Теперь уже Егор попросил встречи с Верховным.
Награждение прошло своим чередом, и в тот же вечер он, после общения с парочкой двойников, снова предстал перед Сталиным. Разумеется, в этот раз обошлось без того глупого, импульсивного монолога, и расстались они вполне нормально, хотя на вопрос по поводу Юли, вождь так ничего и не ответил. Проведение операции, разработанной Юлей, Сталин одобрил, и она прошла вполне успешно. Орден Красной Звезды в этот раз вручили ему, но награда не принесла никакой радости.
А еще он опять стал видеть сны. Яркие, красочные, фантастические. Война в космосе сменялась боями на удивительных в своём великолепии пейзажах различных миров и улицах полуразрушенных городов со странной, если не сказать чуждой архитектурой. Диковинная флора и фауна поражала своим разнообразием, а невиданные, но явно разумные инопланетяне, приобретали порой столь необычные формы, что Егор просто диву давался полёту своей фантазии. И просыпался каждый раз с одинаковым ощущением дежавю, а затем подолгу лежал, пытаясь что-то вспомнить.
12 июля 1945года, г. Львов
Юля сидела за «их» столиком и скучала. Перед ней стояла непочатая бутылка коньяка и пара бокалов. Судя по одинокому окурку в пепельнице, пришла она недавно. Рядом со столом стояла завёрнутая в ткань картина и знакомый кожаный саквояж. Заметив Егора, она ничем не проявила своих чувств и, привстав со стула, протянула ему руку с таким видом, будто расстались они буквально вчера. Егор решил поддержать игру.
– Ты же вроде бросала, – совершенно буднично сказал он, кивая на пепельницу.
Она усмехнулась и привычно махнула рукой:
– Та похер. Лучше, хвастайся давай, герой-орденоносец. Сам догадался или подсказал кто?
– Да нечем хвастаться, – Егор отодвинул стул и уселся напротив девушки. – Практически всю войну в Москве просидел. Было, правда, одно интересное дельце с похищением британской военно-морской миссии чуть ли не из самого штаба Черноморского флота. Слыхал о таком?
Юля пожала плечами и отрицательно покачала головой.
– Но, это скорее исключение. А так… Рапорты строчил о переводе на фронт, да где уж там… А в конце уже, когда понятно стало, что победа не за горами соизволили разрешить. Назначили в особый отдел армии. А после Победы звонок из Москвы. Максимов генерал теперь. В общем, говорит: «Еще в сорок первом радиограмму запеленговали: Алекс Юстасу 12 07 45 18 00, Алекс Юстасу 12 07 46 18 00, Алекс Юстасу 12 07 47 18 00 и так до бесконечности… Выслали разведку, а там только трупы немцев да полицаев. В радиоузле радист сидит к стулу привязанный, а под задницей граната. Одна рука к столу прибита, а второй на ключе стучит. Очень уж это методы товарища Клочковой напоминает. Нарком тогда распорядился: если она не объявится, то после победы тебе это рассказать. Похоже на дату и время встречи. Ты, когда встретишь её – передай, что претензий к ней нет. Мы ещё тогда провели следствие и выяснили, что наши люди превысили свои полномочия. Так что пусть возвращается – награда её ждёт». Выходит, подсказали.
– Понятно, – она невесело улыбнулась. – О наших что-нибудь знаешь?
– Я твои слова вспомнил о предложении руки и сердца на развалинах рейхстага. Думаю, чем чёрт не шутит. Как оказалось, не я один это помнил. Четверо стояли с букетиками.
– А ты тоже с букетом явился? – улыбнулась Юля.
– С какого перепуга? Коньяка взял бутылку, хорошего армянского.
– Красавчик, – одобрила боевая подруга. – Ну, и где она? Выжрал, небось, в одно лицо?
– С ребятами выпили, – пожал плечами Егор.
– Ну а Елену Прекрасную свою встретил?
– Встретил, – мрачно сказал Егор. – Недавно развелись.
– Что так? – нахмурилась Юля.
– Не знаю даже, – покачал головой Егор. – Вначале всё хорошо было. Вытащил я её. Женились. Родила. А потом, как сглазили. Ссоры начались на ровном месте. Я ж на работе постоянно, может, из-за этого. А, может, и нет – я ж её постоянно с Всик сравнивал подсознательно…
– Зачем тогда женился?
– Хрен его знает… Думал, забуду. Да и вряд ли я когда-нибудь Всик увижу, а Ленка вон она тут…
– Понятно. А дальше что?
