После этой засады на коней, а все они приносят неудачу, Гайдар уже почти не садился. И, очевидно, задумался о стариках так крепко, как и должен перед посещением Глядня задуматься всякий человек на посвящении. Строго говоря, однажды, когда в журнале «Пионер» ждали его рукопись, он позаимствовал коня и отправился на нём. И, надо же, опять с него спикировал аккурат головой в землю. Но после такого падения рукопись всё-таки доставить смог.

Деталь эта, со стариком и бомбой-самоделкой, очень важная, не случайно её так стараются переврать. Дескать, контузию Гайдар получил ещё до Хакасии. И те же жва ранения осколками в ногу. Странно только: если до, то почему-то никак её, эту контузию, не чувствовал, а почувствовал только в конце пребывания в Хакасии, уже после своего последнего падения с коня. Несуразица. Указание на изъятого Диомеда. Важная это деталь – обстоятельства контузии. Ценная для исследователя добыча. И для контуженного тоже.

Нигде не написано, но почему-то в голове крутится мысль, что старик перед тем, как «чуть не насильно» напоить молочком намеченную им жертву, должен был к себе её расположить. И сделал он это, видимо, похвалив коня Гайдара. Дескать, умеет Гайдар выбирать коней. Какой молодец! И, видимо, восхищался конём старик искренно. Так, что его даже совсем не глупый Гайдар не заподозрил во вранье. Искренно, ведь он из мира, в котором удачливость не только не ценится, но о её происхождении и не задумываются. А то иначе с чего бы это Гайдар, обдумывая этот случай со стариком искренно восхищавшегося конями, сошёл с коней навсегда? Навсегда. За исключением одного случая.

Повторим прежде уже говорившееся: согласно древнему знанию, кони приносят неудачу – за счёт образования Двуликого Януса. Поэтому, ни Цезарь, ни Август, ни легионеры, ни Сталин на коней не садились, а вот начинающий Аттис, тогда он был всего лишь военачальником, маразматически сподобился погибнуть от клыков кабана. В момент гибели как раз и был на коне.

Хотелось бы послушать, что об этой истории со стариком и бомбой скажут монголы. Почему, по их мнению, после неё Гайдар перестал садиться на коней? И начал, видимо, ещё более настороженно относиться к старикам? Особо тщательно стал поверять их критическим мышлением.

Умение настороженно относиться к старикам, обязательно приведёт к ценному умению выбирать себе учителей. Способ приближения к Триединству. Способ и путь. В итоге, Гайдар в 1941-м году, последовав совету Сталина, который он изложил в речи от 3 июля 1941-го года, что при попадании в окружение, из него выходить не следует, а надо влиться в партизанский отряд. Гайдар так и поступил. Смог поступить. Толпы военных, даже тех, которые не стремились побыстрее попасть в плен, совет-приказ Сталина выполнять не желали, были готовы при пересечении линии фронта бессмысленно погибнуть, лишь бы не стать сталинским партизаном, а Аркадий Гайдар, в отличии от них всех, последовать мысли Сталина смог.

Итак, в 1941-м году, имея возможность вместе с обычными военными начать выходить из окружения в сторону линии фронта, а на самом деле, если назвать вещи своими именами, бежать с более трудного фронта на более лёгкий, он общим потоком увлечён не был, а стал тем самым сталинским партизаном. И этому решению наверняка способствовали его усилия по глубинному изучению «стариков» – путём разоблачения старых дураков и вредителей. Смог увидеть в Сталине истинного «старика». Учителя.

Кстати, Гайдар был в полугражданской одежде, поскольку на фронт отправился как корреспондент. В действующую армию его не допустили. По объяснению военных чиновников не допустили по состоянию здоровья. Но с более трудной партизанской жизнью Гайдар вполне справлялся. Все бойцы отряда хотели ходить на операции именно с ним. Успех операции был гарантирован. Так что дистанцирование его от армии должно иметь какое-то другое объяснение. Умалчиваемое. Даже скрываемое.

Таким образом, чтобы верно оценить какого-либо предполагаемого учителя мудрости, а не торопливо распинать его на кресте, надо прежде научиться разоблачать старых дураков, неизбежно вредителей, относительно которых ещё в детстве «доброхоты» втёрли тебе внушение, что они ловко устроились в жизни и что учиться надо у них.

Не помню уж где, но где-то читал об одном старом еврее, который уже умирал. Самое время поделиться со своими детьми духовными наработками, которые приобрёл в течении жизни. И старый еврей с гордостью говорит собравшимся вокруг него домочадцам, что он так ловко прожил жизнь, что ни разу не подвергся аресту и в тюрьму не попал. Комментировать не буду. Всё понятно.

И так во всём: в вопросах брака, работы, места жительства. И отношение к девушкам тоже. Текст по отношению к этому старому еврею был восторженный.

Сталин и Гайдар равно нетипично относились к одной девушке. К Зое Космодемьянской. Но восприятие Сталиным Зои облегчалось тем, что она уже совершила тот подвиг, который позволил всем нам достичь победы под Москвой. А вот Гайдару выпала более сложная доля: он выделил Зою ещё до совершения ею подвига. Это труднее. И страннее.

Гайдар с Зоей пересеклись в санатории, в котором Гайдар проходил реабилитацию после своей контузии, с которой прошло уже немало лет. А Зоя проходила реабилитацию после тяжёлой болезни, в результате которой чуть не умерла – от менингита. В момент встречи она была совсем школьницей, по сути, если и не ребёнком, то лишь подростком.

Партизанку Зою, как известно, немцы повесили в 1941-м году под Москвой в деревне Петрищево. Много вокруг той смерти странных обстоятельств, указывающих на добровольность этой смерти. Бытовые эти обстоятельства известны, потому что после освобождения Петрищево было проведено тщательное расследование, видимо, с подачи Сталина. Все причастные к её смерти местные жители-предатели были расстреляны. Кто-то из них Зою бил железным прутом по ногам, когда она уже стояла под петлёй, одна баба облила её помоями и так далее в том же роде. Так что расстреляны эти гады были поделом.

Но дело в том, что была в жизни тогда ещё юного Гайдара минимум ещё одна девушка, которую тоже повесили. Она даже попала в фильм «Конец императора тайги». Повесил её главарь бандитов Соловьёв, которому Гайдар уже наступил на хвост. В смысле, уже частично истребил его банду. Она – хакаска. Вернее, мать её хакаска, и учиться её родители выбрали ей в русской школе.

Население страшно боялось банды Соловьёва, и, по сути, этим оправдывались, что они были умеренными сообщниками Соловьёва, хотя оружие в руки порой не брали. Или брали не все. Достаточно активничали, что льстиво прозвали Соловьёва «императором тайги». Соловьёву это «звание» очень нравилось. Ему льстило.

Эта девушка-хакаска первой воспротивилась «императору тайги» и стала помогать Гайдару. Но делала это так, в результате чего и была Соловьёвым уличена и повешена. Именно повешена. Впрочем, вполне возможно, что логика её поступков была та же, что и у Зои Космодемьянской. Может, она специально так себя вела, чтобы быть казнённой, и это был подвиг, который и позволил Гайдару истребить банду Соловьёва. Без подвига с особо трудными заданиями не справиться.

В самом деле, задача по истреблению банды была не простой, ведь у Гайдара была всего сотня штыков, а у Соловьёва – шесть сотен. Да ещё огромное количество пособников. Вроде того деда с бомбой-самоделкой. А на стороне Гайдара одна только эта девушка того же примерно возраста, что и Зоя.