На ужин со своей шлюшкой.

Хочет и Яну заставить полюбить свою любовницу.

— А девочки хотят с тобой на ужин?

— Кира уже собралась. Мы с ней созванивались.

Вот как…

Кира почти носа не показывала из своей комнаты весь день. Как мышь к холодильнику только бегала. Избегала меня. Впрочем, я тоже не искала с ней встречи.

— Прекрасно. А Яна?

— Я сейчас к ней зайду. У нее будет время собраться.

— Что ж, иди, — киваю. — Она у себя. Уроки делает.

Глеб приподнимает бровь, чрезвычайно удивленный таким моим поведением. Он даже будто расстроен.

Наверное, ему было бы проще, если бы я плакала и умоляла. У него же на то расчет был. Он же так думал, что все будет. И все свои действия просчитал, исходя из моих действий.

Глеб переваривает все это в течении нескольких секунд и выходит из комнаты.

Я заставляю себя остаться в комнате, но уже меньше чем через минуту я слышу крики дочери из коридора.

Выскочив в коридор, я вижу, что дверь комнаты Яны распахнута. И отсюда я слышу разговор:

— Что ты раскричалась⁈ Как ты себя ведешь? — строго говорит с дочерью Глеб. — Как говоришь с отцом⁈

— Я сказала, что не поеду ужинать с твоей потаскухой! — огрызается Яна.

— Прикуси язык!

— Жрите свой ужин сами! — рявкает Яна. — Крысу-Киру не забудь захватить! Она целый день как крыса по углам пряталась. Проголодалась, наверное.

— Откуда в тебе столько ненависти⁈ Это мать тебя накрутила⁈ Что она тебе наговорила?

— Она сказала только правду. Что ты хочешь выгнать ее из дома! А это мамин дом! Она имеет право тут жить.

— Яна, мы сами с твоей мамой разберемся. Ты с сестрой — ничего не решаете.

— Я уже решила, что не буду жить тут с твоей кобылой!

— Кира, послушай… — из последних сил говорит Глеб с дочерью спокойно.

— Это ты должен уйти. Все нормальные мужики, пусть и изменники, так поступают. Уходят из дома, оставляя его женам и детям. А ты… Ненавижу тебя! — пренебрежительно выплевывает дочь.

Я собираюсь пойти туда, потому что наверняка сейчас Глеб сорвется на дочь. Я должна ее защитить. Делаю несколько шагов, но тут Кира выходит из своей комнаты в новом платье, которое мы вместе покупали в декабре. Увидев меня, она замирает на месте.

— Я твою мать на улицу не выкидываю! — слышим мы обе. — У нее будет жилье, а еще я намерен высылать ей деньги каждый месяц. А вы сможете видеть мать, когда захотите. А жить будете со мной! Я ваш отец!

— Ты мне больше после всего этого не отец!

— А ну, немедленно закрой свой рот!

— Я скажу, что ты меня бьешь!

— Что⁈

— Если ты будешь через суд заставлять меня остаться с тобой, то я скажу в суде, что ты меня бьешь, — заявляет ему дочь, от чего Кира округляет глаза. — И знаешь, мама вообще может отсудить у тебя половину этого дома. Половину всего! Развалит твой бизнес. Все разрушит! Эта вобла мигом от тебя сбежит, да и Кира тоже не будет подыгрывать, — язвительно предупреждает его Яна. — Так что лучше по-хорошему оставь этот дом нам с мамой. А Киру забирай.

Через несколько секунд дочь вылетает из комнаты. Смотрит на меня, потом назад на сестру, которая тут же встает в позу.

Яна глубоко дышит, вся взбешенная и покрасневшая.

— Я пойду в сад, — сообщает она, глядя на меня, после чего срывается мимо меня со скоростью ветра к лестнице.

Глеб тоже вылетает из комнаты.

Меня гневным взглядом прошибает. Считает, это я во всем виновата. Так же проще всего.

И это только начало…

— Пап, я готова, — щебечет Кира, подходя ближе к отцу. Его верная дочь, отвернувшаяся от матери. — Яна не поедет?

— Нет, она не поедет, — на меня смотрит все так же гневно. — Поехали. Мы уже опаздываем.

Муж проходит мимо меня, затем Кира крадется. Она лишь кидает на меня стыдливый взгляд исподлобья и за своим отцом спешит.

Глава 10

Глеб

— Пап, я тебе говорила, что Янка не согласится, — говорит дочь, сидя рядом на соседнем сиденье. — Она ненавидит меня, и тебя тоже. Орала как больная какая-то.

