Второй охранник курил на улице, неторопливо прохаживаясь у калитки и осматривая пустую улицу. Появление Егора он прозевал, а когда заметил, тот находился уже в нескольких шагах за его спиной.

– Угости папироской, – спокойный тон да отсутствие в руках оружия усыпили бдительность и позволили приблизиться практически вплотную. Восточные единоборства ещё не обрели своей популярности, поэтому удара ногой в голову тот явно не ожидал. Присев над упавшим охранником, Егор приставил к его голове ствол и буквально через минуту уже знал, что охраны здесь больше нет.

Вернувшись в дом, Егор обнаружил в комнате три трупа и Юлю, занятую допросом связанного Забияки. К активной фазе она ещё не приступила, поэтому тот молчал, обжигая их взглядами, полными ненависти и презрения.

– Смотри за периметром. Я здесь сама, – она достала из своей сумочки бумагу, чернила и, повернувшись к Забияке, сказала: – Вот зря ты упорствуешь. Только время теряем…

Старший майор государственной безопасности Сергиенко был полностью погружен в работу. Он готовил докладную записку на имя наркома внутренних дел УССР Серова о результатах операции по вскрытию польского и украинского контрреволюционного подполья в Львовской области. В дверь постучали, и после короткой паузы вошёл начальник отдела УГБ Коноваленко.

– Разрешите?

– Входите, Алексей Архипович. У вас что-то срочное?

– Да. Появилась очень интересная информация.

Василий Тимофеевич откинулся на спинку стула и потёр глаза:

– Докладывайте, товарищ капитан.

– Вчера в одном из домов на окраине города сотрудниками милиции были обнаружены пять трупов мужчин. Трое с колото-резаными ранениями, а двоим свернули шею. И ещё один, некто Войцех Зелинский по кличке «Забияка» оказался жив хотя и в очень тяжёлом состоянии. Сейчас находится в больнице. На его теле обнаружены множественные следы пыток. Я решил сначала, что это местные уголовники что-то не поделили между собой, но сегодня утром к нам в управление какой-то беспризорник принёс пакет. В нём оказались признательные показания этого самого Зелинского. Вот они, – Коноваленко положил на стол начальника областного управления десяток исписанных листков бумаги и продолжил: – Здесь Зелинский признаётся, что является одним из руководителей польской контрреволюционной организации «Zwiqzek Walki Zbrojne» (Союз Вооружённой Борьбы). Остальные убитые – это одни из наиболее активных её членов. Там ещё целый список есть, а также адреса конспиративных квартир и складов с оружием. Наши люди сейчас проверяют эту информацию. Согласно его показаниям, Зелинский получал задания от агентов немецкой разведки по шпионской работе и подготовке вооружённого восстания против советской власти.

Во время обыска было изъято 2 ручных пулемета с большим запасом патронов к ним, ящик аммонала, четыре автоматических пистолета, запас порошка сильнодействующего яда, карты-трёхверстки многих городов Украинской ССР, а также новая пишущая машинка и микрофон от радиопередатчика.

– Очень интересно, – согласился Сергиенко.

– Но самое интересное другое. На конверте обнаружены отпечатки пальцев. Женские и… – Коноваленко сделал театральную паузу, – Анджея Вишневского. Того самого курсанта, которого нам не удалось задержать.

В этот раз подготовка велась гораздо более основательно. За полгода удалось ограбить два воинских склада, банк и несколько аптек на территории Польши, оккупированной Германией. И что удивительно – без единого выстрела. Часовых работали ножами, хотя на подстраховке имелся и снабжённый самодельными глушителями огнестрел. Больше проблем доставила перевозка всего этого добра через границу. Несмотря на все старания, утечка всё же произошла, и наши пограничники перехватили одну партию с оружием и взрывчаткой.

Поляк, оставив на хозяйстве Тадэуша, вообще переехал на немецкую территорию и, подняв там свои старые связи, готовился к сольному выступлению. В Смоленск его люди так и не поехали. После короткого курса молодого бойца три десятка бандитов перебрались через границу вслед за своим предводителем и затаились в ожидании часа Х.

