Лилии я сделал лёгкую. С маринованным луком, лимоном, зеленью и жаренной курочкой. Ей нужен вкус, а не сытость. Она живёт на съёмочных площадках, где еда либо холодная, либо не вовремя. Поэтому Лилии нужно что-то яркое и невесомое. Нечто такое, чем можно насладиться между дублями.

А для Томы я сделал максимально мясную. Всё же, она защитница! Клинок своей Госпожи. Всегда бдит. И никогда не отворачивается, тенью следуя за Славиком хоть на край света.

Пускай развратная блонда жаловалась на Тому, мол та совсем неискренняя, и ей нужно только подловить свою Госпожу на «грязном» моменте, чтобы сдать родителям. Но лично я считал, что это всё брехня. От Томы исходило истинное благородство! И когда она сегодня предлагала развратности — это было искренне. От души! Не потому, что ей самой припёрло. А потому что Тома действительно очень самоотверженная и сильно переживает за Славика.

Поэтому максимум мясного вкуса.

И, наконец, я сделал шестую.

Сам не знаю зачем. Рука на автомате потянулись. Собрал и отложил в сторону, в тёплый уголок у плиты.

Лёва подошёл, когда я уже заканчивал с дегустационными шавермами для коллектива «ПушкинЪ».

— Как успехи? — поинтересовался шеф.

— Отлично. Можете дегустировать. — я пододвинул две идеальные шавермы, что лежали в глубокой миске. Сверху всё было накрыто корейской морковкой и тонкой полоской томатного муса со специями.

— Выглядит… Очень аппетитно. — кивнул Лёва, а затем повернулся к своей команде: — Ребята! Стоп машина! Пойдите сюда. Нам нужно вынести вердикт маленькому засранцу, который осмелился войти в наш храм и опорочить его шавермой.

И вот тут все сотрудники кухни резко остановились и с шоком посмотрели на меня.

А я что? Стоял. Улыбался. Ждал вердикт.

Ребята с недоверием разглядывали шаверму. Словно ученые, которые во время своих исследований совершенно случайно напоролись на радиоактивное вещество.

— Чего стоим? — поинтересовался Лёва: — Кого ждём? Пробуем!

Спустя мгновение мои шавухи добрались до экспертных ртов. Сотрудники кухни стояли в полнейшем замешательстве.

— Это… Это же тот самый вкус! — молоденький су-шеф начал щёлкать пальцами, пытаясь вспомнить: — Парк. Пиво. Дискотека! И вот она…

— Нет-нет-нет! — строго возразила барышня из кондитерского цеха: — Это вкус русского юга! Пляж. Чайки. Песочек… И вино! Мускатель!!!

— И «Чёрный Полковник»!

— ТОЧНО!!!

— Погодите… На самом деле — это летний парк! С аттракционами!

— Да вы брешете! Это же турецкий отель!

— Не-не-не! Это Крым! Феодосия! Или Коктебель!

— Ялта! Две тысячи пятый!

В итоге, все начали спорить. А шеф лишь смеялся над ними, показав мне большой палец.

— Молодец, Дерек! Обычно они так рьяно обсуждают только новые позиции в меню.

— Сколько поставите?

— М-м-м… По шкале Амелии Симоновой — десять из десяти! Идеально соблюден баланс мясного вкуса. А ещё дополнительный балл за соус. В нём нет никаких изысков или перьев совы. Но зато всё сделано с идеальной… Я бы даже сказал — хирургической точностью! Однако… есть у этого блюда один существенный минус.

— Какой же? — удивился я.

— Теперь для этих ребят вся шаверма будет несъедобной. Увы. Ты задрал для нас планку этого замечательного уличного блюда.

— Ну, что поделать? Во вкусной еде компромиссы — о-о-очень большая редкость.

— Ладно. Не отвлекаю. Иди радуй своих барышень. Уверен, они оценят. — улыбнулся Лёва, похлопав меня по плечу.

Какая интересная встреча. Выпускник Харитоновки 1987 года. Образцовая кухня. Надменный взгляд, за которым скрывалось огромное количество поражений и разочарований. Но при всём этом — тяга к новому никуда не исчезла. Лёва продолжал гореть готовкой и с интересом изучал всё новое. Судя по всему, я стал для него очередным приятным открытием.

Выложив тарелки на большой поднос, я накрыл их клошами и отправился в зал.

