— Отядзукэ. — ответил я.

— Будь здоров!

— А ты чего сегодня такая игривая?

— Не игривая, а «тыгыдычная»!

— О как…

— За Колю рада. Своей победой он повысил престиж «Полярной совы»! Разве же это не счастье? К тому же, я всегда рада за своих!

— М-м-м… Кстати, насчёт отядзукэ. Я тут придумал пару моментов, как сделать его ещё лучше. Выступишь моим дегустатором?

— Не-не-не, Девид Блейн! Никаких дегустаций. В прошлый раз ты меня обманул. Ещё и Госпожу Симонову подговорил. Больше я на это не поведусь.

— Ну хотя бы чуть-чуть!

— Даже чуть-чуть! Всё. Твой кредит доверия обнулён.

— Эх… Тогда попрошу, кого-нибудь другого.

— Учти, Дерек. Если ты будешь опять зажимать в угол своих сожителей — я могу тебя укусить.

— Нарушение субординации!

— А кормить своей карательной кухней — это не нарушение субординации⁈

— Ладно. Сегодня без приколов.

— Я слежу за тобой! — с этими словами Лера ещё раз с подозрением зыркнула на меня, а затем пристроилась в углу.

— Да ладно тебе! — Леночка, возникшая за моей спиной, обняла меня за плечи: — Всё с твоей дуэлью будет хорошо! Сегодня уж можно на один вечер отключить мозг.

— Ах, если бы всё было так просто…

— Давай! Встряхнись и отвлекись! Слишком много думать — вредно для здоровья! — с этими словами Замглавы студсовета с такой силой хлопнула меня по спине, что я чуть не влетел в Серёжу.

Он ловко увернулся, одновременно уступив мне место за столом:

— Держи. — Серёжа протянул мне наполненную кружку.

— Что там?

— «Хлебное игристое». Но я бы на твоём месте сначала понюхал.

Едва я вдохнул аромат, как в нос тут же ударило хлебом, чем-то цитрусовым и отчётливой ноткой бунта против санитарных норм.

— Что она туда положила?

— Она говорит — кориандр и «немножко судьбы».

— Серьёзно?

— Я процитировал дословно.

Наташа обернулась от плиты и с нескрываемым весельем посмотрела на нас:

— Дерек, не бойся! Оно живое, но дружелюбное.

— Это ты про «хлебное игристое» или про твой «эксперимент», что в холодильнике на верхней полке?

— Про всё сразу.

— Хм-м… Ладно.

В этот момент Настюша взлетела на подоконник с ногами и радостно произнесла:

— Тост! Тост! Коля, иди сюда! Самое время тебя чествовать!

— Да ну… — Колян скромно отмахнулся, но было видно, что он доволен, как кот на батарее: — Чего чествовать-то? Ну, булки… Ну, победил. Круто, но не прям так, чтоб «Вау!»…

— «Ну, булки»! — передразнила его Лера: — Он сказал: «Ну, булки»! Записывайте, дети, чтобы это вошло в историю Харитоновки!

«Тыгыдычное настроение»… И почему я раньше не слышал из уст Главы сей забавный термин?

— Нет-нет-нет! — Леночка подняла указательный палец вверх: — Так не годится, Колян. Ты победил очень серьёзного противника. И это нужно громко отметить! Чтобы все присутствующие и не присутствующие навсегда это запомнили. Считай, ты стал одним из тех немногих, кому удалось пройти отборочный этап. Это уже сложно! Сколько там прошедших?

— Восемьдесят два. — торжественно объявила Лера.

— Вот! Восемьдесят два из шестисот с копейками! Это тебе не за вином в магазин съездить. К тому же… Давай на чистоту? Галина Котова и Марика — да… Чисто в теории могли быть самую малость снисходительными. Всё же, Госпожа Котова была одним из самых популярных преподавателей Харитоновки в своё время! У неё очень мягкий характер. А Марика… Марика обожает своих студентов и почти всегда стоит за них горой. Но что же касается Жагно… Это ресторанная смерть во плоти! Понимаешь? Это не просто ресторанный критик… Это профессионал, который охотится на рестораны, как совы на мышей.

— Согласен. — кивнул я: — Когда она зашла в мой ресторан на первом отборочном — было слегка тяжеловато.

— Вот! — Леночка важно подняла указательный палец: — Дерек дело говорит! А теперь самое страшное… Две экстры. Мишель и Майлз… Это же просто ужас! Как они выступают в шоу с Дереком, где собираются одни неумёхи — для меня до сих пор необъяснимо. Но здесь — не шоу! Это лучшая кулинарная академия Империи, а, возможно, и всего мира. И экстры будут ждать блюд высшего класса! Ты заставил Мишель возмутиться. А это очень дорого стоит!

