– А не было ли подобных камер рядом с другими местами преступления? – спросила женщина-следователь, которую вызвали из Свенборга.

– Других мы пока не нашли, – ответил Лиам, – но с нами сейчас работают волонтеры, которые обшаривают все деревья и крыши в поисках следов того самого скотча, которым была прикреплена камера в Томмерупе.

Снова все заговорили. Лиам ободряюще хлопнул в ладоши и огляделся по сторонам:

– Всем спасибо, заканчиваем совещание. И давайте уже, черт возьми, найдем этих несчастных людей.

Все, кроме Деи, тихо переговариваясь, ушли из большой комнаты для собраний.

– А где у нас Нассрин? – спросила Дея, когда они остались одни. – Ты ей дал на сегодня выходной?

– Нет! – Лиам удивленно поднял глаза от стола, на котором лежали все отчеты и фотографии, сделанные во время обыска в пасторском доме. – Почему ты так решила?

– Потому что ее не было на брифинге, – ответила она коротко.

Он видел, что Дея горит желанием сказать что-то еще, и на мгновение почувствовал желание взять и выбросить ее из окна. Лиаму надоели эти конфликты, и ему все больше начинало казаться, что именно в Дее кроется причина всех внутренних проблем. Сделав над собой усилие, он сказал:

– Ты думаешь, что Беату с самого начала планировали сделать шестой жертвой? Или ее выбрали позже, потому что она связана с несколькими жертвами и сделала церковь своего рода центром обсуждения этого дела?

– Ты имеешь в виду собрание жителей и те поиски, которые она инициировала?

– Среди прочего, – кивнул он. – Еще она занималась детьми Клауса, когда исчезла Шарлотта, и навещала Лис.

Дея кивнула.

– Мне кажется, что все это очень хорошо спланировано, и я склонна считать, что Беата все это время стояла у них шестым номером.

Лиам еще раз просмотрел отчет, лежащий перед ним на столе. Следов взлома в пасторском доме не было. Ничего не пропало. И лишь небольшая записка свидетельствовала о том, что исчезновение Беаты было частью преступления, которое они расследовали.

Все подняли голову, когда в комнату широкими шагами вошел Торбьорн.

– У нас новый свидетель, – возбужденно сообщил он. Казалось, он всю дорогу бежал к ним. – Сегодня рано утром человек, выгуливавший собаку, услышал в большом саду у пасторского дома звук, который он описывает как звук садового трактора. Человек дома и готов с нами поговорить. Мне одному поехать туда или вы составите компанию?

– Да, я вот там услышал этот звук, – сказал мужчина нервно и кивнул в сторону пасторского сада. – Похоже было, что работает садовый трактор, ну, такие еще на кладбище используют.

– То есть сам звук вам знаком? – уточнила Дея, посмотрев туда, куда показывал мужчина.

Мужчина поспешно кивнул.

– Да, когда я гуляю с Салли, я часто заглядываю к Хеннингу поболтать, когда он на работе. Мы с ним по-стариковски общаемся.

– И это было около половины пятого утра? – спросила Дея.

– Да, я работаю пекарем в Виссенбьерге, поэтому встаю рано. Мне надо еще успеть выгулять собаку до работы.

– Вы что-нибудь еще заметили сегодня утром? – вступил Лиам. – Что-нибудь необычное, кроме шума двигателя?

– Нет, только это, но двигатель выключили, когда я переходил дорогу, так что я особенно о нем не задумался. Уже давно рассвело, и я просто решил, что они там рано начали что-то делать. Но когда я услышал о пасторе, решил вам позвонить.

В этот момент из сада вышел криминалист и подошел к ним.

– По траве недавно ездила садовая техника, возможно с прицепом. Есть смысл осмотреть трактор, который числится за кладбищем. Я послал туда помощника.

Дея поблагодарила мужчину за то, что он уделил им время, и отпустила.

– Нам нужно проверить каждое дерево в этом районе на наличие камер. Двигатель выключили как раз в тот момент, когда мужчина с собакой переходил дорогу, – сказал Лиам.

– Вы полагаете, что преступник увидел его благодаря камере? – спросил криминалист.

