Нормально. Абсолютно нормально.

Живко вышел с подносом, на котором стояла вторая чашка. Поставил её рядом с моей и сел, подвинув мне чашку.

Я вопросительно поднял бровь. Две чашки?

— Вторая для настроения, — объяснил он. — Вы заслужили.

Ух ты, какое поощрение. Приятно.

— Живко, — начал я. — Если Костадин — самый инициативный, то… когда проснутся остальные?

— Когда земля решит, что пора, — последовал ответ.

— А когда она решит?

— Когда вы дадите ей повод, господарю. Вы работаете с землёй, и она откликается. Чем больше вы вкладываете, тем больше она отдаёт. Велизар будил их постепенно, одного за другим, так сказать, по мере того как расширял хозяйство.

Я задумался.

— То есть чем больше я буду сажать…

— Тем больше рабочих рук у вас появится. Но имейте в виду, господарю, скелеты — это не просто рабочая сила. Это ещё и… заявление. Люди в Тихом Логе и так смотрят на ваш участок настороженно. Когда они узнают, что у вас из земли поднимаются мертвецы… — Живко сделал паузу. — Давайте скажем так, это не улучшит вашу репутацию.

— Кмет Боян вообще инфаркт получит, — заметил я.

— Кмет Боян — наименьшая из проблем. Меня больше беспокоит Чорбаджия. Костадин — это одно, а дюжина скелетов, работающих на поле, — это совсем другое. Повод для жалобы, расследования и… давления.

Я допил чай и поставил чашку на перила.

— Значит, будем аккуратными. Костадин работает, но в городе об этом рассказывать не будем.

— Мудро, — одобрил Живко.

— И всё-таки, — добавил я, — если к нам опять заглянет тот, кто стоял у калитки… с чернильными пальцами или без… Мне бы хотелось знать об этом сразу.

— Договорились, господарю.

Мы какое-то время просто молчали и смотрели на горы Земля под ногами ровно гудела. Тыква на грядке рядом медленно повернулась к закату и, казалось, стала чуть менее недовольной. Видимо, ей нравились закаты.

— Живко?

— Да?

— Как думаете, Костадин… он хорошо полет?

Живко задумался на целую секунду.

— Для того, у кого нет мышц и мозга… Приемлемо.

Я хмыкнул и взглянул на свой участок. Завтра надо будет разобраться с третьей зоной, где лопухи в человеческий рост и земля кажется горячей. Но это завтра.

А сегодня я просто сидел на крыльце и был совершенно доволен. И, кажется, не один я.

Глава 5

Чорбаджия Кръстьо Гнилов пришёл на десятый день.

К тому времени я уже успел привыкнуть к Костадину. Скелет приходил каждое утро ровно с рассветом с такой пунктуальностью, будто внутри него тикал будильник. Выбирался из земли, стряхивал с кольчуги грунт, обводил участок пустыми глазницами и приступал к делу. Полол, рыхлил и деловито таскал камни. К обеду уходил обратно в землю, а к вечеру мог снова появиться на пару часов.

Работник, скажу я вам, из него был… специфический. Силы немерено, точности — ноль. Он мог выдернуть из земли корень толщиной в руку, но мог и снести половину грядки, потому что не отличал сорняк от томатного куста. Пришлось ставить колышки с ленточками: красная — не трогать, белая — можно рвать. Костадин систему освоил дня за три. Для скелета без мозга это, по-моему, неплохой результат.

Живко его игнорировал. Кажется, принципиально.

— Я не общаюсь с бессловесными, — заявил он, когда я предложил, э, познакомить их поближе. — У меня есть стандарты. Шаткие, учитывая мой собственный статус, но всё-таки стандарты.

Но чай на крыльцо он теперь выносил в двух чашках. Вторая стояла на перилах, и иногда мне казалось, что Костадин, проходя мимо, чуть замедлялся. Впрочем, может, действительно казалось.

В общем, утро десятого дня начиналось как обычно. Я копал в средней зоне, расширяя грядки под новую партию магических семян. Костадин полол рядом, ритмично лязгая кольчугой. Тыква на соседней грядке хмурилась на облака. Обычный день некроманта… тьфу, агроманта.

А потом со стороны дороги послышался стук копыт и скрип колёс.

Я выпрямился и посмотрел в сторону калитки. По дороге к нашему двору подъезжала добротная лакированная повозка с резным навесом. Она была запряжена парой вороных и очень холеных лошадей. На козлах сидел возница, а в самой повозке…

Хех, лысый мужчина в дорогой жилетке, на шее — золотая цепочка.

