— Но я же всё помню, Василиса! В том-то и дело, что всё помню. Я должна была понимать, что творю…

— Послушайте меня, — твёрдо произнесла Василиса. — Вы находились под контролем запрещённого магического предмета. Вашей вины здесь нет, Вы не совершали никаких преступлений. За всё ответит Лев.

— Да, Вы знаете, я разговаривала вчера с этим… как его? С Воландом…

— С Варфоломеем, — тактично поправила её Василиса.

— Да, точно, с Варфоломеем. Ну, что я несу? — Преображенская слабо усмехнулась и тряхнула головой. — На Воланда он, конечно, не тянет. Так вот, он пообещал, что Льва я больше никогда не увижу. Если его не упечёт на пожизненное Инквизиция, то надолго посадит обычный суд. Так что мне больше не о чем беспокоиться. Правда, своих денег я уже не верну… Но меня это совершенно не тревожит. Я вылечусь и смогу заработать новые. И знаете почему?

— Почему? — послушно отозвался я.

— Потому что вы, молодые люди, не отвернулись и спасли меня. Я даже не знаю, как вас благодарить. Денег у меня, как вы понимаете, нет.

— Мы это делали не ради денег, — нахмурился я.

— Знаете, у меня, конечно, денег нет, но вы ведь не просто вытащили меня из этого кошмара, вы оказались по-настоящему добрыми и светлыми людьми, — произнесла Софья Андреевна, с искренней благодарностью глядя на нас. — Поэтому… хотите, я открою вам тайну? То, о чём я вообще никому не рассказывала.

Она подалась немного вперёд:

— Поверьте, этого не знают даже многие двоедушники! Ведь большинство молодых, только-только инициированных, вообще живут в неведении и даже не подозревают о существовании себе подобных, а уж до таких глубоких материй им и вовсе не дотянуться.

Не дожидаясь нашей реакции, она заговорщически огляделась по сторонам и легонько шлёпнула себя ладонями по коленям.

— Так вот. На самом деле существует три мира: Явь, Правь и Навь.

— Простите, Софья Андреевна, но мы довольно давно живём на свете, и этот факт нам прекрасно известен, — тяжело вздохнула Василиса.

Кажется, она очень хотела добавить «к сожалению», потому что мы с ней не то, что знали про существование Нави, но и имеем сомнительное удовольствие посещать её лично.

— Да ну? — в отличие от наших прошлых встреч, сегодня у Преображенской была на удивление живая мимика, а вела она себя задорно, почти по-детски. — А вы знаете, что я и сама родом из Прави? Да-да! Я, а также Сирин и Гамаюн — мы птицы-вестники Прави. Ведь в древние века не существовало никакого правила «Маскарада»! Все три мира были тесно связаны, а могучие двоедушники совершенно открыто ходили среди людей и творили свою магию. Простые смертные путали их с богами, возносили им молитвы, обращались за помощью, и те действительно помогали. Хотя порой могли так же и наказать.

Она всплеснула руками:

— Но беда в том, что и монстры из Нави тогда хаживали в Явь как к себе домой! Куда ни плюнь — сплошной фольклор. То навка в пруду зазевавшегося мужичка топит, там дракон в небе показался, а за ним следом былинный герой скачет. Тут кладовик горшок с золотом прячет, там водяной воду мутит…

— Не было такого, — отреагировал я, но Василиса пнула мне в бок локтем, чтобы не перебивал.

— И были тогда мегалиты, которые связывали миры, — продолжила Преображенская. — Однако в какой-то момент самые могущественные двоедушники, своего рода старцы-мудрецы, решили, что такое тесное соседство больше не приносит пользы ни одному из миров.

— Почему? — спросил я. — Не то, чтобы я спорил с этим утверждением… Скажем так, я сам застал те времена, но почему мир вдруг начал меняться, а проходы закрываться, до сих пор понятия не имею.

— А что хорошего в том, что драконы, те, которые мифические однодушные сущеста, могли свободно проникать в Явь? Чуть испортилось у них настроение — и они жгут целые города! Или представьте тысячу-другую оживших мертвецов, решивших прогуляться где-нибудь под Тамбовом. Они же наделают шуму и навредят. Но это ещё полбеды! Подумайте, что было бы, если бы миры не закрыли и всё это дожило до нашей современности? Представьте: какой-нибудь амбициозный политик непременно двинул бы в Правь танки, разнося волшебный мир по брёвнышкам. А в Нави обнаружил бы залежи редкоземельных металлов — и начал бы бомбить её во имя демократии! Нет, дорогие мои, жители каждого мира должны оставаться на своих местах. Поэтому мегалиты, позволявшие перемещаться в Правь, были уничтожены. Миры разделили.

