— Они там живут, Вадим, просто потому, что могут. К тому же, эти места — переплетение гор, моря, воздуха, солнца, денег и красоты, — перечислила Василиса, допивая чай. — Всё, что нужно для счастья простого огнедышащего ящера. Так что? Сможем съездить? Возьмёшь отгул?

* * *

Крым — место, где пересекаются границы Востока и Запада, прошлого и настоящего. Здесь, на краю земель, некогда подвластных великим империям — Риму, Византии, Османской империи, осталась память о давно ушедших эпохах. Сегодня с руинами крепостей здесь соседствуют модные кофейни и современные шашлычные.

Мы подъезжали к Ялте со стороны Алушты.

В феврале, в этой части Крыма, можно наблюдать удивительное явление. Горы, не особенно высокие — царство зимы. Там холодно и виден снег.

А внизу — море. Чёрное море подогреваемо южными ветрами, поэтому даже зимой в нём прячется тепло. На пляжах нет льда, снега, никто не кутается в тулупы, там спокойные рыбаки ловят рыбу с пирсов, а чайки вульгарно расхаживают рядом.

Крымские горы намного ниже соседей и отличаются по внешнему виду, а к берегу придвинуты почти вплотную.

На этой тонкой полоске между горами и морем и расположился южный берег Крыма.

Автомобиль бодро катился по южнобережному шоссе, петляя среди густых кипарисов и стройных сосен, как уверенная в себе птица, точно знающая дорогу домой.

Василиса сидела в телефоне и посматривала на дорожные указатели. В какой-то момент, глянув на дорогу, она включила музыку.

Из динамиков полилось романтичное:

Ялта, где растёт золотой виноград!

Ялта, где ночами гитары не спят!

Ялта, где мы счастливы были с тобой…

Я улыбнулся краешком рта. Осин. Конечно же. Василиса заранее выбрала саундтрек к месту, куда мы подъезжали.

Окружающие пейзажи даже сейчас были пропитаны духом курортной романтики, той самой, которую продают на открытках вместе с засушенными пучками лаванды.

Дорога вилась вверх и вниз. Горы выглядели, как спина великого уснувшего дракона, покрытого каменной чешуёй и редким кустарником.

Горы красивы в любое время года и всегда поражают меня своим величием.

— Кстати, виноград, — сказал я, чуть сбрасывая скорость и указав рукой в сторону гор.

Вообще, когда едешь вдоль моря, по узкому серпантину, будь то Сочи, Ялта или, если случится такое, вдоль Средиземного моря, главное правило одно: никогда не торопись.

Местные водители носятся по трассе, как сумасшедшие герои компьютерных игр, участвовавших в гонках, испытывающие машины на прочность. Ощущение, как будто предварительно они сохранились. Я пропускал всех, кого мог и прижимался к обочине, чтобы не стать ни свидетелем ДТП, ни его участником.

Вот так неспешно мы ехали и созерцали. Справа от нас были виноградники. Виноградники уважаемы людьми со времён античности. И я могу это понять. Стройные ряды лоз, ухоженные, растущие на склонах, выглядели потрясающе.

Сейчас виноградники ещё не оделись в весеннюю листву, хотя нахально растущая то там, то тут зелёная трава изрядно добавляла жизни.

Если природа где-то бывала в унынии, то явно не на южном берегу Крыма.

Мы проезжали мимо санаториев в стиле вымышленных дворцов, и мимо реальных дворцов, миновали поселения, видели указатели на места, о которых поэты писали стихи.

— Красиво же, — сказала Василиса.

— Да, — согласился я. — Природа создала на границе гор и моря нечто удивительное. Незабываемое и вполне заслуживающее восторженных эпитетов.

Крымская идиллия текла за окнами — яркая и живая.

— Я, конечно, понимаю, почему поэты и художники любили тут жить и творить, — сказал я Василисе. — Потому что… Как там было у Бродского в письме римскому другу? И если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря.

— Это про Херсонес.

— Слушай, — сказал я, возвращаясь к нашей ситуации. — Я так понял, адреса Золотого дракона у нас нет? И как мы будем его, условно говоря, ловить? Как в прошлый раз, при поддержке ОБЭП?

