— А ты как? Что новенького? — спросила Василиса.

— Говорил с Тамарой. Она отрицает любую причастность к падежу кур бабы Нины. Приводила самые разные аргументы в свою защиту.

— Ещё бы она призналась, — хмыкнула Василиса. — Классика жанра, никто не хочет отвечать за подобные проделки. Впрочем, хотя это и не хорошо, но не так уж и важно. Главное, чтобы это был первый и последний раз. Предлагаю такое решение: скинемся и купим бабе Нине новых несушек. Причём можно взять сразу взрослых. Восстановим популяцию вместе со вселенским балансом.

— Прежде чем мы наводним Колдухин курами, — я помешал кусочки курицы, — Прими к сведению новый факт. У бабы Тони сегодня пали две козы. Зорька и Нефертити.

Василиса замерла. Губы её на секунду надулись, она вздохнула и стала массировать лицо, глядя куда-то в окно.

— Погоди… Опять её работа? Это уже переходит все границы. Одно дело — случайность, разовый всплеск эмоций. Другое — системный террор. Я поговорю с ней, но предупреждаю сразу, миндальничать не стану.

— Погоди ты, Василиса Александровна. Притормози свои карательные порывы. Баба Тоня клянётся, что с Тамарой с Нового года не виделась и дурного слова ей не говорила. С бабой Ниной у Кикиморы хотя бы мотив был. А здесь — ничего. Но, как такое могло произойти?

Василиса потёрла переносицу, и я увидел в ней не только мага и помощницу участкового, но и просто уставшую девушку.

— Я немного потеряла нить, — медленно проговорила она. — В какой именно момент наша главная задача по поиску отважного дракона или его аналога на роль стража врат в Навь, превратилась в расследование гибели домашнего скота в отдельно взятом посёлке?

— Ну, начнём с того, что на драконов мы повлиять не в силах. А на кур — запросто. Вот мы и делаем, что можем. И потом, ты же понимаешь, что дело вовсе не в домашней скотине, — вздохнул я, добавляя сливки в «гречотто». — А в том, что это явное влияние двоедушника. Преступная халатность или умышленное причинение вреда. И лучше с нарушителем разобраться нам, а не инквизиции.

— С этим я не спорю, — вздохнула Василиса. — Раньше это называлось «не выносить сор из избы». Сделаешь чай?

— Да, — я поспешил поставить на огонь чайник. — Так вот. Кто у нас в наличии? Я, ты, Кузьма с Русланом в подвале, Тамара с дочерями и Леший в своей норе на Пескоскладе.

— Леший в Колдухин не ходит. Как раньше носа не показывал, так и теперь, — отмела этого подозреваемого Василиса. — Мы с тобой, надеюсь, коз не проклинали. С Тамарой ты общался, Кузьма с людьми не контактирует, это не его стиль. Остаётся… Руслан?

Я посмотрел в сторону подвала.

— Можем позвать. Устроишь ему допрос со всей строгостью закона и магии. Но какой ему резон ссориться с бабками? Он парень добрый, тихий. Да и сидит внизу почти безвылазно. Взрослеть начал, мудрость у него проявляется, он себя винит в своих бедах. Мухи не обидит.

По закону подлости именно в этот момент из подвала донёсся отчаянный, полный искреннего возмущения возглас Руслана:

— Кузя! Ты… ты выпил моё пиво, пока я отвернулся⁈

В ответ раздался протяжный, выражающий оскорблённую невинность голос домового:

— Клевета! Поклёп на духа домашнего очага! Ты сам его выпил, пока играл и теперь сваливаешь на меня.

Василиса прищурилась, глядя на меня и прошептала: «Неужели повзрослел и никакого не склонен винить в своих проблемах?».

— Да я даже дотянуться до него не мог! Чисто физически! — возмущался внизу барсук. — Выпил — так тащи ещё! Нечего мне тут демагогию разводить!

— Ладно, ладно, несу… Уже и глоточек сделать нельзя, — пробурчал Кузьма. — Просто сидр мой закончился, а душа требует…

Я молча развёл руками, глядя на Василису. Жест мой говорил яснее всяких слов: «Вот. Видишь? Абсолютно безгрешный барсук. Как такая лапочка могла обидеть невинных зверушек?».

