Она эти бумажки с УЗИ находит. Но пока не понимает, что это.

— Яна, дай сюда! — подрываюсь с сильным головокружением.

— Что это? — Яна пытается развернуть и пятится от меня. — Это из больницы? Ты меня обманула⁈ Ты чем-то больна?

— Нет! Яна, отдай!

Дочь срывается быстрее ветра в сторону своей комнаты. Как бы я не спешила — она успевает закрыться.

— Яна, немедленно открой! — бью ладонью по двери. Хотя это уже бесполезно. Дочь сейчас все подробно изучит.

Я не хотела, чтобы она знала. Не хотела… По многим причинам.

Успокоившись, я отхожу от двери и присаживаюсь на диван в гостиной. Жду дочь. Она приходит около двух минут спустя. Я на нее не смотрю, пока она близко не подходит с этой бумажкой в руках.

— Мам… Это правда? — тихо спрашивает Яна с каким-то сочувствием во взгляде и голосе.

— Правда, Яна.

— Папа… Глеб Михайлович знает? — спрашивает, но тут же дает правильный ответ сама: — Нет, не знает…

— Не знает.

— Почему ты ему не сказала? — садится рядом.

— Потому что… потому незачем ему знать, — судорожно выдыхаю. — Ребенка не будет.

— Как это не будет? — Яна словно не верит. — Он же… есть.

— Яна, ты большая уже девочка и знаешь про одну известную процедуру, верно?

Яна округляет глаза.

— Что⁈ — резко встает с дивана. — Ты будешь делать аборт?

— Буду, Яна.

— Почему⁈ Потому что этот ребенок от него? Потому что ты его ненавидишь? Мой брат должен умереть из-за твоей ненависти к этому предателю?

— Брат?.. Яна, срок еще очень маленький…

— Я думаю, что это мальчик.

Я тоже об этом думала…

Но мне не суждено узнать наверняка.

— Дело не в твоем отце… Я просто не могу. Наша жизнь теперь другая, Яна.

— Ой, мам, не надо про трудности жизни… Я все понимаю. И все опять же сводится к тому, что папашка тебя бросил! Да пошел он! Неужели ты его так сильно любишь⁈

— Что?

— Ну, ты все делаешь для того, чтобы он не парился, мам. А стоило бы его напрячь его как следует. Ты хоть понимаешь, что теперь можешь не допустить развод? Он не может без твоего согласия с тобой развестись. Ты с ним можешь. А он с тобой нет, — с озорным огоньком в глазах говорит дочь.

Конечно, я понимаю, что могу так сделать. Но ради чего?..

— Ты же вроде говорила, что мне стоит цепляться за отца.

— А я не про то. Нафиг он не нужен. Но не надо допускать, чтобы он на этой кобыле женился.

Глеб

— Ты зачем так с матерью говорила? — спрашиваю дочь по пути домой. — Я с тобой разговариваю! Телефон убери.

— Ну она сама начала…

— Ты еще оправдываться будешь? Ты не имеешь никакого права разговаривать так с матерью. Даже когда тебе будет тридцать. Никогда! Запомни это! И что за разговоры о том, кто и кого содержит? Тебе что, до черта об этом много известно, а?

— Я знаю, что ты за все платишь.

— Это не твое сопливое дело, поняла? Чтобы я больше не слышал. Забудь о любых покупках на ближайший месяц.

— Но пап… Я хотела…

— Не папкай! Я все сказал. А вздумаешь это все с Лорой обсуждать и за спиной у матери ее грязью поливать, — то я еще придумаю для тебя санкции. Ты только так понимаешь. Значит, будем так тебя воспитывать.

— Папа!

— Все. Тишина! И чтобы я больше не видел тебя в подобной одежде. Повторять не буду.

Какой несуразный броский хлам, а не одежда.

По приезду Кира пулей выскакивает из машины и быстро идет к дому. Пусть попсихует.

Я за ней. Передохну дома часок, с Лорой увижусь. Расслаблюсь немного и обратно в офис. На сегодня хочу забыть обо всем этом. Яне нужно больше времени, чтобы все принять, как и Вике.

В холле я слышу смех. Знакомый. Но не Лоры. А моей матери.

Она тут?

Я же ей сказал, что планирую устроить официальное знакомство с моей будущей женой где-нибудь через неделю. Не вытерпела и приехала. Лора не посмела бы вызвать мою мать. У нее сегодня планы были.

