метелками, похожими на ковыль и на развалины древнего города…
И неизвестно, кто поджидает на той стороне, щелкая клыками и исходя голодной слюной. Надо бы держать оружие наготове, но приходится стискивать руки товарищей: сквозь серый туман Ворот проходят единой цепочкой, не то разбросает всех по складке – не разыщешь потом напарников.
Подарком судьбы оказывается то, что за Гранью – не пламя вулкана и не бушующий океан, а мрачное на вид, но вполне безобидное ущелье, усеянное большими валунами: вероятно, когда-то здесь было русло горной реки…
Живая цепочка распалась. Выхватив мечи, пришельцы настороженно огляделись: они не очень-то верили в подарки судьбы.
Наконец раздался голос Нитхи:
– У нас в Наррабане говорят: на первом шагу не споткнулся – и за то спасибо дороге!
И девочка потерла предплечье, за которое только что держалась лапа Циркача.
– Не торчим здесь! – подражая голосу учителя, скомандовал Дайру. – Долго у Ворот торчать нель– зя – очень, очень может выбросить обратно!
Шенги ухмыльнулся, но промолчал.
Вся компания двинулась по ущелью. Ящер плелся последним, потому что время от времени останавливался и глядел в невероятно низкое серое небо. Небо своей родины.
Вскоре стены ущелья стали более пологими. Здесь их покрывали мелкие стелющиеся растения в крошечных шипах
– Привал! – Шенги опустился на валун. – На землю не садитесь – потом штаны от колючек не отчистите.
Он снял с пояса флягу и пустил по кругу. Каждый выпил по несколько глотков. Вода пригасила горечь, полыхавшую в горле. Уж очень противная штука – Снадобье. Но никому и в голову не пришло жаловаться на неприятный вкус. Будь благословенна память того, кто придумал Снадобье! Состав его – величайшая тайна Гильдии. Ученики узнают ее лишь после того, как пройдут испытание и наденут заветные браслеты – знак Гильдии. Тогда на разум новых Охотников будут наложены чары – и они не смогут никому рассказать, как приготовить драгоценный состав, позволяющий остаться человеком за Гранью.
Коварен Подгорный Мир, но страшнее всего в нем не чудовища, не тайны, о которых никто не может поведать людям, потому что никто не остался в живых, столкнувшись с ними. Опаснее всего тонкий яд, разлитый в воздухе. Он дает наслаждение, которого не заменят никакие радости Мира Людей. Но постепенно он захватывает человека, делает его рабом, закрывает обратный путь за Грань. Человек понемногу изменяется душой, а иногда и телом. Одни проходят этот путь за несколько лет, другие – за несколько дней…
От этой участи и хранит Снадобье – главное сокровище Гильдии…
– Ну, – сказал Шенги, вешая флягу на пояс, – вы у меня очень, очень взрослые и умные. Командуйте! Куда идем?
– Сначала – на болото, – повел плечом Нургидан. – Потом – в Аргосмир.
– Это понятно. А куда направляемся? Направо? Налево? На склон полезем?
Важность слетела с Нургидана. Он бросил беспомощный взгляд на Нитху. Та сидела тихая, молчаливая, с загадочной улыбкой вслушиваясь даже не в окружающее, а в себя.
Проводник. Умница. Талант.
Иные подолгу ходят за Грань, прежде чем научатся слышать движение складок, всем телом отзываться на их беззвучное колыхание. И каждый воспринимает это движение по-разному. Для одних это шелест, для других – скрип, для третьего – тихий звон…
Нитха с первого похода в Подгорный Мир услышала шум, подобный рокоту прибоя. И с тех пор чутьем ориентируется в путанице складок, угадывая их скорость, величину, направление потока. Часто может даже сказать, что ожидает за незримой стеной складки.
Вот и сейчас – плавным движением указала вдоль ущелья, сказала задумчиво:
– Придется по пути побывать в степи. Складка узкая, пойдем поперек…
– Как это ты ухитряешься… – с завистью начал Дайру, но его остановила внезапная перемена в лице Нитхи.
