— Ну… — я решил разрядить обстановку: — Не стоит стесняться своих увлечений. Я вот тоже иногда аниме поглядываю. «Код Хирас» не так давно глянул… И оба сезона «Блокнота убийств». Кстати, ходят слухи, что совсем скоро выйдет новый сезон «Лисицы и специй». Круто, правда?

Но ситуацию это явно не спасло. К тому же, Жанна воспользовалась мимолётной слабостью и смущением Маро, и выхватила коннектор у него из рук.

— Так-так-так… Посмотрим. — промурлыкала она, включив экран: — О! Дерек, прикинь… Тут я, только мультяшная! Забавно…

— Простите меня за это… — выдохнул Аркадий, покраснев, как рак: — Нам… не должно показывать свои увлечения. Особенно… вот такие. Поэтому, я стараюсь скрывать всё, что касается моей… Кхм… Второй жизни.

— Не переживайте! — улыбнулся я: — Мы никому не расскажем. Честно! Я всегда с уважением отношусь к чужим увлечением. Главное, чтобы это не нарушало закон и личные границы другого человека.

— Буду очень признателен… Если это останется в тайне…

— Можете не переживать. Давайте продолжим собирать хачапури?

— Давайте! Вы не представляете, какой это стресс для меня! — обрадовался Маро, и с облегчением выдохнув, указал на белый рассыпчатый кусок: — Итак, продолжим. Второй — имеретинский сыр. Свежий, нежный и чуть кисловатый. Вот это будет вашим секретом мягкости. Имеретинский не тянется, зато отлично тает! Он превращает начинку в кремовую массу. Если сулугуни — это скелет, то имеретинский — это плоть.

Жанна тихо облизнулась. Я сделал вид, что ничего не заметил.

— А третий?

Аркадий полностью вернулся к образу истинного аристократа и джентльмена, выдержал театральную паузу в стиле Профессора Коновалова, а затем продолжил:

— Третий — это моё маленькое кулинарное преступление. — ответил он с улыбкой: — Небольшое количество зрелого твёрдого сыра. Что-нибудь, вроде выдержанного пармезана или хорошего грузинского гуды. Совсем чуть-чуть! В отличии от всех остальных сыров, он даёт то самое умами. Иными словами — глубину вкуса, от которого арбитры закроют глаза и забудут, где находятся.

— Погодите! — вмешалась Жанна, и уши её вновь встали торчком: — Пармезан в хачапури? Это же… нарушение традиции!

— Это, дорогая Госпожа Красотка… — мягко возразил Аркадий: — … не нарушение. Это диалог культур. Грузинская душа и итальянская мудрость за одним столом. Никто ведь не заставляет вас добавлять прям много. Всего лишь небольшой намёк. Тень вкуса! Ровно столько, чтобы арбитр понял, насколько это гениально.

Анстон, стоявший у стены, слегка кашлянул.

— Осмелюсь напомнить, сэр, что в прошлый раз, когда вы применили эту технику на дегустации у ректора, один из профессоров даже всплакнул.

— От счастья, Анстон.

— Я не уточнял, сэр. Из соображений такта.

— Погодите! Вы тоже готовили хачапури? — удивился я.

— Не совсем. Я готовил английский пирог с сыром и ветчиной. Пришлось немного импровизировать, что я очень не люблю. Но зато блюдо вышло отменным!

— Хорошо. — кивнул я, придвигая к себе доску: — Ошибку выявили. Теперь осталось понять, а в каких пропорциях мы будем добавлять сыры?

— Как говорит Профессор Коновалов: вот именно здесь начинается искусство! Запоминайте. Разделим начинку на понятные для всех сто частей. Пятьдесят частей сулугуни, сорок частей имеретинского, десять частей твёрдого сыра. Половина основы! Чуть меньше мягкости. И совсем немного глубины. Нарушите эту пропорцию — и всё рассыплется. Слишком много сулугуни — начинка станет резиновой и пресной. Слишком много имеретинского — она поплывёт и не удержит форму. Слишком много твёрдого — и вкус станет острым. Он буквально потеряет ту домашнюю нежность, ради которой всё и затевалось.

— Пятьдесят, сорок, десять. — повторила Жанна, и тут же начала записывать всё в коннектор: — А как их смешивать? Просто натереть и перемешать?

— Ох, Госпожа Красотка… — Аркадий прикрыл глаза с видом человека, которого спросили о смысле жизни: — Вот мы и подошли к самому тонкому!

Он взял сулугуни и начал натирать его на крупной тёрке.

