— Как… как ты можешь так говорить? Я же… Мы же с тобой… — будто задыхается.

Это дом Вики и моих детей.

Я не имел права пытаться разделить их из-за своего увлечения. Потому что Лора… увлечение. Она была чем-то новым, лекарством от депрессии. Депрессия не прошла, а увлечение развеялось. И легче мне не стало. Только хуже. Мне стоило это признать раньше.

Для чего я решил снова жениться?

Разочаровался в отношениях с женой, и сразу жениться?

Глупец.

Оборачиваюсь.

Не буду я ничего сейчас ей больше говорить.

Направляюсь к шкафу, из которого достаю привычную одежду.

— Глеб, ты куда? Глеб!

— Сколько раз говорить… — вздыхаю, — я не отчитываюсь перед тобой. Если надо, то я поеду и пойду куда мне нужно. Ложись спать.

— А разве мне не следует собирать вещи⁈ Ты только что сказал, что ошибкой было мне сюда приезжать.

— Это так. Но я не собираюсь тебя выселять на ночь глядя.

— Ты это серьезно⁈ Ты все-таки на самом деле хочешь, чтобы я ушла отсюда?

— В той квартире тебе было неплохо, — надеваю брюки.

— Ты выгоняешь меня в ту маленькую квартиру⁈

— Хм, странно, раньше ты была в восторге от нее. Вырос у тебя аппетит. Тебе и кольцо не особо понравилось, которое я тебе подарил на помолвку, — рубашку надеваю.

— Что? С чего ты взял?

— Я видел, как ты сравнивала кольцо из сейфа со своим, как губы свои кривила. Не пытайся меня обмануть, Лора. Я уже давно понял, какая ты на самом деле, — пиджак беру. — Ложись спать. Мы потом поговорим. Если хочешь, то можешь собирать вещи и переезжать в ту квартиру. Ключи у тебя, — иду к двери.

— Это значит… значит, что свадьбы не будет? — полуобморочным голосом спрашивает Лора, когда я у самой двери.

— Думаю, ты и так уже поняла.

Виктория

— Это офигенно! — восклицает дочь, радуясь нашему успеху. — Когда, интересно, нас снова пригласят на съемки…

— Когда выйдет новая коллекция. Весенняя, — говорю я, мелко нарезая овощи для салата.

Надеюсь, к этому времени я сильно не поправлюсь.

Инга нам заплатила. Достойно заплатила. Даже с бонусом. На двадцать процентов выше, чем по контракту. И все благодаря Захару, с которым мы теперь созваниваемся почти каждый день. Мы друзья.

— Ой, я жду не дождусь…

— У тебя завтра олимпиада. Ты как, готова? — перевожу тему.

— Да. У меня уже голова болит от всех повторений.

— Как насчет завтра после нее поехать куда-нибудь, что-нибудь купить тебе, м?

— Я не против. Давай.

— Сейчас поужинаем, и давай к себе, отдыхай. Надо чтобы голова работала. Не слушай музыку до часа ночи.

— Ладно.

После ужина я сама прибираю со стола, принимаю душ, а потом решаю посмотреть новое кино. Включаю через наушники, потому что заходила к дочери, а та уже спит. Девочка моя сегодня полдня занималась.

Уже устроившись на диване с чаем и печеньем, я слышу звонок в дверь. Спешу поставить на паузу, убрать наушники и помчаться к двери. Звонок такой громкий. Яну может разбудить.

Ох… А я не успела толком порадоваться тому, что Глеб оставил меня в покое.

Открываю дверь, а то он же не перестанет звонить.

— Что же тебя все на ночь глядя к нам тянет…

Этот нахал самовольно входит без единого слова.

— Отлично. Ну и что на этот раз?

— Нашла работу?

Ну, это был вопрос времени.

— А, вот оно что… Долго же ты не знал. Да, нашла. Яна принимает участие без ущерба для учебы. Так что…

— Я не против.

— Тогда в чем дело?

— Что, ты даже не предложишь мне пройти в кухню?

— Глеб, что тебе опять нужно? Ты можешь сказать прямо?

— Мы же вроде договорились не враждовать. Ты меня, помнишь, тогда пригласила, мы с тобой сидели за столом.

А, то мое притворство ради помощи Лене. У нее теперь все хорошо. Так что можно сказать ему правду.