* * *

На следующий день мы направились к бабе Тоне, чтобы разузнать обстоятельства гибели коз

— Давай просто возьмём образцы корма, — предложил я, — Комбикорм, сено, что там ещё? Помнишь заключение ветеринара? Отравление. Бабульки соседки, могли они корм в одном месте покупать? Отвезём в райцентр, в ветстанцию. Пусть сделают анализ. Может быть, мы сами себя накручиваем и никакого колдовства тут и вовсе нет, просто случайность.

Василиса, шедшая рядом, слегка покачала головой, отчего её длинная коса плавно качнулась в след движению, подобно гибкому змеиному хвосту.

— Не будем усложнять, Вадим. Экспертиза — это время и лишние действия. Считаешь, что надо отработать эту версию? Нет проблем, я проверю сама, при помощи магии.

Я посмотрел на неё с удивлением. Я видел её магию в бою, но исследования — это совсем другое дело.

— Ты и такое умеешь? — решился спросить я.

Она одарила меня мимолётной, едва уловимой улыбкой:

— Я многое умею, Вадим. Просто не всегда это показываю.

Собаки у Антонины Михайловны не было, так что мы без проблем дошли до дверей и постучали.

Через какое-то время на пороге появилась она сама — давно не молодая, но ещё крепкая женщина с грустными глазами.

— Антонина Михайловна, здравствуйте, — голос Василисы мгновенно стал мягким и участливым. — Я слышала про коз Ваших. Очень переживаю за Вас и сочувствую.

Взгляд старушки, поначалу настороженный, потеплел.

Был тут известный парадокс. Я появился много позже, чем Василиса, но влился в «общину» почти моментально, несмотря на то что на первых порах носил дреды.

Василиса жила в посёлке дольше, все знали, что она помощница участкового, но держались стороной.

— Спасибо, что переживаешь, милая. Да вот, беда приключилась. Напасть какая-то. Заходите в дом, разувайтесь.

— Антонина Михайловна, а можно мы вместо этого на корм посмотрим? А то мало ли, — беспокойно ответила Василиса, — вдруг отравление? Понятно, что проверять такое — это не работа полиции, но в нашем посёлке больше и заняться таким вопросом некому.

Баба Тоня понимающе кивнула, накинула куртку и поспешила во двор.

Сарай был деревянный, низенький, нам, чтобы пройти, пришлось пригнуться.

Она показала загородку, где жили козы, пустое пространство для свиней, которых она планировала завести весной, а за дверцей — три джутовых мешка с яркими этикетками.

— Это и есть корм? — прямо спросила Василиса.

— Да, он, — подтвердила хозяйка.

Я решил отвлечь бабу Тоню, чтобы дать Василисе время и пространство для совершения её магической проверки.

— Антонина Михайловна, — я стал с противоположной стороны от бабушки, таким образом, что она повернулась ко мне, а Василису оставила за спиной. — А давно купили? Мешки на вид совсем новые.

— Да недавно совсем, на той неделе, — охотно заговорила она, — Мы с Нинкой в Лабинку ездили, на ярмарку. Так вы не думайте плохого! Мы у того же взяли, что и всегда, у Андрея Ильича. Тринадцать лет у него берём, почитай. Не мог он плохого продать, нет. Человек проверенный, даже пару раз в долг нам отпускал, а это знаете, о многом говорит!

Пока она говорила, я краем глаза наблюдал за Василисой. Она стояла у мешков, склонив голову, словно прислушиваясь. Потом её пальцы, тонкие и длинные, пришли в движение. Это не было похоже на заклинание, скорее на танец мотылька. Пальцы сплетались и расплетались в сложном, динамичном узоре.

В какой-то момент от её безымянного пальца отделилась почти невидимая искра, похожая на нить застывшего лунного света. Которая беззвучно, словно змейка, скользнула по поверхности мешка, проникая внутрь. Секунда — и искра втянулась обратно.

Василиса посмотрела на меня, едва заметно пожала плечами и покачала головой. Нет. Корм чист. Проблема не в нём.

— А в целом как съездили? — продолжал я допрос. — Может, странное что-то случилось в Лабинке? Необычное? Был ещё кто-то из Колдухина, например.

Баба Тоня нахмурилась, копаясь в воспоминаниях.

— Да что там странного… Неприятное было, это да. Но не странное. Я там саженцы приглядела, яблоньки и иргу. Давно её посадить мечтала. Подошла к торговцу, а шустрее меня возникла карга одна. Ведьма, не иначе!