— Понял, — кивнул я. — Что ещё?
— Правило третье и самое важное, — продолжил Живко и посмотрел на меня так, будто собирался сообщить диагноз. — Если к вам подойдёт полный лысый мужчина с усами и золотой цепочкой, будьте вежливы, но ничего не обещайте. Ничего. Ни продать, ни сдать, ни подумать. Чорбаджия Кръстьо трактует почти все, как «да».
— А «нет» он как трактует? — на всякий случай уточнил я.
— Как «пока нет». Но хотя бы это даёт время.
Понятно. Соседушка тут еще тот. Я допил чай, сунул в карман кожаный мешочек с деньгами и встал.
— Живко, а вы… точно не можете пойти со мной?
— Я привязан к участку, господарю. Могу отойти на пару сотен метров, но не более. Если ухожу дальше, ноги перестают слушаться. Буквально. Один раз попробовал дойти до оврага, так левая нога осталась на месте, а я продолжил движение. Неловко вышло.
Я представил эту картину и решил не уточнять детали.
— Понял, справлюсь сам.
— Не сомневаюсь, — сказал Живко тоном, который означал ровно противоположное. — Базар найдёте на центральной площади. Семена покупайте у бабы Цветы — у неё лавка с синей вывеской. Инструменты лучше брать в скобяной лавке Здравко, но он же держит и механу, так что не перепутайте мотыгу с вертелом. И вернитесь до темноты.
— Я не ребёнок, — возмутился я.
— Разумеется, господарю. Просто в Тихом Логе после заката выходят блуждающие огни, и они, в отличие от меня, не подают чай.
Я решил, что это шутка. Правда, по лицу Живко понять было невозможно, серьезно он или нет.
* * *
До Тихого Лога было минут двадцать пешком по грунтовой дороге, петляющей между розовыми полями. Утро выдалось почти жарким. Воздух пах так, что хотелось его зачерпнуть ложкой и попробовать на вкус. Розы, нагретая земля и полынь. По обе стороны дороги тянулись ряды обычных розовых кустов, и над ними деловито гудели пчёлы.
По пути попалась повозка, запряжённая осликом. Пожилой возница в соломенной шляпе кивнул мне и буркнул что-то, что я не разобрал. Кажется, местный диалект. Или просто утренняя ворчливость. Я кивнул в ответ и пошёл дальше.
Тихий Лог открылся за поворотом, и я невольно остановился.
Городок лежал в ложбине между двумя холмами, как горсть цветных камешков, брошенных в зелёную чашу. Красными черепичными крышами, беленые дома с тёмными деревянными балконами, увитые виноградом и глицинией. Узкие мощёные улочки вились вверх по склону ленивыми змейками. В центре разместилась площадь с каменным фонтаном, из которого в две чаши лилась вода. За площадью поднималась коренастая часовая башня из тёмного камня. Верхушку венчал медный колокол, чуть позеленевший от времени.
Красиво. Серьёзно красиво. Как открытка, только все это по-настоящему.
Вчера и малую часть не рассмотрел, да и заходил с другой стороны.
Я спустился к площади и тут же понял, что обычным городок не назвать.
Ну, вот фонтан, например. Вода в нём текла не вниз, а вверх. Из нижней чаши поднималась тонкая спираль, закручивалась в воздухе и опускалась в верхнюю. Местные, судя по всему, не обращали на это ни малейшего внимания. Полная женщина с корзиной на голове подошла к фонтану, подставила кувшин, набрала воды из нижней чаши и ушла. Нормально. Обычный вторник.
Дальше — больше. У входа в лавку с вывеской, на которой был нарисован глаз, стояли два горшка с цветами. Цветы поворачивались вслед за прохожими, как подсолнухи за солнцем, только быстрее. Один цветок явно смотрел на меня.
Над дверью пекарни рядом висел колокольчик. Когда мимо проходил покупатель, колокольчик не звенел, а произносил хриплым простуженным голосом что-то вроде:
— Добре дошли, мили мои.
А на лавочке у стены два старика играли в нарды. Фигурки на доске передвигались сами, а игроки только называли ход, а кости и фишки делали остальное. Один из стариков заметил мой взгляд и подмигнул. Фишка на доске тоже подмигнула. Ну, или мне показалось.