Чорбаджия Кръстьо пожаловал собственной персоной.

— Костадин, — быстро сказал я. — Стой. В смысле, стоп! Замри.

Скелет замер с сорняком в руке.

— В землю быстро. Пожалуйста.

Костадин посмотрел на меня. Ну, насколько скелет может смотреть. Потом, видимо, почувствовал мою панику, потому что молча погрузился обратно в грунт. Тихо и быстро, как заправский крот. Только сорняк остался торчать из земли, зажатый в костлявой руке, которая ещё секунду торчала на поверхности, а потом тоже исчезла.

— Живко! — крикнул я в сторону дома. — Гость!

Из окна кухни донеслось короткое шипение… что-то среднее между руганью и змеиным предупреждением. Потом хлопнула дверь подвала — Живко знал протокол.

Я быстро осмотрел себя. Грязная рубашка, земля на руках до локтей, мозоли и загар. Ну, хотя бы выгляжу как человек, который тут работает, а не как наследник, который приехал поглазеть. Хотя бы.

Повозка остановилась у калитки. Ну, у того места, что я называл калиткой, ибо ее я так и не починил.

Чорбаджия Кръстьо Гнилов оказался коренаст, крепок и уже начинал грузнеть. Ему где-то было лет пятьдесят пять. Густые чёрные усы с проседью, явно предмет гордости. Одет богато и с претензией: расшитая жилетка поверх белой рубашки и золотая цепочка для часов. Руки мягкие и ухоженные, как у человека, который давно не работал сам. На пальцах массивные перстни и красными и зелеными камнями.

Маленькие темно-карие глазки, смотрят ух цепко. Сразу видно, что подмечают все детали.

Он вылез из повозки грузно, но не неуклюже, и первым делом огляделся. Явно просканировал участок, дом, грядки. Его взгляд задержался на чёрных томатах и светящихся перцах. На лице мелькнула какая-то эмоция. Удивление? Интерес? Я не успел разобрать.

За ним выбрался тот самый тощий человек с чернильными пальцами. Как там его, Никодим? Вблизи он выглядел ещё незначительнее. Сутулый, с тонкими усиками и бегающими глазами. Он держал в руках кожаную папку, будто готовился что-то записывать.

— Добър ден! — сказал Чорбаджия, шагнув ко мне, и расплылся в улыбке. — Ты, значит, новый хозяин? Егор, если не ошибаюсь?

Он протянул руку. Рукопожатие оказалось крепким, но не давящим. Весьма таким просчитанным. Так жмут руку люди, которые хотят показать силу, но пока без угрозы.

— Егор Семёнов, — подтвердил я. — А вы…

— Чорбаджия Кръстьо Гнилов, — представился он, как будто это имя должно было вызвать у меня трепет. — Соседушка твой. Мои розовые поля… — Он широко обвёл рукой. — Начинаются сразу за той стеной. Вся Долина, можно сказать, кормится с моей земли. Ну, и с божьей помощью, конечно.

Он засмеялся собственной шутке. Никодим за его спиной подхалимски хихикнул.

— Давно хотел зайти познакомиться, — продолжил Чорбаджия, снова осматривая участок. — Да всё дела, дела. Думаю, знаешь, как это бывает. Но вижу, ты уже обживаешься? Грядки, посадки… Молодец. Работящий парень, значит. Это хорошо. Это я уважаю.

Да уж. Никогда еще мне про уважение не говорил человек по фамилии Гнилов.

Он говорил весьма тепло и дружелюбно. Как дядя, который приехал проведать племянника. Если бы не глаза, я бы, может, даже расслабился.

— Спасибо, — сказал я. — Чай будете?

Слова вырвались сами. Видимо, Живко на меня уже повлиял со своим умением любую ситуацию решать чаем.

— Чай? — хмыкнул Чорбаджия, махнув рукой. — Чай — это для стариков. — Он обернулся к Никодиму и велел: — Давай.

Никодим метнулся к повозке и вернулся с бутылкой и двумя стаканчиками.

— Ракия, — объявил Чорбаджия с гордостью. — Домашняя из моих роз. Такую ты нигде не попробуешь. Садись, выпьем.

Он уселся на лавку у стены дома. Ее… я тоже не успел починить, поэтому она выглядела как доска на двух камнях и похлопал рядом. Как будто это его лавка, дом и двор. Никодим разлил.