– Неизвестно, – ответила Дея. – Но вполне можно предположить, что преступник мог следить за своими жертвами с помощью камеры.

Она посмотрела на сад и подумала, а не могли ли Беату увезти на тракторе? В кабине – нет. Но в прицеп вполне может поместиться человек.

Лиам проследил за ее взглядом и кивнул в сторону калитки в сад, где могильщики обычно пересекали дорогу между церковью и пасторской усадьбой.

– Он мог вывезти ее вот там.

Дея кивнула. Она опять почувствовала какое-то волнение, они снова продвинулись на шаг вперед.

В это время вернулся помощник криминалиста.

– Мы нашли какие-то следы в прицепе. Предположительно, это моча.

Дея быстро повернулась к нему, в ней всколыхнулась волна надежды.

– Если это моча Беаты, значит, преступник забирает с собой живых жертв.

У Лиама зазвонил телефон. Он разговаривал, стоя лицом к ней. Надежда медленно улетучивалась, когда она стала понимать, что появились какие-то новости. Он продолжал говорить, и они пошли назад к машине.

– Что там? – спросила она, когда он закончил разговор и она пристегнула ремень.

– Мобильный Беаты обнаружен на Торё. Айтишник говорит, что он находится в заброшенном доме на севере острова.

– Заброшенном? – переспросила Дея.

Он кивнул.

– Владелец дома умер полгода назад.

– А кто был хозяином дома?

Дея немного опустила стекло и откинулась на подголовник. День оказался долгим, и теперь она пожалела, что не поела плотно.

– Бабушка Питера со стороны отца жила в этом доме до самой смерти.

Когда Беата открыла глаза, вокруг было темно. Казалось, тело отяжелело от побоев и одновременно было невесомым. Она не сразу поняла, что уже не лежит на полу в ванной. Затем появился страх. Ей стало трудно дышать. Тело обволакивало что-то теплое. Она закричала в панике, когда поняла, что погружается в зловонную, теснящую ее со всех сторон жижу. Вода сомкнулась вокруг нее, но что-то удерживало ее на поверхности. Грудь что-то сжимало, она начала размахивать руками и брыкаться, пытаясь найти опору.

Жижа заполнила ее рот, она задыхалась и на мгновение подумала, что сейчас ее затянет вниз. Но тут почувствовала, что ноги что-то нащупали, и выпрямилась, подняв плечи и голову над поверхностью.

Она дрожала и в то же время чувствовала кожей тепло. В груди щемило. Воздух был тяжелым и влажным, а в нос била резкая, отвратительная вонь. Она задержала дыхание, немного откинула голову назад, стараясь держать лицо над водой. Схватившись за живот, стала глотать ртом воздух.

Беата пыталась осознать, что произошло. Единственное, что она помнила, – это то, что Питера в доме не было. Пустая сторона кровати. А потом вот это – записка на кухне. Мужчина. Ванная комната… Холодные мокрые волосы прилипли к щеке, а вода давила на грудную клетку. Тошнота волнами подступала к горлу, запах застарелой мочи ударял в нос, и она судорожно пыталась думать о чем-то другом.

Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Сконцентрировалась на дыхании. Несмотря на вонь, она глубоко втянула воздух в легкие. Заставляла себя продолжать делать глубокие вдохи, чтобы подпитывать мозг. Где она находится? Ее изнасиловали?

Затем она почувствовала какое-то движение рядом с собой.

Она испуганно крикнула в темноту. Почувствовала, как кровь пульсирует по жилам так сильно, что стучит в висках. Рот снова наполнился грязной водой, она не могла разглядеть свою руку. Она ненадолго перестала двигаться и почувствовала, как толкнулся ребенок в ее животе.

– Ш-ш-ш! – услышала она хриплый голос рядом с собой.

Она попыталась отодвинуться и оцарапала спину об острый край бетонной стены.

– Не бойся меня, – сказал голос. – Меня зовут Каспер. Меня сюда отправили вторым. Ты – номер шесть.

Беата затаила дыхание и уставилась в темноту. Казалось, парень с большим трудом выговаривает слова. Похоже, ему очень плохо. Она знала, кто он. Но она не видела его.