— Так, — тихо сказал я сам себе. — Егор, это магический мир. Я знал, на что шел… Ну, почти знал.
* * *
Базар занимал половину площади и пару прилегающих улочек. По сравнению с тем, что я привык называть рынком, он был крошечным. Но боже, какой же колоритный!
Прилавки под полосатыми навесами были завалены всем подряд. Горы специй в мешочках: паприка, чабрец, сушёный чеснок и что-то ярко-синее, от чего покалывало в носу. Низки сушёных перцев разноцветными гирляндами свисали с балок. Мёд в глиняных горшочках, причём один горшочек тихонько покачивался, будто мёд норовил сбежать. Корзины с обычными на вид овощами, но кто тут знает, что обычными? Вон тот кабачок, по-моему, подозрительно пульсирует.
Медные чайники, джезвы и тарелки громоздилась сверкающими башнями. Ткани и платки с вышивкой. Плетёные корзины. Глиняная посуда с характерным капельным узором, как те чашки, из которых я пил чай.
И среди всего этого были еще лавки, при виде которых у меня разбегались глаза. Амулеты на кожаных шнурках, мерцающие на солнце. Склянки с жидкостями неестественных цветов. Связки каких-то корешков, которые шевелились прямо на прилавке. Один торговец продавал свечи, которые горели разноцветным пламенем. Как необычно-то. Другой — камни, которые, если приложить к уху, тихо нашёптывали прогноз погоды. Интересно, правдивый или такой же, как и в моем мире?
Магия тут была не чем-то особенным, а таким… совершенно бытовым. Никто не ахал и не тыкал пальцем, а воспринимал как нечто естественное.
Лавку с синей вывеской я нашел довольно быстро. На вывеске было нарисовано что-то среднее между цветком и солнцем, а под ней на складном стуле сидела маленькая старушка.
Маленькая — это мягко сказано. Она была крошечной, сухонькой и быстрой, как воробушек. На голове был повязан цветастый платок, поверх платья — фартук с карманами, из которых торчали пучки трав. Руки с пухлыми ловкими пальчиками в земле, потому что она пересаживала что-то из одного горшочка в другой.
— Э-э… Здравствуйте. Вы баба Цвета?
Как-то я сглупил. Надо было бы полное имя спросить, а то как-то невежливо.
Она подняла голову. У неё оказались ярко-голубые глаза. Я бы сказал, что невозможно молодые для такого морщинистого лица.
— Я-то баба Цвета, а ты кто такой?
— Егор Семёнов. Я… новый владелец дома в Долна Махала.
Руки бабы Цветы аж замерли. Она внимательно смотрела на меня секунды три будто прикидывала, стоит ли тратить время.
— Велизаров наследник, значит, — припечатала она.
— Э… да. Новости быстро…
— Новости? — фыркнула баба Цвета. — Ты вчера прошёл через весь город с пергаментом в руке и выражением лица, как у телёнка, которого привезли на ярмарку. Конечно, все знают.
Так, спасибо за сравнение. Значит, конспирация провалилась ещё на входе.
— Мне нужны семена, — сказал я, решив перейти к делу. — Томаты, перцы, тыква и зелень. И еще что-нибудь, что можно посадить в… специфическую почву.
Баба Цвета прищурилась:
— Специфическую, значит?
— Ну… да.
— Поговаривают, что земля проклята, мертвецы там не спят, а овощи вырастают с глазами.
— Без глаз, — поспешно заверил я. — Сам проверял.
Она смотрела на меня ещё пару секунд, а потом неожиданно засмеялась. Смех был теплый, хрипловатый и абсолютно искренний.
— Нравишься ты мне, Егор. Не трус, получается. Ну, или дурак. Но, скорее всего, первое. Садись.
— Чего сразу обзываться-то? — проворчал я.
Она, не обратив внимания на мои слова, хлопнула ладонью по соседнему складному стулу. Я послушался. Стул был размером с детский, и колени мои оказались где-то на уровне ушей, но лучше помолчать.
За следующие полчаса баба Цвета выдала мне целый курс местного семеноведения.
Семена тут были не просто семена. Существовали обычные для нормальной почвы. Магические для почвы с наполнением стоили втрое дороже. И были еще дикие, собранные в горах. Очень непредсказуемые, но с сильнейшим потенциалом.
