– Вынужден отказаться, – с непроницаемым лицом заявил Егор, и Юля растерянно захлопала ресницами.

– Для старлея из СОБРа – это ещё куда ни шло, но для ротмистра графа Иванова мелковато. Не мой уровень.

Павел Иванович Вишницкий снова очень удивился появлению незваных гостей и безропотно написал обязательство о неразглашении. Потом Юля затребовала много писчей бумаги и стала импровизировать. Вероятно, в целях экономии времени, она сразу же предложила ему собираться, и начальник почты с внезапно побелевшим лицом долго не мог попасть в рукава своего пиджака. Егор, в память о былом гостеприимстве, пришёл ему на помощь и успокоил буквально парой фраз. Павел Иванович шумно выдохнул и, наконец, смог одеться.

Проходя через приёмное отделение с немногочисленными посетителями, Павел Иванович кивнул своей сотруднице, и та, побелев лицом, опять поднесла руку к губам.

– Предупредите, что до завтра вас не будет, – приказала Юля.

Павел Иванович снова облегчённо вздохнул и отошёл, а они, переглянувшись, улыбнулись.

– Я поражён, Юлия Андреевна. А как же коньяк?

– Товарищ сержант государственной безопасности, соблюдайте субординацию. Вы забываетесь, – негромко, но очень веско произнесла Юля, и её, конечно же, все услышали.

– Виноват, – Егор поспешил вытянуться и придать лицу соответствующее выражение.

Этот мини-спектакль произвёл на всех неизгладимое впечатление. Юля, вполне довольная эффектом, вышла на улицу. Когда за ней захлопнулась дверь, Егор расслабился и, повернувшись к Павлу Ивановичу, поторопил его кивком головы.

Трофейная лошадь с телегой ещё утром была продана практически за бесценок на местном рынке, и они пошли пешком. Украденный кожаный саквояж был под завязку набит остатками продуктов, поэтому в магазин заходить не стали. Юля, как оказалось, прекрасно помнила дорогу, и товарищ Вишницкий в очередной раз удивился, оказавшись у порога своего дома.

– Я займу детскую, – просто шокировала его девушка, безошибочно проследовав в указанную комнату.

– Мы всё о вас знаем, Павел Иванович, – «успокоил» Егор и выложил на стол бумагу и карандаши.

– Товарищ Вишницкий, нам необходимо поработать, а вы приготовьте, пожалуйста, обед, – как можно мягче попросил он и, достав из саквояжа оружие, протянул продукты хозяину дома.

Тот молча кивнул.

Они писали до поздней ночи, а потом, не выдержав, завалились спать. Но результат того стоил – получилось два пухлых увесистых конверта. В том, что корреспонденция достигнет своего адресата, они теперь нисколько не сомневались. Упаковали на этот раз без помощи Павла Ивановича, благо опыт уже имелся. Местный мальчишка, вполне возможно, что тот же самый, без проблем отправил послание, и Юля, уже нисколько не стесняясь друга, вновь принялась обчищать прохожих. В этот раз, глядя на её художества, он лишь грустно улыбался, вспоминая того другого Егора: доброго, честного и немного наивного…

– Слушай, уважаемый, а чё это я одна тут ишачу? Давай впрягайся, – Юлин голос вывел Егора из задумчивости.

– Да у тебя и самой неплохо получается, – попытался отшутиться Егор, – да и не умею я…

С ней этот номер, конечно, не прошёл. Она смерила его оценивающем взглядом, привычно хмыкнула и быстро объяснила значение выражения «ставить ширму».

Попутка в этот раз была совсем другая, но водитель также заблаговременно высадил их перед постом, и они той же тропинкой безо всяких проблем добрались к знакомой забегаловке с восхитительно вкусным холодным пивом.

Когда появился Вацлав, глаза Юли подозрительно заблестели, и она, ничуть не стесняясь Егора, вытерла их небольшим кружевным платочком. Потом сделала большой глоток из своей кружки и деловито направилась ему навстречу. Егор с трудом сглотнул подкативший к горлу комок и почувствовал, что на его глаза тоже навернулись слёзы. Платка у него не было, и он, как мог, вытер их ладонями. Потом тоже хлебнул пива и, успокоившись, принялся ждать возвращения Юли.