Захожу в гостиную и вижу, что Лора мать чаем поет.

— Глеб, привет! А тут твоя мама заехала!

— Вижу… Здравствуй, мама.

— Сын, что же ты так долго откладывал мою встречу с этим ангелом? — расплывается в улыбке мама и подносит чашку с чаем к губам.

Глава 27

Виктория

— Мам, пожалуйста, не делай этого. Ради меня… — просит дочь. Еще никогда Яна не использовала такой фокус.

Я качаю головой, едва сдерживая слезы.

— Ты не брата или сестру хочешь. Ты хочешь отцу отомстить. Месть… опасное чувство. Выбрось это из головы.

— Да плевать мне на него! Ну… да, я хочу отомстить, но не это главное. Я знаю, что ты не хочешь убивать своего ребенка. Ты прости, но… вдруг у тебя больше не будет детей.

Их и так не будет. Я к этому абсолютно готова.

— Яна, я прошу тебя успокойся… — закрываю глаза.

Ох, как же голова кружится…

— Мам, тебе плохо? Воды⁈

— Да, принеси, пожалуйста…

Яна мигом оказывается рядом со стаканом в руке.

— Спасибо, — сделав пару глотков, благодарю дочь. — Вот, мне уже есть кому стакан воды подать… — смеюсь. — Мне уже лучше. Просто разволновалась…

— Мам, тебе нельзя этого делать. Тебе надо подумать. Хорошо подумать.

Яна такая же твердая, как ее отец. В ней есть стержень. А от меня ей досталась мудрость и верность.

— Я неделю думала, и решила, что…

— Это неправильное решение, мам. Тебе правда все равно, что я думаю? Прислушайся ко мне хоть ты раз!

— Так, Яна, ты должна пообещать, — со всей серьезностью обращаюсь к дочери, — ты ни слова не скажешь отцу об этом. Обещай мне. Сейчас же.

— Пфф… Да я не собиралась. Чего я этим добьюсь? Он же не побежит тебя останавливать. Если я скажу, что ты задумала делать аборт, то ему только легче станет.

Да, скорее всего, Яна права. Он только облегчение испытает.

— Яна, времени думать… нет. У меня сегодня процедура.

— Нет! Я тебя не отпущу! — бежит куда-то, но быстро возвращается. — Я забрала твои ключи от машины и от квартиры! Спрятала их. Все, никуда не поедешь.

— Яна… — вздыхаю устало. — У меня и так голова кругом…

— Тем более не поедешь. Звони врачу, говори, что не приедешь.

Аня, конечно, одобрит такое решение — еще подумать.

А у меня такое чувство, что если сейчас не поеду, то потом уже и вовсе не решусь.

В глубине души я этого совсем не хочу… Я уже будто чувствую его. Ребенка.

— Яна, ты права. Я ненавижу твоего отца. Я столь же сильно любила его, как сейчас ненавижу. И эта новость… Она мне как снег на голову.

— Ты просто относишься к этому ребенку как… как к его ребенку. А он твой. Ну и Глеба Михайловича, конечно. Не только ты несешь ответственность, но и он тоже. Пусть расхлебывает. Уж как минимум ему придется отменить свадьбу с этой крысой на пару лет. Может, они вообще за это время расстанутся.

Яну не переубедить…

Ставлю стакан на столик, поднимаюсь с дивана и, немного пошатываясь, направляюсь к окну.

— Ну мам… — тянет Яна. — Я с тобой вообще мало, когда спорила, но теперь…

— Ты-то со мной не спорила? — усмехаюсь, кидая взгляд на дочь. — Всегда спорила.

— Ну да. Но, в конце концов, делала, как ты говорила, — говорит дочь. — Мам, он ведь тебе жизнь сломал. Ты… ты ведь моделью могла стать!

— Перестань…

— Я видела твое портфолио, которое ты отправляла после того как закончила экономический. Когда была маленькой, часто пролистывала его. Мне хотелось быть, как ты… — грустно усмехается Яна. — Знаю, тебе предлагали эксклюзивный контракт. У тебя могло бы быть блестящее будущее. Ездила бы по миру. А тут папашка мой со своим предложением… — закатывает глаза дочь. — Ты из-за него от всего отказалась. Стала домохозяйкой.

Для Глеба все мои мечты, возможности — были ерундой. Он даже в расчет это не берет. Я пустое место, и точка. Просто мать его детей.

— Если бы я его не приняла, то тебя бы не было, глупая.