— Я тогда притворялась.

— Да? Для чего? — прищуривается бывший муж.

— Мне нужно было залезть в твой телефон, чтобы достать телефон одного человека. Пиджак с тебя помнишь стянула?

Глеб ошарашен. Аж глаза округлил.

— И чей номер тебе понадобился?

— Не бойся, я не кручу никаких дел за твоей спиной. Это по личному делу. Я просто помогла одному хорошему человеку, использовав тебя.

Глеб наклоняет голову чуть вперед и на глазах багровеет.

— Что, неприятно? А ведь это было дело нескольких минут. А ты меня годами использовал, никогда не любив.

— Неправда!

Глава 49

Сколько возмущения в его взгляде.

Неправда это, как же…

Он даже не осознает, что использовал меня. В его представлении он подарил мне райскую жизнь, пусть и временную. Столько лет счастья. А ведь не только счастье было. Было и горе. Я все это рядом с ним пережила. Как он в тридцать попал в аварию, я не побежала молодого себе искать. Да что говорить… Для него моя преданность — само собой разумеющееся. Он никогда меня не ценил. Он знал, что я люблю его и пользовался.

— Разве неправда? А как ты со мной поступил, Глеб? Давай, расскажи мне.

— Я тебя не использовал. Я правда с самого начала верил, что у нас с тобой все будет хорошо. Всегда, — начинает он тоном, которым давно со мной не говорил. Как раньше. — Между нами много лет назад зародилось настоящее чувство. И подобное уже и близко не повторится. Никогда, — ошарашивает он меня.

Что это такое?

Откуда он все эти слова взял?

Для такого сухаря это слишком. На такие речи он только лет десять назад был способен. Ну, когда я выходила его после аварии — он пел мне о своих чувствах и любви.

И как это не повторится?

Уже повторилось.

Он без ума от Элеоноры. Не каждый мужик так со своей семьей поступит ради любовницы.

— Что-то я тебя не пойму, — медленно качаю головой из стороны в сторону. — Ты бред какой-то несешь.

— Как есть говорю.

— Ты уже нашел лучшую версию меня. Разве не так?

— Лучшую версию… — кривит лицо, взгляд отводя. — Нет… Сначала я так думал.

— А теперь, что ты думаешь?

— А теперь, — шаг ко мне делает, — я думаю, что все это было каким-то наваждением. Я мучился последних два года, думая, что дело в тебе. Думал, это ты все сделала для того, чтобы я разлюбил тебя. А дело было во мне. Но я искренне думал, что в тебе, — продолжает приближаться, а я пятиться. — Появление Элеоноры в моей жизни было не судьбой, как мне тогда показалось. Это была проверка. И я ее не прошел, — с досадой выдыхает последнее.

Что я слышу…

Мне это снится?

Мой бывший муж не может такого говорить.

Но он только что сказал, что чувства к Элеоноре были блажью, а ко мне настоящими.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— За тем, что ты должна знать.

Мне больше некуда отступать. Позади стена.

Я не понимаю, что происходит, но сердце мое колотится вовсю.

Что он вообще творит? Как так можно… меняться?

— Ну вот, знаю. Только не понимаю.

— Чего не понимаешь?

— Ты устроил помолвку, заселил ее в свой родной дом, познакомил со своей семьей… и только потом внезапно понял, что она тебе не подходит?

— Я прошелся по всем этим пунктам механически. Как с тобой когда-то. Но в итоге… Я домой не хочу возвращаться. Мне тошно и горько. Я постоянно думаю о том, как поступил с тобой и… — глубоко вздыхает. — То, что я сожалею — это ничего не сказать.

Часто поморгав, я опускаю взгляд.

— Сожалеешь, что потерял свой комфорт? Она тебе не обеспечивает покой? Что еще тебе в ней не нравится? Все, кроме секса?

— Я ее просто не люблю. И никогда не любил, — заявляет Глеб.

— Серьезно?

— Серьезнее некуда. Я уверен.

— Тогда ты еще отвратительнее, чем я думала, — хмыкаю я, а он понять не может, почему я так сказала. — Ты так со мной поступил не из-за любви, а просто из-за девки, с которой тебе было временно хорошо.

— Вика…

— Нет, ты сказал достаточно. А теперь уходи.