Маша улыбнулась довольно.

– Так вы реставрируете старинные иконы? – спросила она.

– Иконы, книги, церковную утварь. Всё, что связано с историей и искусством.

– Это же невероятно! Вы буквально возвращаете к жизни то, что считалось потерянным.

– В каком-то смысле.

– И вы бросили всё это ради библиотеки?

Анна поставила чашку.

– Не бросила. Просто взяла паузу. Месяц здесь, потом вернусь.

Маша посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом – так, будто видела что-то, о чём Анна сама не догадывалась.

– Вера говорила, что вы вернётесь сюда. Но останетесь.

– Она ошибалась.

– Посмотрим, – Маша улыбнулась загадочно и отпила кофе. – Ладно, давайте я расскажу вам про Цветочное. Без этого вы пропадёте.

Она начала рассказывать, и Анна слушала, мысленно записывая.

Цветочное – три с половиной тысячи человек. Городок старый, основан в XVIII веке как торговое поселение на Волге. Расцвет был в XIX веке, когда здесь жили купцы, строили усадьбы и церкви. Потом революция, потом война, потом медленное угасание.

– Сейчас живут в основном пенсионеры и семьи с детьми, – объясняла Маша. – Работы мало. Кто-то ездит в районный центр, кто-то фермерством занимается, кто-то на удалёнке. Летом приезжают дачники – вот тогда город оживает.

Главные точки: администрация, школа, поликлиника, три магазина продуктовых, пекарня Маши, библиотека, церковь-музей на холме, дом культуры, где иногда концерты.

– Мэр – Василий Петрович Ковалёв, – продолжала Маша. – Бывший директор школы, лет шестидесяти. Нормальный мужик, но ленивый. Если нужны какие-то разрешения или помощь с ремонтом – идите к нему. Но лучше с чаем и пирогами, он любит, когда его уважают.

Участковый – Андрей Иванович Крылов. Добродушный, медлительный. Серьёзных преступлений тут не бывает, так что он больше помогает бабушкам коммунальные счета разбирать.

Врач – Елена Юрьевна, молодая, лет тридцати. Приехала три года назад по программе «Земский доктор». Умная, но замкнутая. Мало с кем общается.

– Ещё очень важный человек – Семён Петрович Лебедев, – Маша понизила голос, будто рассказывала секрет. – Местный краевед. Бывший учитель истории, сейчас на пенсии. Живёт один в доме на окраине. У него там целый музей – книги, карты, старинные вещи. Помешан на истории Цветочного.

Анна насторожилась. Лебедев. Первая фамилия из фотографии.

– Он… открытый человек? – осторожно спросила она. – Легко идёт на контакт?

– Ну, если тема ему интересна – заговорите его, не остановите, – засмеялась Маша. – Может три часа рассказывать про войну, про купцов, про старые усадьбы. Вера часто с ним советовалась, когда готовила краеведческие вечера. Правда, последний год он стал немного странным.

– Странным как?

Маша пожала плечами.

– Закрывается. Говорит что-то про «важный проект», но не делится подробностями. Вера говорила, что он роется в архивах, что-то ищет. Но что – непонятно. Возрастное, наверное. Ему уже под семьдесят.

Анна кивнула, делая мысленную пометку: обязательно поговорить с Семёном Петровичем.

– И ещё одна ключевая фигура – Ольга Виноградова, – Маша стала серьёзнее. – Директор музея в бывшей церкви. Вот с ней нужно аккуратно.

– Почему?

– Она очень… правильная. Строгая. Любит, чтобы всё было по уставу, по регламенту. С ней лучше общаться официально, на «вы», без панибратства. Она не любит фамильярности.

– Виноградова, – повторила Анна. Вторая фамилия из фотографии.

– Ага. Её семья здесь очень старинная, ещё с купеческих времён. Прадед был крупным торговцем, владел пароходами. Дом у них в центре, двухэтажный, кирпичный, красивый. Там сейчас Ольга с матерью живёт.

Анна кивала, складывая в голове паззл. Лебедев, Виноградова, Соколов (которого она пока не встретила), Морозовы (её собственная семья) и ещё одна фамилия – Волконские.

– А семья Волконских здесь есть? – спросила она.

Маша нахмурилась.