Василиса вздохнула. Видимо, она тоже обдумывала этот вопрос. Точка на карте — Ялта, туда мы почти доехали, но теперь нужно «наведение на адрес».

— Наш Дракон не местный и бизнес тут не ведёт. У него вообще регистрация в Капотне.

— Капотня, — повторил я задумчиво. — Чудесный район. Странно, что он решил перебраться сюда. То есть, местная полиция его не знает?

— Скорей всего, так.

— Тогда какие идеи?

— Будем искать золотой «Мерседес».

Я приподнял бровь.

— «Мерседес» в Ялте? — с сомнением спросил я.

— Такой, как нам надо, «Мерседес» — штука уникальная. Это как самородок на колёсах.

Я посмотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи и вздохнул:

— Слушай, ну всё равно сложно. Это в Колдухине можно найти приметный автомобиль за пятнадцать минут, его любая бабка знает, там три улицы, полтора землекопа и сарафанное радио работает быстрее, чем Интернет. Но Ялта — это довольно-таки крупный город. Не знаю… Пятьдесят тысяч. Сто?

Василиса уверенно улыбнулась, словно опытный экскурсовод, знающий тайные ходы и имея секретные договоренности, способные распахнуть двери музея в любое время, даже в его выходной.

— Для этого, — сказала она спокойно, наслаждаясь моментом, — мы используем мафию.

Я скептически, уже второй раз за последние пять минут, приподнял бровь.

— Что? — произнёс я с искренним удивлением. — Василиса Александровна, Вы решили перейти на тёмную сторону?

— С чего это?

— Ну, как же? Будем дружить с доном Корлеоне? — продолжил я, входя во вкус. — Клан Сопрано? Солнцевская группировка, якудза? Банды из «Слово пацана»? Слёзы на асфальте? Мы сделаем предложение, от которого нельзя отказаться?

— Вадим Иванович, не ёрничай. Всему своё время. Мы сейчас едем на автовокзал Ялты, — сказала она ровным служебным тоном.

Глава 4

Ялтинские рыцари

В Ялте с парковками туговато, но я нашёл место неподалёку от автовокзала.

Василиса выпорхнула из машины. Она была в голубых джинсах, пудрово-розовом свитере и в тёмно-синем пальто, и конечно, выглядела великолепно.

Не глядя в мою сторону, она неспешно поплыла в направлении парковки. Там, образуя классическую экосистему любого города, в особенности курортного, кучковались таксисты. Семеро. Они активно переговаривались, жестикулировали и попивали кофе в картонных стаканчиках, приобретённый в ближайшем кофейном автомате. Временами они бросали внимательные взгляды, изучая всех прохожих, выискивая потенциальных клиентов.

Как только Василиса приблизилась, они приосанились и ближайший задал дежурный вопрос:

— Куда едем, красавица?

Этот вопрос был задан в этом мире столько раз, что утратил всякую оригинальность. А ещё эта фраза таила в себе двойную ложь. Первая: сама постановка вопроса создавала иллюзию единства, предполагалось, что существуют некие «мы», куда входит таксист и получательница вопроса, и эти «мы» разделяют общую цель путешествия. Вторая же ложь скрывала уверенность в том, что такое путешествие вообще состоится.

Само собой, тот факт, что формулировка избитая, таксиста не смущал, это был ставший классикой ритуал, понятный обеим сторонам.

Василиса на этот вопрос отвечать не стала, вместо этого начала свою игру.

— Мальчики, — голос Василисы слегка дрогнул. Это был голос девушки, оказавшейся в беде, той, которая может себе позволить быть слабой и просить поддержки, — Помогите мне, пожалуйста.

На моих глазах семеро ленивых бомбил мгновенно мутировали в семерых рыцарей Круглого стола, облачённых в слегка помятые толстовки и спортивные куртки, зато суровых, серьёзных и благородных.

— Что стряслось, милая? — подобрались они.

— Я просто ехала на своей машинке, — защебетала Василиса, время от времени взмахивая ресницами, — А этот лихач подрезал, помял мне крыло. Я испугалась! А он мало, что ударил, так притормозил, крикнул, что я курица, водить не умею, и умчался!