— Мы с друзьями часто приезжаем отдыхать. Жена уже привыкла. Она знает, что я с парнями.

— А всегда твой отдых проходит так? — спросила Алина, приподнимая бровь.

Он ничего не ответил. Вместо этого он резко окатил её водой — холодной, солёной, и она взвизгнула от неожиданности.

— Ах ты! — крикнула она сквозь смех. — Получай!

Алина подплыла к нему в одно мгновение, сократив расстояние, и, не раздумывая, попыталась стянуть с него шорты. Её пальцы схватились за мокрую резинку, но они оказались крепко завязаны на верёвочку, и у неё ничего не вышло.

— Не так быстро, малышка, — усмехнулся Денис, перехватывая её руки. Его голос был низким, хриплым, и от него по всему телу Алины пробежали мурашки. — Всему своё время.

Они начали дурачиться, как дети — ныряли, плескались, пытались дотронуться друг до друга, но каждый раз ускользали в последний момент. Вода вокруг них бурлила, а смех разносился над пустынным пляжем. Он подплывал к ней близко, почти касаясь губами её плеча, но она уворачивалась. Она ныряла под него, но он перехватывал её за талию, и на секунду их тела соприкасались, а затем она выскальзывала, оставляя его с чувством обжигающего желания.

Их игра длилась до тех пор, пока Денис не заметил, что Алину начало трясти. Её плечи дрожали, зубы стучали, и даже сквозь игру он увидел, как она обхватила себя руками, пытаясь согреться. Холодная вода и ночной ветер сделали своё дело.

— Ты замёрзла, — сказал он, подплывая. — Давай выбираться.

— Я в порядке, — выдохнула она, но голос дрожал.

— Ты вся трясёшься, — он взял её за руку и потянул к пирсу. — Идём.

Выбираться оказалось не так просто. Пирс был старым и скользким, доски влажными, и пьяным ногам не за что было зацепиться. Денис попытался залезть первым, чтобы подать ей руку, но поскользнулся и чуть не упал обратно.

Алина засмеялась, и в этом смехе уже не было прежнего вызова — только веселье и лёгкое безумие.

— Как у тебя вообще получается, — выдохнула она, пытаясь сама ухватиться за край. — Я же ничего не чувствую!

— Ну, давай, — крикнул он сверху, протягивая руку. — Давай же!

Но она снова соскользнула.

Он спустился обратно в воду, встал рядом и, обхватив её за талию, попытался приподнять, помогая зацепиться за доски. Его ладони сомкнулись вокруг её живота, пальцы вжались в кожу, и по спине Алины пробежали такие огромные мурашки, что она на секунду потеряла дар речи. Даже в холодной воде она чувствовала его руки, которые, казалось, обжигали.

— Поднимайся, — сказал он ей на ухо, и от этого шёпота по телу прокатилась волна дрожи, не имеющая ничего общего с холодом.

Алина повернулась и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

— Я сильная. Я же боксёр. Дай мне попробовать самой.

— Ты уверена?

— Отойди.

Он отступил, и она вцепилась в край пирса. Напрягла руки, подтянулась — и продержалась всего секунду, прежде чем снова рухнуть в воду с громким всплеском и хохотом.

— Ну и как? — спросил Денис, его глаза сверкали в темноте.

— Я просто не разогрелась, — выдохнула она, вытирая лицо.

Денис не стал ждать. Он подпрыгнул, ухватился за край, рывком вытянул себя на руках — мышцы его спины напряглись, и через мгновение он уже стоял на пирсе, протягивая ей руку.

— Давай, — сказал он спокойно. — Хватайся.

Она схватилась за его ладонь, и он затащил её наверх одним резким движением. Она упала на колени, тяжело дыша и смеясь, и мгновенно почувствовала, как ветер обжигает мокрую кожу.

— Я тебя ненавижу, — выдохнула она, но в голосе звучала нежность.

— Ненавидишь — значит, не забыла, — усмехнулся он.

Он подал ей свою футболку, чтобы она обтёрлась. Полотенец у них не было, и она с благодарностью прижала мягкую ткань к коже, вытирая плечи и лицо. Денис стоял рядом, босиком и без футболки, и наблюдал за ней.

Потом он протянул ей её топ.

— Одевайся, — сказал он.