– А дальше ничего. С полгода назад спуталась она с одним лётчиком, Юрку забрала и съехала.
– Бывает, – Юля закурила и сменила тему. – Так кого ты в Берлине встретил?
– Троих я плохо помню, а Волков капитан сейчас. Развед ротой командует.
– Остальные не дошли. Жаль… – она немного помолчала. – А Вацлав? Георг?
– За Георга не знаю. Секретность. Думаю, где-то в Германии засланным казачком был, но что и как я не в курсе. А Вацлав живой. Его ранило сильно в сорок третьем – комиссовали. Я помог ему перебраться в Ташкент. Пусть, думаю, за Рутой присмотрит. Я ведь тогда Поляку обещал. Ну, он и приглядел – сыну год уже. На свадьбу звал, но кто ж меня отпустит? Телеграмму дал – поздравил, денег выслал. Думал, попозже навещу.
– Это же отлично, – улыбнулась Юля. – Хоть здесь срослось. А Поляк?
– За него ничего не знаю. Да затравили их, скорее всего, егеря или кто другой.
Юля тяжело вздохнула. Егор взял со стола бутылку, повертел в руках, рассматривая и, вынув перочинный ножик, принялся откупоривать.
– Ты где пропадала?
– Я? – она снова усмехнулась без особой радости. – Повоевала маленько, а когда наши попёрли, то решила – хватит. Дальше сами как-нибудь. Меня тогда сильно зацепило – чуть богу душу не отдала. Хорошо местные выходили. Ну, отлежалась я немного, думала за фронтом двинуть, но потом в Белоруссии, южнее Витебска, наткнулась на тела девчонок связисток. Они в руки каким-то недобиткам попались. Ужас в общем. Одна на меня слегка походила, взяла её документы. Познакомилась с местным участковым. Такой ягнёнок типа тебя. Сначала грозился посадить, а потом на коленях ползал, что б замуж пошла.
– Ну а ты? – улыбнулся Егор, разливая коньяк.
– Смешно, – она повертела в руках свой бокал, зачем-то внимательно его рассматривая, и грустно сказала. – Нет, конечно. Зачистила я тот район, да ушла. Записку оставила, мол люблю другого и хочу его разыскать. Хватит лыбиться – не люблю я тебя. Скажу больше: ты, фраерок, мне вообще никогда не нравился.
– А что тогда произошло? Ну, когда ты в бега подалась?
– Да припёрся в лагерь наш старый друг Иван Иванович с группой поддержки. Мы ж договорились в Москву лететь. Вроде всё нормально, а потом он услышал, как наши урки между собой общаются. Ну и взвился. Орал, что я развела тут уголовщину, что это банда, а не партизанский отряд… Ну, слово за слово, он ствол из кобуры потянул, а я ему… – она звонко хлопнула себя кулаком по ладони. – Потом его ребятишки за свои плётки схватились, я перенервничала, в общем, нехорошо, конечно, получилось, но вроде все живы остались.
Она немного помолчала, а потом встала из-за стола:
– Давай помянем лучше пацанов наших. Всех, кто не дошёл. И Поляка, и Тадэуша, и Бартоша, и Кравеца, и Сахно… Кто ещё?
– Иво, Климек, а ещё Арацина и Oмаран Кеджор Даэсандорал, – напомнил Егор вставая.
– И их тоже, – кивнув, согласилась Юля. Она поднесла стакан ко рту, но пить не стала, уставясь куда-то за спину Егора.
– Выпить позвали, а я думал, вас опять в подвал посадили, – раздался в голове Егора насмешливый голос принца.
Егор опрокинул в себя огненную жидкость, шумно выдохнул и повернулся.
Такого Принца он ещё не видел. В этом наряде он напоминал какого-то европейского вельможу века этак семнадцатого-восемнадцатого: роскошный чёрный камзол, богато украшенный серебряным шитьём и разнообразными кружевами, лентами, бантами. Многочисленные перстни с крупными драгоценными камнями унизывали все его пальцы, а на груди красовалась массивная золотая цепь с уже знакомым медальоном. Высокие, до самых колен, блестящие сапоги и широкополая шляпа прекрасно гармонировали с этим нарядом, придавая ему весьма внушительный и респектабельный вид.
– Принц, – Егор бросился к нему, намереваясь обнять, но тот выставил вперёд руку, останавливая этот порыв.