— Сулугуни — на крупной тёрке. Крупные волокна дадут нам ту самую нить. Имеретинский… — Маро отложил тёрку и взял сыр в руки: — Не трём. Его разминаем пальцами. Вот так. Мы хотим, чтобы остались небольшие комочки, которые растают неравномерно и создадут текстуру. Кремовые островки посреди тягучего моря.

Его пальцы работали с такой аккуратностью и легкостью, что я невольно засмотрелся.

— А твёрдый сыр… — продолжил Аркадий: — Трём на самой мелкой тёрке. В пыль. Он обязан раствориться без следа. Его никто не должен увидеть. Только почувствовать. Это наша загадка. Самая главная тайна! То, о чём арбитры будут спорить неделю.

— А соль? — уточнил я.

— Прекрасный вопрос. — радостно улыбнулся Маро: — Никакой дополнительной соли. Слышите? Ни грамма. Сулугуни и твёрдый сыр солёные сами по себе. Если вы посолите — вы всё убьёте. А вот что нужно добавить… — он повернулся к дворецкому: — Анстон.

— Масло, сэр. — дворецкий уже держал наготове небольшой брусок.

— Сливочное масло! Одна ложка на порцию. Одно условие — НЕ ЗАМОРАЖИВАЙТЕ перед дуэлью. Оно должно быть максимально размягчённое!

— Вот оно… — я ударил себя ладонью по лбу.

Столько сыра. Столько попыток сделать вкус максимально нежным и заставить сулугуни с компанией петь в унисон! Но вместо этого я добавлял всё больше и больше сыра, лишь раззадоривая и без того опасную компашку.

— Вмешиваем масло в сырную массу. Оно свяжет три наших сыра воедино и даст ту самую сливочность, от которой начинка превратится в олицетворение тепла и уюта!

— А изюминка? — поинтересовалась Жанна.

— Всё верно, дорогая! Нашей изюминкой будет самая крохотная щепотка свежемолотого чёрного перца. Ни в коем случае не для остроты. Только для особого аромата!

Жанна смотрела на всё это, приоткрыв рот. Её можно было понять.

— Теперь ваша очередь, друзья мои. — Маро отошёл на несколько шагов назад: — Моя миссия, как вашего консультанта — заканчивается здесь. Остальное лишь за вами.

— Поехали!

Мы начали собрать начинку по рецепту Аркадия. Пятьдесят, сорок, десять. Крупно, руками, в пыль. Ложка масла. Щепотка перца. Никакой соли. Когда я перемешал всё это, масса выглядела совсем иначе, чем прежде! На этот раз она была более светлой и сливочной. Даже аромат серьёзно отличался. Благо, что в приятную сторону…

— Теперь тесто! — скомандовал Маро: — Раскатывайте. Лодочка должна быть с высокими бортами, иначе всё вытечет. Защипываем края с двух концов, крутим — вот так, чтобы получились носики. Это не украшение. За эти носики арбитр будет держать хачапури, когда начнёт ломать его руками! Нужно продумать всё до мелочей.

— Ого… Вот это, кстати, интересно. — кивнул я: — Надо будет рассказать Степаниде.

— Теперь загружаем в печь! — Аркадий указал на металлический противень: — Жар сильный. Ждём, пока борта зарумянятся, а начинка вздуется и начнёт бормотать.

— Бормотать? — переспросила Жанна.

— Она будет тихонько булькать. — пояснил Анстон: — Господин Маро питает слабость к поэтическим формулировкам. Иногда за них приходится расплачиваться недоумением слушателей…

— Анстон!!!

— Прошу прощения, сэр.

Хех… Вообще-то, это было понятно и без комментариев дворецкого.

Когда лодочка почти дошла, Аркадий велел вытащить её, и в углубление, в самый центр кипящей сырной массы, вылить свежее яйцо.

— Только желток должен остаться жидким! — предупредил он: — Ещё минута в печи — не больше. Белок чуть схватится, желток останется ярким солнцем, как в легенде. А сверху — кусочек холодного сливочного масла. Он растает от жара, и когда хачапури подадут, всё это нужно будет размешать прямо в лодочке. Желток, масло и три сыра. И вот тогда… — Аркадий понизил голос: — Родится то, ради чего мы здесь сегодня собрались. Если вы всё сделаете правильно, то Николай будет повержен.

Мы вытащили готовое хачапури из печи. Пахло так, что у меня закружилась голова, а Жанна издала звук, который я вежливо решил не комментировать.