Пахло йодом, жареными креветками и свободой.

Музыка лилась из динамиков прибрежного бара — что-то летнее, ритмичное, с латиноамериканскими нотками. Кира откинулась на плетеном стуле, допивая «Егермейстер с вишневым соком», и чувствовала, как алкоголь приятно разливается по телу, расслабляя каждую мышцу.

— Ленка, ты только посмотри на это небо! — воскликнула она, указывая на звездное покрывало. — Мы приехали!

Ленка, ее подруга, уже вовсю строила глазки бармену, но Кира не обращала внимания. Она снова глотнула коктейль, и когда очередной трек заиграл громче, ее тело само начало двигаться.

Она поднялась, чувствуя, как короткая черная юбка обтягивает ее округлые бедра. Черная майка с V-образным вырезом идеально сидела на ее четвертом размере груди, подчеркивая глубокую ложбинку. Сверху Кира накинула блестящую сетку-платье — легкую, почти невесомую, которая переливалась в свете гирлянд и при каждом движении открывала то плечо, то изгиб талии.

В этом наряде она чувствовала себя мегасексуальной. Смелой. Свободной.

Кира вышла на небольшой танцпол перед барной стойкой и закрыла глаза. Музыка обволакивала ее. Она начала танцевать плавно, наслаждаясь процессом — покачивание бедрами, изгиб спины, руки подняты над головой. Ее темные волосы, длинные и волнистые, рассыпались по плечам, и она запрокинула голову, растворяясь в ритме.

Она не видела, как в бар вошел мужчина.

Высокий. Очень загорелый — кожа имела насыщенный шоколадный оттенок, будто он провел на солнце не один день. Волнистые темные волосы были слегка растрепаны морским ветром. Аккуратная борода с щетиной обрамляла волевое лицо, а на шее поблескивала тонкая золотая цепочка.

Денис остановился у входа и замер.

Он смотрел, как она танцует. Как ее бедра очерчивают в воздухе плавные круги. Как блестящая сетка переливается на ее полной, красивой фигуре. Как она улыбается, напевая что-то себе под нос, абсолютно счастливая в этот момент.

Его карие глаза потемнели.

Он не стал подходить к стойке, не заказал выпить. Он просто направился на танцпол, и его шаги были уверенными, бесшумными.

Кира не заметила его приближения. Она чувствовала только музыку и собственное тело, которое двигалось в такт. А затем — она почувствовала его.

Он встал позади нее. Аккуратно. Мягко. Не прикасаясь, но так близко, что она ощутила жар его тела через тонкую ткань сетки.

Он не трогал ее. Ни рукой, ни пальцем. Просто стоял сзади, повторяя ее движения с той же плавностью. Его бедра покачивались в том же ритме, что и ее. Его грудь почти касалась ее спины, но между ними оставался миллиметр воздуха — электризующий, дрожащий.

Кира вздрогнула.

Мурашки пробежали по всей спине, от шеи до копчика. Ее дыхание сбилось, но она не остановилась. Наоборот — она повела бедрами чуть более чувственно, проверяя, поймет ли он.

Он понял.

Его тело ответило тем же — покачивание, синхронное, интимное. Он все еще не касался ее, но между ними возникло нечто большее, чем прикосновение. Ощущение контакта. Полного, глубокого единения в танце.

Кира открыла глаза и повернула голову, чтобы увидеть его.

И утонула в его взгляде.

Карие глаза смотрели на нее с обжигающей откровенностью. Без игры, без фальши. Просто мужчина, который хотел ее — и не скрывал этого.

— Не останавливайся, — сказал он голосом низким, хрипловатым, с московским выговором. — Ты так красиво танцуешь.

Кира сглотнула. В горле пересохло, но тело продолжало двигаться. Она чувствовала себя пойманной в его магнитное поле. Он не трогал, но его близость была ощутимее любого прикосновения.

— Я Денис, — представился он, склонившись к ее уху. Голос был горячим, дыхание касалось ее шеи. — Приехал на две недели. Хочу забыться.

— Кира, — выдохнула она, чувствуя, как ее голос дрожит. — Я тоже на две недели.

Он улыбнулся. Улыбка была легкой, но в глазах горел огонь.