— Да? — возмутился я. — А почему же то же самое не сделали с путепроводом в Навь?

— А что такое, о чём Вы говорите?

— Ну, Калинов мост вполне себе существует, и по нему совершенно невозбранно шастают бесы и прочая нежить, — заметил я. — Выходит, недоработали ваши мудрецы прошлого?

— Точно сказать не могу, — развела руками алконост. — Но, полагаю, это было сделано намеренно. Своего рода шлюз, чтобы «сливать токсичные отходы». То есть, выпроваживать из Яви всяких монстров и нежелательных тварей в Навь. Это же путь только в один конец.

— Поверьте моему богатому опыту, — тяжело вздохнул я. — Сейчас эта дверь отлично работает в обе стороны.

— Даже не знаю, что Вам на это ответить, — растерянно сказала Преображенская. — Если Вы хотите узнать истину, Вам придётся отправиться в Правь и спросить самих старцев-мудрецов. Только они знают наверняка.

— Отличный план, — хмыкнул я. — Особенно если учесть, что мегалиты, по Вашим же словам, давно уничтожены.

— Верно! Но в этом Вам могут помочь двоедушники-драконы, — глаза певицы снова загорелись энтузиазмом. — Понимаете, драконы — ключевые создания нашего мироздания. Когда древние проходы разрушили, они вобрали в себя силу мегалитов. Теперь они, наряду с нами, птицами-вестниками Прави, единственные, кто способен пронзать ткань пространства и перемещаться между мирами напрямую, вообще без всяких врат и мостов.

— Хотите сказать, что, допустим, тот же Василиск может запросто слетать в Правь? — с сомнением спросил я.

— Не думаю, — покачала головой алконост. — Он всё-таки не дракон, крыльев у него нет.

Я припомнил автопортрет Афанасия Никитовича. Действительно, на рисунке крылья отсутствовали. Да и Аспид как-то обмолвился про себя: «Я не дракон».

— Вот бы найти того, кто сможет туда слетать и попросить о помощи, — вздохнул я. — А что Вы вообще можете рассказать про Правь? Какая она?

Преображенская немного погрустнела.

— Знаете, я ведь и сама там очень давно не была. Не забывайте, я больше ста лет провела в рабстве, привязанная к этому проклятому браслету. Но память о родине не стереть… Это мир, сотканный из чистой магии, и принадлежит он не только «богам», но и самым разным волшебным созданиям. А ещё туда до сих пор отправляются души былинных героев.

— Откуда бы им взяться в наше время, Софья Андреевна? — усмехнулся я. — Былины — это же преданья старины глубокой.

— Ошибаетесь, Вадим! — горячо возразила она. — Вы почему-то думаете, что былинный герой — это обязательно бородатый Илья Муромец с пудовой палицей. Вовсе нет. Герой — это тот, у кого пылающее сердце. Тот, кто, не жалея себя, встаёт на защиту родной земли от любой беды и напасти, будь то монстры или люди. Настоящий Хранитель Земли. Такие рождаются в любую эпоху, и когда их земной путь заканчивается, Правь принимает их души с почестями.

Она немного помолчала и продолжила:

— Там невероятно светло. Море зелени, а времена года сменяются не по календарю, а по воле самих обитателей. В Прави сокрыто множество удивительных мест: остров Буян и Лукоморье, первозданные Дремучие леса и Беловодье, Лысые горы и Пещера драконов, где до сих пор покоятся уцелевшие драконьи яйца… Там так сказочно красиво.

Её лицо сделалось мечтательным:

— Там прекрасно, Василиса и Вадим. Но знаете… мой дом теперь здесь. В Санкт-Петербурге, где Мойка, Летний сад и Эрмитаж.

* * *

Наш самолёт шёл на посадку в аэропорту Пашковский близ Краснодара, разрезая могучими крыльями тёплый южный воздух и возвращая нас на ставшую уже родной Кубань.