— Помолчи, Кира.

— Прости, пап… Элеонора уже нас ждет в ресторане?

— Да, ждет, — сухо отвечаю дочери. От нее сообщение пришло. — Ей ничего не говори про все это. Ты меня поняла?

— Не буду.

Не хочу, чтобы она расстраивалась.

Я настраивал ее с самого начала на то, что все будет хорошо, что мои девочки ее примут. Конечно, она им не мать. Но уважать они ее обязаны, как мою женщину. И Яна тоже.

Вика ее накрутила. Яна всегда была ближе к ней. И теперь я ее в глазах предатель.

Уж в глазах Вики подавно.

Она все в толк не возьмет, почему я это сделал именно так. Да потому что иначе бы она не поняла. Скажи я ей просто тет-а-тет, что у меня есть другая, она бы не поверила, стала бы сопротивляться, мучила бы себя и меня. А так она сразу все поняла. Я сжег все мосты. После такого возврата нет. Он мне и не нужен.

Я Вику очень любил. Даже слишком. Еще лет десять назад мне казалось, что эта моя любовь к ней никогда не иссякнет. Даже страшно было. Мне нравилось в ней все. Одержимым себя считал. Я не побоялся жениться рано и взять на себя ответственность.

Но что-то изменилось. Еще пару лет назад. Я долго отказывался это принимать, но когда наконец принял, то стало тошно. Я смотрел на нее и понимал, что больше не люблю эту женщину. Это только поначалу. Потом ко всему прочему подключилось раздражение, желание срываться на ни в чем не повинную женщину. Вика, конечно же, думала, что это издержки моего характера, проблемы в бизнесе и стресс.

Я больше так не мог. И я начал думать, как это все прекратить.

Лора моя отдушина.

Мое будущее.

Да, можно предположить, что чувства к ней тоже исчезнут, но я предпочитаю думать и надеяться, что я просто не доживу до этого. Главное достоинство Лоры: ее молодость. С ней я и сам чувствую себя моложе. Рядом с Викой я чувствую себя стариком. Мне кажется, что мы лет сто прожили вместе. Я столько дал этой женщине, сколько далеко не каждый бы мужчина смог бы дать.

Я, конечно же, вину чувствую. Но не за то, что хочу, чтобы она покинула дом. И не за дочерей, которые должны остаться. А за то, что я не выполнил своего обещания — быть с ней до конца.

Она тоже своего обещания не выполнила.

Она обещала, что родит мне сыновей, но после рождения дочерей она забыла об этом. Пять лет назад я понял, что ей вообще это не нужно. От разговоров об этом она всегда отмахивалась, говоря о том, что нам хватит наших девочек. Ну а я что… Я делал, что мог, чтобы было как я хочу, но не все же от меня зависит.

С Элеонорой я получу все, что я не получил с Викой. А Вика сможет прожить остаток жизни как захочет. Я ей это обеспечу. Отчасти справедливо.

— Пап, а что вообще будет дальше? — интересуется дочь, прерывая мои размышления. — Я про тебя и маму.

— Что тебе мать еще говорила?

— Я же сказала, она стыдила меня за то, что я ей ничего не сказала о Элеоноре. Она была очень злой. Она весь день со мной сегодня не говорила. Даже не смотрела на меня.

— Не принимай близко к сердцу.

— Она стала злой. И она за Яну. Вот пусть с ней и живет. А я буду с тобой и Элеонорой жить.

— За что ты так ненавидишь свою сестру? Почему ты не помиришься с ней? Ваша вражда давно нас с матерью утомила.

— Потому что она бесит меня. Ты же сам слышал, что она тебе говорила.

Да, я слышал. До сих пор перевариваю слова дочери. Яна твердо приняла сторону матери.

Я сказал Вике, что девочки останутся со мной, потому что был уверен, что они захотят остаться. Не потому, что Вика плохая мать и они любят больше меня. А потому что я глава семьи, я их обеспечиваю. Я хотел, чтобы они были рядом. И жили как раньше.

Но Яна четко обозначила свою позицию. Что ж, посмотрим.

Подъехав к ресторану, мы с дочерью выходим из машины и быстро следуем внутрь заведения.

Элеонора уже ждет нас за столиком. Машет нам рукой. Красавица моя. У Элеоноры особенная красота, выделяющаяся. А какой блеск в ее голубых глазах…