— Тогда, — сказал он, приближаясь еще на полсантиметра, и она почувствовала пуговицы его расстегнутой рубашки на своей спине через сетку, — у нас есть время.

Он медленно, очень медленно, коснулся ладонью ее бедра. Чуть выше юбки, там, где кожа была гладкой и загорелой. Одно прикосновение — и Кира едва не застонала от удовольствия.

Она повернулась. Теперь они стояли лицом к лицу. Его грудь, мощная, загорелая, виднелась в распахнутых полах белой рубашки. Золотая цепочка поблескивала в свете гирлянд.

Она посмотрела в его глаза.

Денис наклонился и поцеловал ее. Не торопясь, со вкусом, смакуя. Его губы были теплыми, чуть солоноватыми от моря. Он прикусил ее нижнюю губу, заставив ее ахнуть, а затем углубил поцелуй, скользнув языком внутрь.

Кира забыла, где находится. Забыла про Ленку, про музыку, про весь мир. Она чувствовала только его — запах дорогого табака и соли, твердость его тела, прижавшегося к ней, и его руку, которая уже скользила вверх по ее бедру, задирая юбку.

— Мой номер на пляже, — сказал он, отрываясь от ее губ. — В десяти метрах от воды. Пойдем.

Она хотела возразить, сказать, что так быстро нельзя, что они только что познакомились. Но вместо этого ее рука сама нашла его ладонь, и она сделала шаг вперед.

Ленка, заметившая это, лишь покачала головой и подняла бокал за ее спиной.

Они шли по деревянному настилу к бунгало. Денис молчал, но его пальцы переплелись с ее, крепко, уверенно.

Он открыл дверь. Внутри пахло деревом и морем. Большая кровать под легким балдахином, открытая терраса с видом на ночной океан. Волны шуршали в десяти метрах.

Денис закрыл дверь, и его ладони легли на ее плечи — горячие, тяжелые. Кира почувствовала, как воздух между ними сгущается, становится вязким, как патока. Он поддел пальцами блестящую сетку, и она соскользнула с ее плеч, упав на пол искрящейся лужей. Его пальцы нашли край майки, и он потянул ткань вверх — медленно, будто сдирал обертку с подарка. Кожа Киры втягивалась от прикосновения воздуха, потом от его взгляда.

Он замер, рассматривая ее. Кружево бюстгальтера едва держало ее грудь, и он смотрел так, будто видел перед собой нечто сакральное. Когда его губы коснулись ее ключицы, Кира выгнулась — его дыхание было горячим, почти обжигающим. Он целовал дорожку вниз, к ложбинке между грудей, и каждый поцелуй оставлял влажный след, который тут же холодел на воздухе.

Застежка бюстгальтера щелкнула, и он упал на пол. Его ладони обхватили ее груди, и он сжал их с такой жадностью, будто хотел запомнить их вес и форму навсегда. Когда его рот нашел сосок, Кира вцепилась пальцами в его волосы и потянула, не зная — то ли к себе, то ли прочь.

— Тише, — прошептал он, поднимая голову. — Я только начал.

Он опустился на колени, и его губы скользнули по ее животу, оставляя за собой дорожку из мурашек. Кира смотрела, как он целует внутреннюю сторону ее бедра — медленно, почти лениво, будто смакуя ее вкус. Когда его язык коснулся ее влажной плоти, она забыла, как дышать. Он ласкал ее не просто языком — он рисовал ей круги, линии, узоры, которые она не могла видеть, но чувствовала каждой клеткой.

— Денис... — выдохнула она.

Он поднялся, и его руки скользнули по ее спине, приподнимая. Его глаза были темными, почти черными, и он смотрел на нее так, будто готов был сожрать ее взглядом. Когда он вошел в нее, Кира почувствовала, как ее тело раскрывается ему навстречу, как мышцы сжимаются вокруг него, не желая отпускать.

Он замер на секунду, и она чувствовала, как он пульсирует внутри нее. Потом начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок отдавался где-то в основании позвоночника, поднимаясь вверх, к затылку. Кира смотрела на него, чувствуя, как мир вокруг растворяется, остается только он — и то, как он заполняет ее.

Они кончили вместе. Денис уткнулся лицом в ее шею, и она чувствовала его дыхание, горячее и рваное, а внутри все пульсировало в такт с ним..