– Старею, – с улыбкой заявила красотка, усаживаясь напротив, – Думал, расплачусь у него на груди. Вот бы он удивился.

– Думаю, он бы не только удивился, – поддержал её Егор. – Организм молодой – мало ли что…

– Да, гормоны они такие, – согласилась Юля, внимательно глядя ему прямо в глаза. – Помню, взял ты меня тогда под ручку…

Егор улыбнулся:

– А я сразу понял, что ты догадался.

– Ещё бы. Тебя аж затрусило всего.

– Было дело, – согласился Егор, – чё теперь вспоминать-то…

– Да то я так, к слову. Пошли старушку порадуем?

– Какую старушку? – не понял Егор.

– Не тупи, Егорушка. Мы ж тогда комнату тут сняли.

– А смысл какой? Оплатили месяц, а прожили пару дней.

– Не мелочись. Так можно и фарт спугнуть. А тётя Юля сегодня настроена выпотрошить их казино. Я ж все раздачи помню.

– Да ладно! – не поверил Егор.

– Ну, не все, конечно, но, что надо помню. Не переживай, – успокоила она. – Пустыми не уйдём.

– Память у тебя однако… Ну, пошли тогда, коли денег не жалко.

Они быстро арендовали всё ту же небольшую комнату у приветливой старушки и до вечера валялись на кроватях, обсуждая, насколько может измениться уже известное им ближайшее будущее при тех или иных действиях.

Как стемнело, они встретились с Вацлавом, который отвёл их в уже знакомое казино. Юля вновь весело щебетала на польском, а Егор скучал в сторонке, ожидая свой выход. Общение с боевой подругой не прошло даром. Коротая скучные вечера, он потихоньку научился играть в карты и даже изучил несколько, как оказалось, совсем несложных фокусов. Правда, применить свои умения на практике случая так и не представилось. Вечер, невзирая на царившую вокруг атмосферу азарта, выдался довольно скучным и ожидаемо завершился полной победой. Незначительные отличия заключались лишь в том, что сейчас Юля выиграла почти на двадцать тысяч больше, чем в прошлый раз. И что самое удивительно, не стала сливать весь предложенный им бренди в свой бокал, а великодушно подала Егору его законную порцию.

Утром появился Вацлав со своим милым букетом, они вместе позавтракали и занялись документами. «Романтическое» свидание тоже состоялось. Юля вновь обрела свой тяжёлый золотой портсигар вместе с элегантными женскими часиками. А вот визита участкового они дожидаться не стали и, не мудрствуя лукаво, завалились к Вацлаву домой. Благо, прекрасно помнили, где тот обитает, и даже знали, где хранит ключ. К такому повороту событий парень оказался не готов и, вернувшись, был несказанно удивлён, застав их у себя. Но Юля, используя исключительно своё природное обаяние, конечно же, сумела уговорить Вацлава приютить их на время. Да он особо и не сопротивлялся…

Идти на рынок, где в тот раз задержали Юлю, смысла никакого не было, но, видимо, высшие силы посчитали такие изменения нечестными и начались неприятные сюрпризы, никоим образом не укладывающиеся в заранее оговорённый план.

В дверь Вацлава постучали. Юля сидела за столом и, периодически матерясь вполголоса, возилась со схемой автомата заряжания для танкового орудия. Чертёжник из неё был хреновенький, и десятка два смятых листков уже валялись на полу под ногами, но несколько эскизов были готовы. На стук в дверь она никак не отреагировала, поэтому Егор, бездельничавший на диване, поднялся с места, открыл дверь и получил сильный удар в лицо.

Он отшатнулся назад, и новый, ещё более сильный удар ногой в живот, сбил его с ног. На грохот падения тела Юля обернулась и увидела, как трое крепких парней лет тридцати, вошли в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сразу же стало тесно. Один из вошедших спокойно и деловито распахнул дверцы небольшого платяного шкафа и занялся его содержимым. Второй грозно возвышался над размазывающим кровавые сопли Егором. А третий подошёл к столу, сунул нос в чертежи и дружелюбно спросил:

– Рисуешь, малая? А деньги где?

– А тебе зачем? – искренне удивилась она. – Жмурикам лавэ без надобности.