— Хватит. Замолчи. Я бы, может, еще могла бы хоть что-то попытаться понять, но после того как ты нагло явилась с Глебом под ручку в мой дом… — шумно втягиваю холодный воздух через нос. — Это многое о тебе говорит.
— Что говорит?
— Ты сама прекрасно все понимаешь. Не буду опускаться до оскорблений. И не надо говорить, что Глеб тебя заставил прийти. Ты сама этого хотела.
Девушка опускает свои голубые глазки, но лишь на секунду. Вдруг она поднимает взгляд и уже без прежней стеснительности заявляет:
— Я хотела лишь одного… чтобы все это закончилось. Думаете, мне нравилось скрываться? Быть любовницей? В этом нет ничего приятного!
— Мне тебя пожалеть?
— Не нужна мне жалость. Мне нужно понимание. Я хоть и не имею права требовать этого понимания, но мне хочется хотя бы высказаться, — эмоционально выпаливает Элеонора. — Я вообще не знала, как Глеб собирается все рассказать вам. Просто он тогда приехал ко мне, сказал собираться, и мы приехали сюда. Я сама была в шоке, когда оказалась перед всеми вами.
Пытаюсь вспомнить выражение ее лица тогда. Особого шока на нем не было. Врет она все. Да и неважно.
— Думаю, результат тебя удовлетворил, — проговариваю тихо, глядя по сторонам. — Ну все, твое время вышло. Я приезжала за своей машиной. Больше вам тут не мешаю, — поворачиваюсь, открываю дверь машины.
— Виктория, подождите…
— Ну что еще? — кидаю на нее усталый взгляд. — Советов по проживанию с моим бывшим мужем ждешь?.. Я могла бы тебе их дать. Но это очень большой список. Прожить с таким тяжелым человеком шестнадцать лет: было очень непросто. Не знаю даже, выдержишь ли ты… Главное, не забывай, что ему нужно дважды в неделю ходить на лечебный массаж. У него десять лет назад была травма позвоночника, — вижу по лицу, что она впервые об этом слышит. — Эти процедуры обязательны, чтобы он мог жить полноценной жизнью. Сейчас ему это особенно нужно, — ухмыляюсь и сажусь в машину.
— Я хотела узнать про развод….
А, вот оно что. Вот что ее гложет…
Как я сразу не подумала.
— М-м, тебе не терпится стать его женой, — пристегиваюсь ремнем, завожу машину и кладу руки на руль. — Что ж, не все сразу. Придется тебе потерпеть. Как только, так сразу, — кидаю на растерянную девицу последний взгляд и, несмотря на то, что она еще хочет что-то сказать, срываюсь к уже давно открытым воротам.
Пытаюсь ровно дышать и не думать обо всем этом, но становясь все ближе к клинике, моя злость только набирает обороты.
Два года, значит, он терпел меня.
И как же хорошо он притворялся… Кому он врал? Ей или мне⁈
А, неважно.
Важно сейчас избавиться от нежелательной беременности.
Сейчас я как никогда уверена в том, что так и надо поступить.
Никакой жалости к жизни внутри меня у меня нет.
Этот ребенок не нужен ни ему, ни мне. Он будет несчастен, если появится на этот свет.
Завтра уже все будет позади.
Глава 19
— Привет! — радостно встречает меня Аня в своем идеальном кабинете.
Я слабо улыбаюсь и, закинув сумку на плечо, иду к Ане навстречу, чтобы обнять ее.
— Ну, как ты? Что у тебя случилось? — подозрительно смотрит на меня Аня. — Что-то бледненькая.
— Я плохо сплю…
— А что такое? Присаживайся, пожалуйста. Рассказывай мне все.
Аня усаживает меня в уютное кресло, а сама за стол садится. Ведет себя дружелюбно, но в то же время профессионально.
У меня, если честно, нет никакого желания исповедоваться перед Аней, хотя она хорошая.
Я настолько разбита после встречи с этой дрянью, что даже языком шевелить нет сил.
Я просто скажу то, зачем пришла.
— Ань, я беременна, — говорю я и сразу добавляю: — Но ребенка не будет.
Аня опускает уголки губ и смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Что? Ты же, сколько я тебя знаю, очень хотела снова родить!
— Хотела. Теперь не хочу. Я хочу, чтобы ты сделала мне аборт. В идеале — сегодня. Я готова.