— Честно говоря, я больше переживал из-за Симонова. Этот взгляд… — Коляна слегка передёрнуло: — Как будто меня судил сам дьявол…

— Но главное — ты справился, Коля. — Настюша взлохматила его волосы: — И сделал это с блеском!

— Так! Официально. Как Глава студсовета заявляю: «Полярная сова» сегодня надрала «Бурому медведю» задницу! Теньшина со своим элитным мясом проиграла парню, который просто напёк булочек в тандыре. И ладно бы Славик приготовила фигню… Нет! Я тоже попробовала её блюдо, и оно было потрясающим. Это, друзья мои, называется ВЕЛИКИЙ ТАЛАНТ! И труд над собой. Коля продемонстрировал сегодня, что правильно поданный честный вкус всегда побеждает красоту и эстетику! За Колю!

— За Колю! — вторили мы и с характерным звоном соприкоснулись нашими кружками.

Честно говоря, Наташино «хлебное игристое» оказалось… максимально необычным. Оно било в нёбо хлебом и лимонной коркой, потом уходило вбок горечью, а затем внезапно, уже на выдохе, отдавало чем-то луговым. Почти цветочно-травянистым.

— Наташ. И всё-таки… Что это такое? — поинтересовался я.

— Тебе понравилось? — она хитро прищурила глаза.

— Я пока думаю.

— Значит, понравилось! — удовлетворённо заключила наша специалистка по ферментации: — Если бы не понравилось, ты бы не думал.

— Ладно. Тут я не могу парировать. — я взял булочку.

Она была ещё тёплая… Той комфортной температуры, когда её было приятно держать.

И несмотря на то, что это было не «с пылу, с жару», вкус всё равно оставался великолепным. А чтобы приготовить долгоиграющее блюдо, которое не потеряет ни единой нотки — это надо серьёзно постараться.

Хм-м… Честное блюдо, которое затронет струны души, да? И несмотря на «хлебное игристое» с «компотиком» — я всё равно не мог остановиться с прокручиванием своего блюда в голове. Такое противное зудящее ожидание преследовало меня. А потом ещё и замиксовывалось с чувством, что я за зря трачу время.

Главная ошибка любого специалиста. Ещё Дядя Рубен говорил: «Если не научишься отдыхать, то можешь заканчивать с карьерой. Там два финала. Либо перегоришь, как спичка и впадёшь в затяжную депрессию. Либо разочаруешься в собственном деле, после чего… точно так же перегоришь и впадёшь в затяжную депрессию». И повара «Шашлычка» были ярким тому примером.

Однако я чувствовал, что решение для моего блюда было, где-то здесь… На поверхности. С одной стороны, очень не хотелось напрягать ребят. С другой — жажда экспериментов давила на меня изнутри.

Через полтора часа кухня перешла в фазу, которую Лера называет: «фольклорной».

Валёк, осмелевший от вина, рассказывал, как в четырнадцать лет спёр у Петровича бочку из-под краски, не промыл до конца, а затем коптил в ней скумбрию. И как потом он три дня отмывал двор от последствий.

Зиночка делилась с Настюшей историями о том, что в свои восемнадцать лет она всё ещё «неполюбленная, непообниматая и нецелованная». Серёжа что-то чертил в блокноте. Потом оказалось, что это схема теплопередачи в тандыре с поправкой на влажность теста. В целом, неплохо. Главное, чтобы не пришёл Чёрный Сергей…

Наташа кормила Леночку чем-то из банки, приговаривая:

— Это не плесень… Это культура!

А я сидел на полу, спиной к батарее, и продолжал переваривать в голове все возможные вариации отядзукэ. Всё, что сегодня было приготовлено мной… То есть, все мои новые идеи — оказались хорошими, но в тоже время, какими-то пустыми. Этого явно не хватало для блюда-чемпиона. Мне же очень хотелось таких же взрывных эмоций, как от булочки Коляна.

И… С каждой минутой я всё больше загонял сам себя в трясину. Кажется, у людей это называлось: «Хочу то, сам не знаю, что».

— Опять сидишь и страдаешь? — Лера опустилась рядом на пол, подобрав под себя ноги. Она держала два бокала и один протянула мне: — Держи! Это «компотик». Он сладенький. Тебе полезно. Ибо ты кислый.