Но он подавал его так, что Алина не могла понять, где перед, а где зад. Она повертела ткань, приложила, снова повернула — и с каждым разом запутывалась всё больше.

— Дай я, — сказал он, видя её беспомощность.

Он встал позади неё, взял топ и надел его на неё, аккуратно продев руки через лямки. Потом его пальцы поправили ткань на спине, поправляя застёжку. Алина замерла. Она не выносила, когда кто-то касался её спины — даже Аня не имела права это делать. Каждый раз, когда подруга хотела что-то поправить на её одежде, Алина говорила: «Я тебе сейчас дам». Спина была её эрогенной зоной, самым чувствительным местом, и она никому не позволяла до неё дотрагиваться.

Но сейчас его пальцы легко скользнули по её позвоночнику, поправляя лямку, и по всей спине пробежала волна мурашек. Алина вздрогнула. Она почувствовала, как кожа покрывается гусиной кожей, как дыхание перехватывает, как всё тело откликается на его прикосновение.

Денис заметил это. Он наклонился к её уху и прошептал:

— Сильно замёрзла?

Она не могла ответить. Его голос, его горячее дыхание на её шее, его руки, которые всё ещё касались её спины — всё это делало своё дело.

Но он сделал шаг назад.

Она будто вышла из транса — воздух снова стал холодным, ветер вернулся, и она опустила голову, пытаясь прийти в себя. Денис стоял рядом, молчаливый, с тёплой улыбкой на лице.

— Идём, — сказал он мягко. — На берег.

Они спустились с пирса, и их ноги снова утонули в тёплом песке. Ребята на берегу встретили их криками, свистом и улюлюканьем.

— О, смотрите, наши русалки вернулись! — закричал Миша.

— Вы там долго, — заметил Дима с усмешкой. — Замёрзли уже?

— Всё нормально, — ответила Алина, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё ещё дрожала.

Она села на песок рядом с Аней, которая смотрела на неё с понимающей улыбкой.

— Ну что, — тихо спросила Аня, — хорошая вода?

— Ледяная, — ответила Алина, но улыбка её была тёплой, почти счастливой.

Она знала, что эта ночь уже изменила что-то внутри неё. И если раньше она искала веселья, чтобы забыться, то теперь она искала ответы — на вопросы, которые не решалась задать даже себе.

Глава 8

На берегу кипела своя жизнь. Два Максима — тот, что постарше и показывал охраннику задницу, и молодой, рыжеватый — пытались склеить каких-то девушек, которые сидели неподалёку. У пьяных парней ничего не получалось: они то падали на песок, то начинали спорить друг с другом, кто первый подойдёт, то теряли нить разговора и просто стояли и глупо улыбались.

Аня сидела чуть поодаль, на сухом песке, уткнувшись в телефон. Она зевала так, что, казалось, вот-вот треснет челюсть. Рядом с ней расположилась парочка русских — женщина лет сорока, явно изрядно выпившая, вдруг затянула песню своим громким, немного надрывным голосом:

— «Ой, то не вечер, то не вечер…»

— Мне казалось, я слышу голоса предков, — пробормотала Аня, поднимая глаза и замечая приближающуюся подругу. — Алина, ты жива?

— Живее всех живых, — ответила Алина, падая на песок рядом с ней. Она была мокрой, грязной, с мокрыми волосами, измазанными в песке, но на лице сияла такая счастливая улыбка, что Аня сразу всё поняла.

— Всё в порядке? — спросила Аня, глядя на подругу с лёгкой тревогой.

Алина кивнула, прикусывая губу, чтобы не расплыться в улыбке, но у неё плохо получалось.

— Да, — выдохнула она. — Всё отлично. Просто… вода была холодная. А он… — она замолчала и просто улыбнулась, глядя в небо.

Аня покачала головой и ничего не сказала. Она уже давно научилась читать подругу без слов.

Тут к ним подошли парни из компании Дениса. Миша, всё в той же чёрной панамке, которая даже ночью сидела на его голове, и Дима, который улыбался своей доброй улыбкой.

— Ну что, Денис, рассказывай! Переспал уже с девушкой или так и плавал вокруг неё, как рыбка?

Денис, который шёл чуть позади, услышал это и усмехнулся:

— А ты бы хотел, чтобы я рассказал? Завидуешь, что ли?