– Здесь кто-то есть! – В протяжном голосе девочки слышались гортанные наррабанские нотки. – Кто-то недобрый! Враг!
– Ясное дело, есть, – лениво отозвался Нургидан. – Только сейчас учуяла?
– Не задавайся, – напряженно одернул его Дай-ру. – Кого унюхал?
– Во-он, вверху, щель темная – видите? Это вход в пещеру, а там – спрутомыши. Уж их-то вонь я ни с чем не спутаю. Сейчас эта банда спит, а то б запах кислее был.
Нитха метнула взгляд вверх и успокоилась. Из-вестная опасность – это пол-опасности.
– Вот и пусть спят, – тихо сказал Дайру. – Уста-ли зверушки, не будем их будить.
Возражений не было. Все поднялись и без лишней спешки двинулись по ущелью – в ту сторону, куда указала Нитха.
Когда они скрылись за поворотом, один из дальних валунов зашевелился и словно вырос… нет, это разогнулась скрюченная фигура, укутанная в серый плащ. Приподнялась, настороженно завертела большой головой…
Немного выждав, странное существо направилось в сторону, противоположную той, куда ушел маленький отряд. Существо бежало, склонившись к самой земле, почти задевая длинными руками замшелые сырые камни.
* * *
– Так и сказали – на болота, а потом в Аргосмир? – Голос тревожно дрогнул. Загорелая рука с серебряным браслетом Гильдии отвела полог из грязных шкур, закрывающий вход в пещеру. Под– горный Охотник вгляделся в белесый туман над ручьем. – Ты уверен, что твой Урр ничего не перепутал?
– Нет, – донесся из-за его спины ровный, невыразительный голос. – Урр не ошибается.
Подгорный Охотник не стал оборачиваться. Не хотелось лишний раз видеть, как в полумраке белеет лицо – красивое, словно вырезанное из мрамора, и такое же неподвижное. Неестественный покой этих правильных черт был почти пугающим.
Охотник подавил раздражение.
– Ну, он же рычит, как собака.
– Это не твое дело, гильдейский. Я понимаю каждое слово, сказанное Урром, а ты и не пытайся вникнуть в то, что тебе не дано.
Голос оставался монотонным, но Охотник уловил в нем горькую насмешку – и в ярости чуть не сорвал полог из шкур.
Проклятые пролазы! Почему Охотнику, взращенному и обученному в Гильдии, приходится якшаться с такой мразью? Они ведь не люди уже!
Вдруг возникло странное желание: спросить этих… этих… что погнало их в Подгорный Мир? В самый первый раз, пока в душу еще не вползла вкрадчи– вая отрава… Жадность? Тщеславие? Или Мир Людей был к ним так суров, что они рады были его покинуть? Ведь наверняка знали, что придется расплачиваться…
Впрочем, ему-то что за дело до парочки пролаз!
Внизу, в тумане, поднялась возня. Охотник встрепенулся, но сразу понял, что это змеепсы затеяли возню. Делят добычу? Играют? Или – Охотник усмехнулся – выкусывают друг у друга блох, как обычные собачонки?
Тьфу! Эти пролазы – сами Твари и с Тварями якшаются! Но они нужны ему, эти жалкие уроды. Нужны сегодня, сейчас – а потом пусть идут ко всем демонам!
Согнав с лица выражение брезгливости, Охотник обернулся к хозяевам пещеры:
– Твой Урр принес важные вести – если, конечно, это правда. Ты сам-то ему веришь, Майчели?
И опустился в низкое, с широкой спинкой кресло.
Да-да, в этой пещере, темной и сырой, стояли два кресла, узкий стол и кровать! Причем все это явно не самодельное! На обшарпанной мебели кое-где уцелел лак, над гнутыми ножками потрудился в свое время мастер-столяр. Правда, обивка давно протерлась, из-под нее лез конский волос, а по столешнице бежала трещина, но все же…