Егор снова не смог сдержать улыбки. Это не осталось незамеченным:
– Курсант Вишневский, я смотрю, вы сегодня в хорошем настроении. Имейте в виду, я могу очень быстро его испортить. Серьёзнее надо быть. Что вас так забавляет?
– Товарищ старший лейтенант, нам надо ничем не отличаться от местных жителей, а вы посмотрите на нас. Мы все обуты в одинаковые армейские сапоги. А во Львове мужчины в основном носят ботинки.
Препод быстро оглядел их обувь. Отрицать очевидное было бессмысленно, но и промолчать он не мог:
– Дельное замечание, но для практических занятий сгодится. При настоящей оперативной работе, конечно, лучше переобуться. За наблюдательность хвалю. Вам есть что добавить?
– Я заметил около парадного входа в управление торговца табаком и папиросами. Нам на занятиях рассказывали, что уже появились очень маленькие фотоаппараты, которыми можно за несколько дней сделать снимки всех сотрудников. Обычные преступники до такого вряд ли додумаются, а вот шпионы иностранных разведок могут.
Преподаватель смерил его внимательным взглядом, и Егор сразу же пожалел, что решил поумничать. К его счастью, в этот момент препод спохватился, взглянул на часы, понял, что они уже выбиваются из графика, и быстро свернул щекотливую тему.
А буквально через пару часов, во время занятий, Егор нос к носу столкнулся с вышедшим из-за угла обер-фельдфебелем Грубером, который по всем расчётам уже давно должен был находиться в заботливых руках контрразведки. От неожиданности Егор опешил и как-то само собой вырвалось удивлённое: «Грубер?»
Надо отдать ему должное, немец среагировал с похвальной быстротой. Его рука тут же скользнула под пиджак, но достать оружие он не успел. Егор, недолго думая, заехал ему по челюсти с такой силой, что потом ещё долго «нянчил» свою распухающую прямо на глазах кисть. Немец рухнул головой вперёд и так смачно приложился о мостовую, что Егор не на шутку встревожился, как бы он не убился ненароком. Валявшийся на мостовой наган, конечно же, поможет оправдаться в случае чего, но труп, само собой, не удастся разговорить даже при очень большом желании.
Подбежавшие товарищи окружили лежащего неподвижно обер-фельдфебеля и стояли в явном недоумении. Преподаватель же деловито растолкал курсантов, бросил на валявшийся тут же наган быстрый взгляд и присел над телом. Пощупал пульс, ухмыльнулся, а затем встал и принялся распоряжаться настолько чётко и спокойно, что Егор даже позавидовал его хладнокровию и рассудительности. Судя по всему, опыта ему было не занимать. Раздав ценные указания, он нашёл взглядом Егора, поманил его пальчиком и негромко сказал:
– Советую хорошенько обдумать свои показания, – потом он немного помолчал и неожиданно зло закончил: – Занятия вы мне сорвали. Имейте в виду, Вишневский, я очень недоволен вами.
Егор тяжело вздохнул и скромно потупил взгляд. Он и сам был собою недоволен.
Бывший начальник следчасти ГУГБ НКВД СССР, а ныне возглавлявший УНКВД Львовской области старший майор государственной безопасности Сергиенко выслушал доклад о задержании кадрового немецкого разведчика и подумал, что имя этого польского паренька Анджея Вишневского стало звучать в его кабинете подозрительно часто. Буквально на днях директор львовской школы милиции поделился поступившими на него сигналами и вот снова…
Никакого рационального объяснения этому он не находил, и именно это очень сильно беспокоило. Когда совещание было окончено, Сергиенко сказал, обращаясь к своему заместителю:
– Алексей Архипович, задержитесь.
Остальные сотрудники покинули кабинет, а когда за последним закрылась дверь, Сергиенко продолжил:
– Я хотел поговорить по поводу этого паренька, Вишневского. Значит, говорит, что немец просто показался ему подозрительным? А что именно не понравилось? Внешность, поведение, походка, чёрт возьми? – Василий Тимофеевич даже не пытался скрывать своё раздражение.
– Взгляд, говорит, был очень подозрительным, – улыбнулся начальник отдела УГБ, капитан государственной безопасности Коноваленко.
– Взгляд? – удивился Сергиенко. – И на основании этого он решил нокаутировать прохожего?