– Была. Старинный дворянский род. У них усадьба на окраине города, на холме. Но последний из Волконских – старик Владимир Владимирович – умер лет двадцать назад. Наследников не осталось. Усадьба заброшена. – Она вздохнула. – Жалко. Красивое место было.

Анна делала пометки в уме. Значит, Волконских больше нет. Остались четыре семьи из пяти.

Маша посмотрела на часы – старые механические, на кожаном ремешке.

– Ой, мне пора! У меня вторая партия хлеба скоро из духовки выйдет. Если передержу – сгорит.

Она вскочила, обняла Анну снова – на этот раз Анна была готова и ответила, хоть и неуверенно.

– Если что-то нужно – я три дома отсюда, по улице Пушкина вниз. Жёлтое здание, вывеска «Медовый колос». Не промахнётесь!

– Спасибо, – сказала Анна. – За выпечку. И за… за рассказ.

– Не за что! – Маша уже была у двери, но обернулась. – И ещё. Вера очень любила вас. Говорила о вас с такой гордостью, с такой нежностью. Не вините себя за то, что редко приезжали. Она понимала. Она всегда понимала.

И она исчезла, оставив за собой запах корицы и лёгкое ощущение тепла.

Анна осталась одна. Села обратно за столик, допила остывший капучино.

«Не вините себя». Но как не винить, когда вина очевидна? Тётя Вера ждала. Писала письма, звонила, приглашала приехать. А Анна отвечала: «Потом, тётя. У меня дедлайн. Приеду на праздники». И не приезжала.

А теперь поздно.

Барсик запрыгнул к ней на колени, свернулся клубком. Анна гладила тёплую шерсть, глядя в окно.

За стеклом по улице прошла пожилая женщина с авоськой. Проехал мальчик на велосипеде. Пролетела стайка воробьёв.

Жизнь текла медленно, неспешно.

И впервые за много лет Анна не чувствовала потребности бежать.

В пять минут десятого Анна подошла к входной двери библиотеки. Сердце билось чаще обычного. Сейчас она откроет дверь – и станет частью этого места. Станет той, кто продолжает дело тёти Веры.

Она повернула ключ, сняла цепочку. Глубокий вдох. Выдох.

Дверь распахнулась, впуская свежий утренний воздух.

Библиотека «Лавандовая страница» снова работала.

Первым посетителем, как и предсказывала судьба, стал ребёнок.

Мальчик лет десяти, худенький, с большими серыми глазами и рюкзаком с человеком-пауком на спине. Он замер на пороге, глядя на Анну с опаской.

– Здравствуйте, – сказал он тихо. – А Вера Павловна где?

Анна присела на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. Внутри что-то сжалось. Как объяснить ребёнку?

– Здравствуй. Я Анна, племянница Веры. Она… она умерла. Теперь библиотеку веду я.

Мальчик нахмурился. Губы задрожали. Анна видела, как он сдерживает слёзы.

– Совсем умерла?

– Да. Мне очень жаль.

Он молчал, глядя в пол. Ботинки стоптанные, шнурки развязались. Анна хотела что-то сказать – утешить, обнять, – но не умела. Она не привыкла работать с детьми. В её мире были взрослые клиенты, деловые разговоры, профессиональная дистанция.

– Она обещала найти мне книгу, – наконец сказал мальчик, поднимая глаза. – Про динозавров. С картинками. Я жду уже неделю.

И Анна поняла – сейчас она не может сказать «извините, не знаю, где искать». Потому что тётя Вера обещала. А обещания нужно держать, даже если обещавший больше не может.

– Как тебя зовут? – спросила она мягко.

– Дима.

– Отлично, Дима. Давай найдём эту книгу вместе. Пошли.

Они прошли в библиотеку. Анна начала осматривать полки с детской литературой. «Винни-Пух», «Пеппи Длинныйчулок», «Гарри Поттер», серии про животных…

– Вот! – Дима указал на верхнюю полку.

Анна встала на цыпочки, достала толстую книгу в твёрдой обложке. «Динозавры. Иллюстрированная энциклопедия». На обложке – тираннозавр, реалистичный, с огромными зубами.

– Эта?

Глаза Димы загорелись.

– Да! Она самая!

Он взял книгу в руки, прижал к груди, как сокровище. Анна видела, как лицо мальчика преобразилось – от грусти к радости, за секунду.