— Так, погоди… — Аня начинает переставлять на своем столе предметы, хотя и так порядок у нее. — Ты что вообще такое говоришь? Глеб-то знает?
— Не знает.
— Ну обалдеть… Ты что, думаешь, что он не захочет ребенка? Но это ведь невозможно.
Да, я тоже так недавно думала.
— Неважно уже, что он хочет, а чего не хочет. Мы с ним… разводимся, — кладу правую руку на стол, показывая отсутствие кольца. Остался характерный белый след. Я никогда его не снимала.
Аня хоть и не близкая мне подруга, но при каждой нашей встречие, а иногда в кафе — я рассказывала ей о своем счастье, о муже, о детях. Думаю, она считала нас образцовой семьей, в которой не только обязательства, но и любовь.
Была любовь. Больше нет. С моей стороны тоже.
— Да ладно?.. Как так? Что же случилось?
— Разлюбил, — киваю с легкой улыбкой на устах. — Так бывает. Даже в идеальных семьях. У него другая. И она уже живет в моем доме.
Собиралась не рассказывать, но вот говорю…
Аня в шоке откидывается на спинку кресла.
— А как девочки ваши?
— Яна со мной осталась. Кира предпочла деньги отца и мачеху. Мы с Яной сейчас в благородно подаренной мне бывшим мужем квартире живем. Хотя, мы еще официально не бывшие.
— Вот же свинья… Да как он посмел тебя из дома выгнать?..
— Это семейный дом. Он жениться на ней намерен. Ань, ей едва за двадцать перевалило. Стройная, молодая, полная сил. Ему с ней хорошо. Он с ней давно.
— Давно⁈ А ребенка тебе заделал!
— Ну да… Это самое забавное, — поджимаю губы. Противно все это. Я сама бы его бросила, узнай обо всем заранее. Но он мне такой возможности не дал.
— И ты из-за этого хочешь лишить жизни своего ребенка? А что, если это сын?
— Какая разница кто?
— Ты вроде говорила, что он сына хотел. Нет?
— Хотел. И я уж точно не хочу подарить ему такой радости.
Хотя вряд ли он обрадовался бы. Скорее, взбесился бы. Вдруг Элеонорочка узнает и запереживает. Снова на разговор меня вытянет, чтобы узнать, что будет дальше. Она же так волнуется. Осмелилась же сегодня про развод спросить. Не ее собачье дело!
— Ты правда убьешь своего ребенка, чтобы Глебу как-то отомстить? — Аня не верит, что я на такое способна.
— Ань, это не месть. Я просто не хочу рожать от него. И мне сейчас в принципе не до того, чтобы становиться матерью. Мне работа нужна. Чтобы о Яне заботиться.
— Перестань. Ребенок тут ни при чем. Да, он от этого предателя, но прежде всего твой. И это я сейчас говорю не как гинеколог. А как твой друг. Ты ведь пожалеешь…
— Нет, это вряд ли.
— Вот! Уже сомневаешься! Пока не хочешь, но захочешь. Какой у тебя срок?
Достаю из сумочки результат УЗИ и отдаю ей.
— Так у тебя еще полно времени на раздумья. Куда спешишь?
— Я не хочу думать. Сделаешь или нет?
— Ты успокойся, пожалуйста. Я сделаю, но…
— Но что?
— Ты должна подумать. Иначе с моей стороны это будет преступлением. Я вижу, что ты этого не до конца хочешь. Твое решение — принятое на эмоциях, не обдуманное. Подумай неделю.
— Неделю?..
— А что такое неделя? — пожимает плечами Аня. — Ты ведь этим решением жизнь себе сломать можешь. Вряд ли ты сможешь после аборта снова забеременеть.
— Мне и не нужно. Я больше не хочу ничего и ни с кем.
Это разочарование уже никогда не оставит меня. Эту пустоту уже ничто и никто не заполнит.
— Ну, не зарекайся, — улыбается Аня. — Ты должна подумать. Пообещай мне, что подумаешь? Не ходи ни к кому другому. Обещаю, что если надумаешь, то я сделаю.
Подумать, подумать…
Да я уже подумала!
Но Аня умеет убеждать. На совесть мне как следует надавила.
Пути и правда назад не будет.
Глеб
Захожу домой и замираю.
Что-то не так.
Хотя нет, все так.
Дом в порядке. Прежний. Но все равно что-то не то.
Немного непривычно от того, что я сегодня не увижу тут Вику.