– Согласно рапорту старшего лейтенанта Никольского, курсант Вишневский оказался очень наблюдательным человеком. Вот, пожалуйста, – он протянул начальнику рапорт преподавателя.
Василий Тимофеевич быстро побежал написанное, вернул рапорт заместителю и после недолгого раздумья сказал:
– Если это смог заметить совершенно неподготовленный человек, то к нам могут возникнуть вопросы. И вам не показалось странным, что нас пытается учить какой-то мальчишка?
– Свежий взгляд со стороны бывает иногда очень полезен, – осторожно сказал Коноваленко.
– Меня тревожит этот Вишневский. Слишком часто я слышу эту фамилию, – честно сказал Сергиенко. – Сначала он в одиночку убивает четверых бандитов, потом задерживает самого настоящего шпиона, благодаря чему мы выходим на след целой разведывательной группы. Если бы мы имели дело с опытным сотрудником, тогда ещё куда ни шло, но для обычного сельского парня – это явный перебор. К тому же, два преподавателя из школы милиции сигнализировали о его весьма странном поведении. Думаю, пришло время лично познакомиться с курсантом Вишневским. Алексей Архипович, отправьте людей в школу милиции, задержите и доставьте сюда этого уникума. Будем разбираться.
Егору приснился странный сон. Бескрайний чёрный космос, тусклая бордово-алая звезда, крошечная планета, выглядевшая с орбиты почему-то какой-то странной сиренево-фиолетовой и бесшумные вспышки десятков взрывающихся кораблей. Эпизод из Звёздных войн, не иначе. Он умело пилотировал небольшой, но невообразимо быстрый летательный аппарат, ловко уворачиваясь от стремительных атак таких же вёртких соперников, пытаясь пробиться к огромной махине флагманского звездолёта, но для чего он это делал, так и осталось для него загадкой. На нём сосредоточили огонь сразу две орудийные башни флагмана, и его корабль мгновенно исчез в ослепительно яркой вспышке. И он тут же проснулся. Как и полагается в липком поту и с учащённым сердцебиением. Немного полежал, приходя в себя и понял, что пытается вспомнить что-то далёкое, постоянно ускользающее куда-то в глубины подсознания. Чистейшей воды дежавю. Ему казалось, что он всё это уже когда-то видел, и даже при определённом напряжении сможет вспомнить не только класс этого звездолёта, но и даже название… Но, конечно же, ничего не вспомнил. Он уже собирался было плюнуть на это бесполезное занятие, встать и пойти заниматься обычными утренними делами, как внезапно в памяти всплыло: «La flagŝipo». Что это значит он не знал, но звучало красиво.
Он целый день повторял про себя это слово на разный лад, но перевести так и не получилось. Он даже попробовал найти ответ в крошечной библиотеке школы, но безуспешно. На выходе из неё его и встретил преподаватель по самбо. Молча остановил жестом, порылся в карманах, весело подмигнул и протянул ему увольнительную в город. Егор только успел вчитаться в написанное, а старший лейтенант Заитов уже бодрой походкой скрылся в одном из кабинетов и догонять его со словами благодарности было как-то глупо и неуместно.
Егор, получивший увольнительную в город, скорее всего, в виде поощрения за того фельдфебеля, очень обрадовался. Хмурые ребята из контрразведки вчера изрядно помотали ему нервы, и прогулка по вечернему городу оказалась весьма кстати. Дежурный на КПП проверил документы, предупредил, чтобы Егор не вздумал опоздать, и, выпустив его через калитку, бросился открывать ворота новенькому чёрному автомобилю. Егор, выйдя на улицу, успел заметить у сидящих в машине петлицы госбезопасности и даже успел подивиться этому обстоятельству. Чего это, мол, чекисты у них забыли, но вертевшийся неподалёку парнишка отвлёк его внимание. Он внимательно рассматривал Егора, украдкой сравнивая его с какой-то мятой фотографией. Выглядел он, в общем-то, вполне безобидно и совсем не походил на сотрудника спецслужб или матёрого уголовника, но Егор, помня, как он ошибся с оперуполномоченным Андреем, всё же немного напрягся. Пройдя метров сто по улице, Егор обернулся. Парень шёл следом и даже не пытался маскироваться под случайного прохожего. Более того – приветливо, как старому приятелю, помахал рукой, привлекая внимание.