И Егор, и Юля пытались отговорить Поляка от этой рискованной затеи, но он был непреклонен. Он решил освободить из нескольких концлагерей польских солдат, офицеров и дать им возможность погибнуть с оружием в руках. Понятное дело, что идти на верную смерть Поляк не собирался, а всего лишь хотел освободить силами своего отряда заключённых из первого лагера. Дальше тем предстояло действовать самостоятельно. Планировалось вооружить их за счёт охраны и отправить дальше в соседний концлагерь. Группа Поляка должна была укрыться в лесах, а после начала вторжения в СССР активизироваться и начать совершать диверсии на транспортных магистралях. Но, учитывая концентрацию войск в приграничных районах, вся эта затея была верным самоубийством. Похоже, Поляк и сам понимал степень риска, поэтому он всё же отправил Руту в Ташкент.

В Смоленск, помимо Иво, Климека, Вацлава и его друга Бартоша с ними уехало ещё двое. Это были те самые ребята, с кем Егор когда-то дрался на старом заброшенном заводе, а потом ел мясо и пил водку под гитару.

В Смоленске, помимо Георга, Юле удалось «завербовать» ещё одного студента с отличным знанием немецкого языка и двоих местных уголовников. Поэтому к началу войны их небольшой отряд насчитывал уже двенадцать человек. Командование в Москве опять было поставлено в известность, и они снова получили свои ордена.

Война в этот раз действительно очень напоминала компьютерную игру, где боты-немцы старательно повторяли заранее известные действия. Имелись и незначительные отличия.

Старший лейтенант государственной безопасности Клочкова, к примеру, не только бросила пить и курить, но и даже по мере сил пыталась избегать нецензурных выражений.

Она сдержала данное обещание: Пётр Кондратьевич Сахно при встрече получил по печени и отсидеться завхозом в этот раз у него не получилось. В боевых операциях он участвовал наравне со всеми.

Партизанский отряд был сформирован из тех же военнопленных, и Юля опять не смогла сдержать слёз, когда впервые увидела их всех живыми и невредимыми. Несмотря на это, в отряде царила жёсткая, если не сказать, жестокая дисциплина, и ни о каких букетиках речь больше не шла. Но Юля как-то раз очень к месту произнесла не менее трогательную и проникновенную речь, где предложила всем встретиться в Берлине после Победы.

При ликвидации фон Бока, в этот раз Юля использовала автоматическую винтовку Симонова и смогла завалить ещё одного генерала и двух чинов помельче.

Штурмбаннфюрер СС Меинхард Ригер был взорван в своём особняке. Заряд удалось установить в несущие конструкции здания, и оно сложилось словно карточный домик, похоронив под собой ещё несколько человек из его личной гвардии. Выживших просто расстреляли из десятка стволов сразу же после взрыва. Приехавшего на место теракта какого-то чина из СС вместе со свитой тоже расстреляли из пулемёта и закидали гранатами из проезжавшего мимо грузовика. Отчаянных мотоциклистов, решившихся броситься в погоню, ликвидировали из засады.

Из концлагеря постепенно выкупили больше тысячи человек. Потом и вовсе попытались освободить остальных, но не получилось.

К захвату аэродрома подготовились основательно, и все самолёты с него ушли за линию фронта.

В этот раз удалось наладить связь с подпольем и партизанами, но особых успехов это не принесло.

Во время акции в казино Егор вёл себя более сдержанно, поэтому их иновременное происхождение так и осталось тайной.

Иван Иванович прибыл вместе с группой разведчиков, и награды опять сыпались, как из рога изобилия, но в Москву Юля почему-то не полетела. Из лагеря, где она находилась, к самолёту прибыл только Иван Иванович со своими подручными и тут же арестовал Егора вместе с Георгом.

В столице, правда, ни о каком аресте даже и не заикались, а отсутствие Юли объяснили недоразумением. Егора встретили все те же обходительные и вежливые следователи. Его снова определили в отдел к майору Максимову, где, кстати говоря, никто и не слышал о капитане Коргине.