За столом, пока меня не было, случилось маленькое чудо. Напряжение… каким-то совершенно невероятным образом ушло. Девушки активно общались. Летти рассказывала что-то про своих моделей, а Славик смеялась. Изольда изящно потягивала коктейль из трубочки. Лилия показывала всем фотографии собачки после груминга. Тома сидела чуть в стороне, но всё равно принимала активное участие в обсуждении и оценке чистого пёселя. В общем, всё хорошо. Как будто камень с души упал, ей богу!

Поставив поднос в центр стола, я торжественно объявил:

— Прекрасные леди! Разрешите представить. Ужин, которого не было ни в одном меню этого заведения. И, скорее всего, больше никогда не будет.

— Это чего? — Летти подняла клош, и по столу поплыл тот самый аромат.

— Это то, что заставит вас испытать неподдельные эмоции! Блюдо простолюдинов, но выполненное в максимально ресторанном стиле.

— Шавуха, что ли? — усмехнулась Лилия: — Нет, вопросов не имею. Выглядит реально круто! А самое главное — неожиданно. Спасибо!

— Всегда рад стараться.

Изольда открыла свою последней. Прочитала надпись на записке и так тепло улыбнулась, что у меня по сердцу растёкся мёд… Это было слишком мило и приятно.

— Рада, что ты помнишь. — тихо произнесла она.

— Долг есть долг.

Изольда не стала ничего комментировать. Просто откусила и зажмурилась. Почти так же, как во время дегустации хот-догов… Только её лицо расплылось в ещё более блаженной улыбке.

Есть особая высшая награда для того, кто готовит. Это не аплодисменты. Не деньги. Не звёзды в гиде. Это когда человек откусывает — и на секунду закрывает глаза. Потому что в этот момент он только здесь и сейчас. В этот момент для него существует только вкус и только душевное тепло.

Четыре пары закрытых глаз. Четыре восторженных лица. Да! Ради этого стоило встать к плите.

— А ты что? Не будешь? — удивился я, глядя на защитницу.

— А мне зачем? Я тут, как телохранитель… — слегка смущённо ответила Тома.

— Заботишься о Славике — а кто позаботится о тебе?

Синеволосая защитница окончательно покраснела и отвела взгляд. Но шаверму съела. Причём с таким наслаждением, словно она никогда не ела ничего вкуснее. Приятно… Намного лучше тысячи комплиментов.

Дядя Рубен рассказывал про это чувство. Когда очень стараешься. И гость настолько счастлив в этот момент, что ты понимаешь его эмоции без слов. Вот! Вот он — истинный кайф быть поваром!

Вечер продолжался максимально здорово и легко. Конечно же, я перешёл на коктейли и был весёлым.

Сидеть в компании прекрасных девушек — это отдельная атмосфера и удовольствие. Странное. Необъяснимое наукой. А после очередной шутки про блондинок, я и вовсе почувствовал себя в реальной «малине».

— Кто мне скажет, почему «коктейль» называется именно так? — после третьего «Базил Смеша» спросила Изольда.

— Почему? — Летти заинтересованно посмотрела на неё.

— Наверное… — предположила Славик: — Всё дело в переводе?

— А как переводится слово «коктейль»?

— Ну… Тейл — это хвост. А кок… — Госпожа Теньшина смущённо покраснела. Ой, на словах всегда такая дерзкая. А как только до дела доходит — приходится заводить, как старый грузовик с кривого ключа!

— Члено-хвост! — щёлкнув пальцами, выдала Лилия, после чего все громко засмеялись. Эх… Лишь бы нас отсюда не выгнали.

— На самом деле — Славик почти угадала. — кивнул я, отпив из своего стаканчика «Олд Фэшн»: — Но есть нюанс. Дело в том, что изначально все напитки смешивали весьма козырным способом. А именно — длинным пером с хвоста петуха! Отсюда и название — «Хвост петуха». Кок-тейл. Или по-нашему — коктейль.

— Ого! Дерек голова! — усмехнулась Летти.

— Ещё бы. Я же постоянно читаю.

Мы просидели до половины двенадцатого. Без единой ссоры. Без единой сцены. Даже выяснения отношений в формате: «А кто я тебе» у нас не было.

Некомпетентная ситуация превратилась в дружеский ужин. Тёплый, шумный и до безобразия человеческий. Это был ужин людей, которых глупость свела в одном месте. И которые, невзирая на пересечения интересов — оказались офигенной компанией!